Чтение онлайн

Снежана – дочь Ригермана. Я не мог в это поверить. Когда я смотрел на суровое, но в то же время растерянное лицо этого мужчины, у меня возникало ощущение, что и он до конца не верит в это.

Его будто разорвало. Будто наружу были вынуты органы, и любой мог подойти и сделать ему еще больнее. Но он не позволит. Все будет так, как он говорил. Мы будем стоять бок о бок, плечом к плечу. И больно будет не нам.

– Убить, - наконец дал он свой ответ. – Если кишка тонка, Кирсанов, вали отсюда. Я сам все сделаю.

Я не двинулся с места.

– Хорошо, - прохрипел он. – Потому что я его отсюда не выпущу живым. То, что он сделал с Ольгой… и, - он запнулся, крепко сжав бокал с виски, - с моей дочерью… Такое не прощают. И не надо мне читать сопливые лекции про закон! Он найдет лазейку рано или поздно, и закончит начатое, если оставить его в живых!

Я не стал напоминать, что Козлов и моего брата чуть не убил, моих племянников, и скорее всего, был нацелен убить и Мию с нашим сыном. Да если и был на свете человек, который жаждал самой жестокой смерти для этого ублюдка, то это был я.

– Ольга сказала мне, что Козлов…

– Никакой он не Козлов! – рявкнул Ригерман. – Он – Николаев. Психопат из-за хренового детства и неудач, убивший своего отца. И судя по всему, не только его.

– Ольга сказала, - я прокашлялся, - что он планировал подставить меня, выставив убийцей Снежаны и Дамира. Он хотел натравить тебя на меня. Только никак не рассчитывал, что Ольга и его охранник Сергей пойдут против него.

Ригерман откинулся в кресле.

– Николаев импульсивен, когда дело касается его личных счетов и проблем. Поэтому потерял бдительность. Эйфория от приближающейся победы захлестнула его, затуманила разум. И он допустил ошибку. И не одну. Поэтому вы все живы. Только поэтому. Был бы он чуть хладнокровнее… сам знаешь, что случилось бы… Ты тоже облажался, Кирсанов. Когда много лет назад я сказал, что тебе по силам справиться с тем, что происходит, я не имел в виду, что тебе всегда надо будет со всем справляться одному. Ты же бизнесмен, Руслан, и уже должен был давно научиться правильно оценивать возможности и риски!

– Все совершают ошибки...

– Для таких, как я и ты, ошибки оказываются фатальными, - он посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом, и я понял... Понял абсолютно все. Ригерман себя считал виновным. Не меня, не Ольгу, и даже не Козлова, а лишь себя. Для него было невыносимо признать это вслух, поэтому он дал мне понять правду молчанием.

Я хотел задать Ригерману вопрос, полноценный ответ на который так и не получил от Ольги: что такого они с отцом сделали, что Козлов-Николаев пошел на убийство и не один раз? Почему он воспылал столь сильной жаждой мести, что много лет издевался над невинной женщиной и чуть не сжег беременную девушку, которую растил вроде бы как дочь? Но меня отвлек визит охранника. Высокий крепкий парень с гарнитурой вошел в кабинет после трех коротких стуков в дверь.

– Дамир Кирсанов здесь, - сообщил он безэмоциональным голосом.

Услышав имя брата, я немного отпустил внутреннее напряжение. Да, бл*ть, мне все еще с трудом верилось, что Мир жив и здоров, и вовсе не сгорел в жутком пожаре, а очень даже хорошо себя чувствовал и успел стать отцом за эти несколько часов! Когда по пути к Ригерману, я говорил с ним по телефону, слышал его сиплое дыхание и хриплый кашель, желание задушить Козлова голыми руками было настолько огромным, что я сам себя стал бояться. Во мне еще никогда не было столько отчаянной ненависти, столько пугающей неприязни к кому-то...

Ригерман махнул рукой, давая понять охраннику, чтобы тот впустил Дамира. Брат вошел через мгновение после ухода мужчины. Не сумев справиться с эмоциями (да я особо этого и не хотел), подошел к Миру и порывисто его обнял. Тот сначала замешкался, но после обнял меня в ответ и похлопал по спине. 

– Рад, что ты жив, брат, - сказал, отстранившись.

– Я тоже рад. Ты не представляешь, насколько близки мы были к гибели.

Я нахмурился.

– Как Снежана?

– Нормально. Приходит в себя после операции, - вдруг его губы растянулись в широкой улыбке мужика довольного жизнью, - у меня сын с дочкой родились.

Я не смог не ответить на его улыбку. Кому-то это может показаться странным, ведь родила его детей моя жена, но раз уж мы этот момент обсудили, то ни к чему разыгрывать комедию. Они любят друг друга, как мы любим друг друга с Мией. Мир и Снежана, и их дети тоже заслуживают счастья. Особенно после всего пережитого. Мы с Мией и Витей заслуживали счастья не меньше.

– Да, знаю. Поздравляю, брат...

Покашливание за спиной напомнило, где мы находимся, и кто еще присутствует в кабинете. Мир тут же встрепенулся и посмотрел на Ригермана через мое плечо. 

– Так значит... я в один день стал не только отцом, но и... дедом...

В выцветших глазах Михаила мелькнуло что-то похожее на... гордость? Умиротворение? Словно он обрел то, что давно искал. 

Брат же, неожиданно для меня, резко рванул в сторону Ригермана и схватил его за грудки.

– Почему вы с отцом так сделали?! Почему?! Я должен знать!
– он тряхнул Михаила.
– Почему отняли у него все?! Какие были причины, что он стал таким?! Вы тому виной?!

– Остынь парень!
– пророкотал Ригерман на удивление спокойным, но строгим голосом.
– Всему есть объяснение! И я его дам, когда придет момент. Тебе и твоему брату я - не враг!

Подошел к Миру и положил руку на его плечо.

– Успокойся, Мир. Михаил помог нам. Без него мы вопрос с Козловым не решим. 

– Я не хочу марать руки об этого ублюдка, - процедил брат сквозь зубы, - но и жить спокойно, если тот будет продолжать дышать как ни в чем не бывало, не смогу. Видеть, как твою любимую женщину, беременную вашими детьми, обволакивает дым... Видеть, как слезы текут по ее щекам, потому что она уверена, что умрет... После такого разве можно пощадить человека? Да и человека ли? Но... как потом мне смотреть в глаза моим детям? Останусь ли я сам после такого человеком?

********

Брат отпустил Михаила и отступил на шаг назад.

Я больше был согласен с ним, чем нет. Все же человеческое в нас преобладало, иначе мы ничем не отличались бы от Козлова. Ни я, ни Мир не были убийцами. Но даже святого можно довести. Кто способен стерпеть покушение на жизнь любимых людей? Бесчувственный человек не способный любить и дорожить?

– Я ждал этих вопросов, - выплюнул Ригерман. – И уже получил ответ от Руслана, что он не замешкается. А если замешкаешься ты, то всегда будешь оглядываться. Всю жизнь. И моя дочь, и мои внуки вместе с тобой.

Михаил махнул головой в сторону какой-то двери в углу кабинета.

– Николаев уже скоро будет здесь. Вам лучше не высовываться сразу. Пусть до последнего верит в то, что его план удался. Оттуда вам будет слышен весь наш разговор. И вы сами сделаете выводы, как обо мне, так и о вашем отце. Решение тоже примете сами…

Мы с братом переглянулись. Не нужно было произносить вслух, о каком именно решении шла речь.

Когда мы двинулись в сторону смежной комнаты, Михаил остановил Дамира, сжав его плечо, когда брат проходил мимо.