Бородинское знамение
Шрифт:
«Камням, прилетевшим на Землю с Небес, образованные люди, конечно, уже не поклонялись, но лишь спустя почти столетие сложились современные представления о такого рода природных явлениях.
Все объяснимо, если принять на веру идею Божьего Промысла, руководящего человеческими судьбами. Тогда всякое явление небесное народом трактовалось как знаменение, а впоследствии – как эпохальная мета, ниспосланная ради запечатления исторического события. Знамениями считались и кометы, особливо та, что висела над Москвой в 1812 году.
Таким знамением накануне сражения Бородинского, 5 сентября 1812 года, у деревни Горки стал огромный столб красного дыма, сменившийся молнией небесной, чье сверкание сопровождали земледрожание и свист силы невероятной. Со слов очевидцев, осветилась тогда почва так, что на земле и иголку нашли бы, коли искали!
И тогда один из солдат артиллерийской роты майора Христиана Иванова Дитерлиха заметил, что с неба камень прилетел. Подобрал он небесное тело и майору Дитерлиху передал. А от сына последнего – Ивана Христианова Дитерлиха, умершего четверть века назад, камень попал к новому владетелю».
– Дитерлиху? – искреннее удивилась Кира, а глаза Павла блеснули. – Мой дедушка – Кирилл Христианович Дитерлих!
– Я знаю! Зачем иначе я стал бы тебя сюда приводить, а? Ты не просто внучка-Кроль, ты еще и внучка-Дитерлих!
Кира невольно улыбнулась: внучка-Дитерлих, надо же! Внезапно она совершенно перестала смущаться присутствием Павла, легко подняла на него глаза и заговорила на равных:
– Я, может быть, и внучка-Дитерлих, но я ничего не поняла! Знамение, дрожание… О чем это? И кто это написал?
– Это очень большая тайна, Кира, – Павел впервые обратился к ней по имени, – и нам с тобой нужно поклясться, что кроме нас двоих ее не узнает никто! Ты готова?
Он смотрел на нее в точности как отец, когда тот добивался от дочки взрослого, осмысленного поведения. Так внимательно, как будто от ее решения зависела чья-то жизнь. Но при этом выжидающе, не подгоняя, позволяя ей обдумать ответ без паники. Именно этот взгляд решил все.
– Да, Павел, я готова.
Кира
Павел облегченно выдохнул. С внучкой-Дитерлих удалось поладить без особых проблем. Он был убежден, что девчонки для того только и существуют, чтобы создавать парням проблемы. Эту мудрость Павел неоднократно слышал от деда. Он знал, что женский пол «западает» на его внешность, хотя сам не кичился ею, потому что бабка Серафима постоянно ворчала: «Смазливость – несчастье для мужика!».
Павел не выносил слова «смазливый», на его слух оно звучало как «измазанный». Но он ловил на себе заинтересованные взгляды девочек в школе уже года два, и при первой же встрече у Колочи без труда определил, что нравится Кире. Она ничем, даже отдаленно, не напоминала тот женский образ, который он нарисовал в воображении и мечтал встретить во взрослом будущем. Но Кира выгодно отличалась от многих девочек отсутствием кривлянья, с ней можно было говорить и, похоже, дружить. А самое главное – ей, кажется, можно было доверять. Однажды краем уха он слышал, как девчонки, Кирины одноклассницы, говорили, что она никогда не врет. Павел надеялся, что мелкие сплетницы были правы. Потому что никто, кроме внучки-Дитерлих, не мог ему помочь докопаться до истины.
– Клянешься? – строго спросил Павел.
– Клянусь!
– Тогда вот что. Тайна. Я не верю, что мой отец, твоя мать, родители Лисицына и мать Зойки Швец ни с того ни с сего собрались все вместе в одну командировку, сели на самолет, поезд, пароход или космическую ракету и взорвались к чертовой матери!
– Это кто тебе такое рассказал?
– Такого мне не рассказывал никто! Мне мать сначала наплела, что отец в командировке. Потом, что он не звонит и не пишет, потому что командировка секретная. Однажды я застал ее в слезах над фотографией отца. Я пристал к ней с расспросами, и она сказала, что отец, вероятно, погиб. Вероятно, видите ли! Примерно такую же песню спели Зойке и Мишке.
– Стоп, стоп, стоп! Моя мама умерла девять лет назад. Они никак не могли погибнуть все вместе на космическом поезде! У Мишки есть маленькая сестра, Лиза, ей года два, не больше!
– Быстро соображаешь, молодец! – похвалил Киру Павел. – Мой отец пропал шесть лет назад. Зойкина мать умерла, когда ей было четыре. Время разнится, видишь? Кроме того, у Мишкиных родителей есть могилы на местном кладбище!
– У моей мамы могилы нет, но папа ничего мне не объяснял…
– В том-то и все дело! Послушай… Когда ты появилась в нашей гимназии, я услышал, что ты – Кира Кроль. Фамилия знакомая. Я спросил маму, она сказала, что да, ты из семьи Дитерлих-Кроль. Я стал искать в Интернете, нашел несколько упоминаний о научной работе твоей матери. Сам не знаю почему, но я все время думал о ней и ее исследованиях. Но даже Сеть не могла мне дать все ее работы. Я прочитал только две статьи об исследовании кокого-то «хондрита». Ты, кстати, их не читала?
– Читала, но не поняла. Я как-то попросила у папы разъяснений, а он ответил, что это «не те статьи». Я пыталась его расспросить подробнее. Но, понимаешь, говорить с ним о маме очень непросто. Он до сих пор ее любит.
– Любовь! – фыркнул Павел. – У взрослых вечно секреты вокруг этой самой любви. Моя мать тоже, как спросишь у нее про отца, начинаются вздохи, слезы. Любовь! Все объясняют любовью. Говорили бы правду лучше… Ты прочитай до конца!
Страниц в дневнике явно не хватало. Отрывки текста выглядели разрозненными, но Кира покорно вернулась к прерванному чтению:
«Камни, прилетевшие с неба, зачастую остаются без внимания, так как не представляют интереса ни для кого, кроме ученых-исследователей. Подобравшие хранят их как курьезные штучки, а позже они теряются, а их история забывается потомками.Предания о камнях небесных стираются из памяти поколений и бесследно исчезают для науки.
С 1884 года я настоятельно прошу читателей журнала «Новое Время» сообщать мне лично о небесных камнях и не скупиться на отправление их мне почтою, так как с уверенностью заявляю, что все корреспондентские расходы покрою незамедлительно.
Для исследований мне требуются и метеорные камни,и самородное железо. Я готов уплатитьразумную стоимость метеорита, если таковым на самом деле окажется доставленный мне образец, ибо собираю музейную коллекцию для грядущих поколений.Мой адрес на Васильевском острове в Санкт-петербурге легко найти в справочнике или получить в редакции.
За сим подписываюсь: Юлиан Иванович Симашко».
Кира перевела дух. Следующая запись оказалась длиннее:
«Осенью 1891 года мне удалось получить 1/4 золотника (около 1 грамма камня) с подписью «1812. Бородино. От генерал-майора Дитерлиха». Сравнив находку с тремя метеоритами 1812 года, находящимися в моем собрании,я убедился, что камень сей весьма отличен от них. Науке он не известен, как и почти целый камень, поступивший из того же источника,весом около полуфунта и размером немногим более среднего куриного яйца.
Камень будет нами исследован, но польза от него для науки сомнительна, ибо выяснить, откуда прилетают метеориты, как и когда они образуются, почему являют себя в том или ином месте Земли и что является причиной изменения их небесного пути – невозможно.