Чтение онлайн

Уверенный в поддержке со стороны Германии, великий визирь резко и решительно отверг возможность всякого компромисса. Между тем 14 (27) декабря Лиман фон Сандерс вместе с десятью офицерами приехал в Константинополь, где через несколько дней приступил к исполнению своих обязанностей как командующий 1-м армейским корпусом.

В этот же день Сазонов вновь обратился через российского посла Бенкендорфа к Грею с предложением договориться с Германией на почве изменения контрактов с английским адмиралом и германским генералом [712] . Британское правительство сделало вид, что не возражает против этого предложения. В телеграмме О’Берни Грей писал: «Если выявится, что германское правительство готово согласиться на изменение контракта турецкого правительства с германским генералом в том случае, если контракт адмирала Лимпуса будет изменен так, чтобы его положение было аналогичным положению германского генерала, то мы будем поддерживать такое изменение» [713] . В тот же день помощник британского статс-секретаря по иностранным делам Никольсон повторил Бенкендорфу, что вопрос об изменении нынешнего положения адмирала Лимпуса принят во внимание в Лондоне.

Россия не могла допустить, чтобы Германия установила контроль над Проливами и завладела «ключами от дверей». Поэтому трудно было избежать крупного столкновения. «Проливы в руках сильного государства — это значит полное подчинение всего экономического развития юга России этому государству», — писал Сазонов царю 8 декабря [714] .

Немецко-американский историк Г. Хальгартен, рассматривая значение проблемы Проливов для России, приходит к выводу, что «внутреннее развитие России должно было привести к усилению ее контроля над Проливами, независимо оттого, укрепилась Германия в Стамбуле или нет; однако этим, конечно, не сказано, что дело дошло бы до европейской войны и в том случае, если бы Германия не протянула руки к Проливам» [715] .

Николай II 27 ноября (10 декабря) 1913 г. «начертал» в Ливадии на предъявленной ему телеграмме Гирса из Константинополя свое мнение о роли российского флота: «Продолжаю считать первейшим условием спокойного развития юга России безусловное преобладание ее черноморского флота над турецким. Поэтому нам предстоит необходимость чрезвычайных усилий для достижения в будущем этого преобладания на Черном море» [716] . Между тем в конце декабря произошли некоторые изменения в позиции Берлина. По инициативе германского посла в Константинополе Ф. фон Вангенхайма возник план выхода из сложившейся ситуации. Его сущность состояла в том, что Лиман фон Сандерс будет повышен в чине. Это должно было послужить предлогом для оставления им командования 1 — м корпусом, потому что новый чин не соответствовал бы должности командира корпуса. Германского генерала переведут на новую должность, которая даст ему возможность руководить всей турецкой армией. Командование Сандерса корпусом продлится до тех пор, пока он не ознакомится с деталями турецкого военного дела и его недостатками. Реализация этого плана еще больше расширила бы полномочия Сандерса и усилила его влияние на турецкую армию [717] . На основе этого плана в самом начале 1914 г. начались переговоры между Россией и Германией. В это время британская дипломатия продолжала следовать своей основной линии, занимая промежуточную позицию между Россией и Германией. Выражая мнение английских политиков по этому поводу, британский посол в Петербурге Дж. Бьюкенен писал: «Мы не будем возражать против любых мер, которые Россия считает подходящими для обеспечения своих интересов. Но при нынешних обстоятельствах, по-моему, нет причин для того, чтобы мы пошли дальше этого» [718] . Эти слова Бьюкенена были одобрены Греем, который писал, что они выражают его точку зрения на это дело вообще [719] .

14 (27) января 1914 г. Лиман фон Сандерс был произведен в генералы от кавалерии германской службы, хотя, по мнению Ягова, он на это повышение не имел права. На следующий день он был произведен Портой в турецкие маршалы, что означало оставление им командования 1-м корпусом. Этим вопрос о военной миссии Лимана фон Сандерса был формально улажен [720] .

Россия вынуждена была удовольствоваться этой уступкой Германии. Николай II, узнав об отстранении генерала Лимана от командования Константинопольским корпусом, заявил: «Пока нам следует приостановиться от дальнейших настояний — дать немцам передышку» [721] .

Но уступка, сделанная Берлином, по существу ничего не меняла в положении германской военной миссии в Константинополе. «Очевидно, уступка эта имеет чисто фиктивный характер, и положение дел не меняется, — писал «Современник». — Германия остается хозяином в турецкой армии и на Босфоре, и Константинополь, в который мы не допустили болгар из опасения создать нового на него претендента… оказывается для нас безвозвратно потерянным» [722] . «Устранение генерала Лимана от командования первым корпусом, — писал Гирс Сазонову, — является лишь уступкой формальной, отнюдь не лишающей последнего решающего его влияния на военные дела в Турции» [723] . «Тут уже не Турция, а Германия дала нашим дипломатам крайне чувствительный щелчок, — писал «Вестник Европы», — наглядно показывая тем, чего они заслужили в Европе своею неумелою двусмысленною тактикой» [724] .

Выразив свое удовлетворение, Сазонов продолжал возражать против предоставления германскому офицеру командования третьей дивизией 1-го армейского корпуса, находившегося в Скутари, на восточном берегу Босфора. Но возражения Сазонова не имели успеха ввиду решительной позиции германского правительства, с одной стороны, и отсутствия поддержки России со стороны ее союзников — с другой. Разумеется, что своевременное энергичное выступление Англии, Франции и России в Константинополе имело бы больше шансов на успех, чем отдельные демарши русских представителей в Берлине. При этом британская дипломатия убеждала Сазонова, что державы Антанты одержали дипломатическую победу в вопросе о миссии Лимана фон Сандерса [725] .

С. Фей, анализируя вопрос о миссии Лимана фон Сандерса, писал: «Вся эта история показывает, каким образом даже серьезный русско-германский дипломатический кризис мог быть разрешен разумным и мирным порядком благодаря тому, что Германия согласилась пойти на некоторые уступки, а Россия была удержана Францией и Англией от слишком крайних поспешных шагов» [726] .

Британские правящие круги хорошо знали, что уклончивая позиция Лондона в этом вопросе произвела в России негативное впечатление. Желая его сгладить, английские дипломаты и политики всячески пытались убедить Петербург в искренности и поддержке Англии, а также в том, что Лондон сделал все, зависящее от него, чтобы обеспечить России приемлемое урегулирование вопроса о германской военной миссии [727] .

В действительности Лондон вел двойную игру. Он использовал конфликт для того, чтобы укрепить у германских правящих кругов впечатление о возможности нейтралитета Англии в будущей войне и сорвать русские планы в Турции, особенно в отношении Константинополя и Проливов. Действия британской дипломатии фактически облегчили Германии осуществление ее замыслов, направленных на упрочение германского политического и военного влияния в Турции с помощью военной миссии Лимана фон Сандерса. Английское правительство всячески побуждало Россию действовать более решительно, намекая на поддержку со стороны Британии. Сазонов позднее писал в «Воспоминаниях»: «Все практическое значение военной миссии генерала Лимана фон Сандерса сводилось для нас к тому, что, если у кого-либо в России еще были сомнения относительно истинных целей германской политики на Ближнем Востоке, то обстановка, в которой была задумана и приведена в исполнение означенная миссия, положила конец всяким неясностям и недоразумениям» [728] . «Русско-прусские отношения умерли раз и навсегда! Мы стали врагами!» — пометил Вильгельм II на донесении германского посла из Петербурга [729] .

«Конфликт из-за германской военной миссии Лимана фон Сандерса был последним международным кризисом кануна Первой мировой войны, — писал Б. М. Туполев. — Он оказался едва ли не первым прямым русско-германским столкновением на Ближнем Востоке, причем в районе Черноморских проливов, являвшихся объектом наибольшей геополитической и экономической заинтересованности России» [730] . Германская военная миссия, как и Балканские войны 1912–1913 гг., была прологом к Первой мировой войне, которая разгорелась через полгода после дипломатического кризиса из-за миссии Лимана фон Сандерса [731] .

До сих пор оставалось загадкой как для современников, так и для историков, почему Лиман фон Сандерс, окруженный почетом и уважением, так неожиданно покинул Турцию. Отечественный исследователь Ближнего Востока В. И. Шеремет неожиданно прояснил ситуацию, ссылаясь на депешу российского военного агента в Турции А. Н. Щеглова в Петербург, которая объясняет внезапный отъезд Сандерса из Константинополя: «Жена и дочь генерала неосмотрительно затеяли прогулку на азиатском берегу Босфора. Вдвоем, без сопровождения и охраны, женщины были изнасилованы туземными солдатами». Эта депеша Щеглова оказалась столь высокого уровня засекречивания, что появилась на свет из хранилища только в 1992 г. И не было ни военной, ни дипломатической тайны в смене германских советников в Стамбуле. Была глубокая личная драма. И такие сведения тоже ценны, тем более через 80 лет домыслов и догадок [732] .

Уже во время мировой войны генерал Лиман фон Сандерс вернулся в Турцию ив 1915 г. успешно командовал Дарданелльской операцией по отражению британско-французского экспедиционного корпуса [733] . Однако как главнокомандующий группой армий в сентябре 1918 г. не смог предотвратить развал турецкой армии.

В 1913–1914 гг. ситуация на Балканах характеризовалась ростом напряженности во взаимоотношениях между Россией и Австро-Венгрией. Ближайшая задача российского правительства в регионе состояла в том, чтобы укрепить свои отношения с Сербией и Черногорией и сплотить эти страны перед угрозой нападения со стороны Австро-Венгрии. Россия стремилась также закрепить сближение с Румынией и добиться изменения ее политической ориентации на Центральные державы.