Чтение онлайн

– Тогда у меня все, - Иванов встал со скрипнувшего сразу всеми ста пружинами дивана, выключил телевизор и громко сказал: - Только учтите: для них границ не существует...

2

Если бы можно было Мишку потом оживить, он бы убил его. Надо же: бахвалился, что будильник работает как зверь, а сам, оказывается, не до конца поднял пластиковый рычажок звонка! Вместо половины шестого он встал почти в девять и теперь, грохоча по ступеням лестницы, думал о том, как на него посмотрит после такого обмана Лена.

Вот и дверь. Звонок. Теперь еще бы дыхание сбить. А, может, м не нужно сбивать. Дело-то не в дыхании, а в том, что опаздал. Почти на четыре часа опоздал.

Дверь распахнулась так резко, что он отпрянул на шаг.

Из прихожей красными оплывшими глазами на него смотрела Ленина мама. Невысокая, но совсем не похожая на нее женщина. Вчера он видел ее мельком, не больше нескольких минут, но все-таки запомнил так поразивший его высокий лоб и какой-то добрый-предобрый взгляд.

Сейчас тот взгляд скрывался за мутнинкой слез, а морщины сдавливали, уменьшали лоб. Шмыгнув распухшим маленьким носиком, она поздоровалась.

– Лена очень ждала вас.

Она сказала это так грустно, так обреченно, что он почему-то вспомнил вчерашнее черное небо над Москвой.

– Извините... будильник...

– Она уехала часа два назад... С этим...

Имя названо не было, но Майгатов опять ощутил стоящий между ними призрак Эдуарда. Высокого, мощного, наверно, красивого.

– Я не хотела ее отпускать, отговаривала. А он впился, как клещ. Говорил, что срочно нужно съездить на собеседование к их шефу, что, если получится, то уже через пару дней у Лены будет командировка в Италию, что сразу появится куча денег. А я не верю в легкие деньги. И не верю этому... Эдуарду...

Она все-таки назвала его. И в том, как эта, в общем-то действительно добрая женщина произнесла его имя, он ощутил если не ненависть, то давнюю, застарелую неприязнь, - это точно.

– А когда она... ну, после собеседования... вернется?

– Он сказал... сказал, что не сегодня.

– Не сегодня?

Это не понравилось ему сильнее всего из набора узнанных новостей. И, не понравившись, насторожило.

– А что он за человек, этот... Эдуард?
– ему тоже как-то тяжело далось название его имени.

– Нахал, деляга и вообще... безнравственный тип.

– Правда?

Узнанное до того не соответствовало его представлению о Лене, что он почти не поверил ее маме. На том, что она сказала, могло отразиться раздражение после бурной сцены отъезда дочери.

– Я бы на месте Лены не верила ни единому его слову. А она бросила хороший контракт, бросила клинику и примчалась через тридевять земель. Нагородил ей хрустальных замков, а есть ли они?

Она вдруг спохватилась и отошла чуть глубже в полумрак прихожей.

– Да вы проходите. А то у нас какой-то странный разговор - прямо на площадке.

Он помялся и, хоть стеснение и странное тяжелое ощущение от неожиданного отъезда Лены сдерживали его, все-таки шагнул в квартиру. Снял куртку, повесил на крючок в прихожей, разулся и прошел по мягким половикам в зал.

– Чай будете? Или кофе?
– почувствовав себя хозяйкой, спросила она.

– Спасибо. Я ел, - соврал он, со страхом ощутив, что заурчавший желудок может выдать его.

– Ничего. Я все равно сейчас сделаю чай. Кипяток еще горячий, заварка - свежая, - и почти беззвучно ушла на кухню.

Майгатов обвел взглядом комнату и ощутил странное жжение в груди. Он вдруг понял, что это не просто комната. Это - ее комната. Диван, на котором она спала. Книги, которые она читала. Телевизор, который она смотрела. Ваза, красивая китайская ваза с лепниной розы на боку, которой она любовалась. Воздух, которым она дышала.

– Уже готово. Угощайтесь, - внесла она на подносе дымящиеся чашечки с чаем, сахарницу, блюдечко с печеньем, поставила это все на лакированный журнальный столик.

– Лена рассказывала, что у вас коммуналка, - вспомнил он их больничный разговор.

– Была когда-то. Сосед у нас жил во второй комнате. Умер уже. А внучка его, которая после него тут жила, вышла замуж и уехала за Урал. Она Лену в медучилище и сагитировала. Лена вот закончила и мучается, а она бросила и теперь, говорят, неплохо живет. Всяко в жизни бывает...

Он положил в чашку два кусочка рафинада, хотя любил очень сладкий чай, помешал их, стараясь как можно реже касаться хрупких фарфоровых стенок и спросил:

– Эдуард... он какой из себя?

Мама помолчала, словно сейчас ей меньше всего хотелось говорить о нем, и все-таки описала Эдуарда:

– Невзрачный такой. Рост - ниже среднего. Чуть ли не ниже Лены. Бороденку себе отпустил. Лысеть начал.

– Он, наверно, сосед ваш?

– Был. Этажом ниже. Он ведь с Леной в одном классе десять лет отсидел. К несчастью, за одной партой. Честно говоря, очень средних способностей мальчик. У Лены списывал все подряд. У меня такое ощущение, что она к нему хорошо относится только потому, что давала ему списывать. Знаете, люди, как ни странно, хорошо относятся к тем, кому они что-то отдают по своей воле. То ли оттого, что оставляют у них часть самого себя, то ли оттого, что такие люди, принимая дар, дают им возможность ощутить собственную значимость... В общем, она всегда ему помогала. И в школе, где он бы без нее из двоек-троек не вылезал, и в спорте...

– В спорте?
– удивился Майгатов.

Что-то он не припоминал, чтобы Лена хоть что-то говорила о своем спортивном прошлом.

– Лена еще в восьмом классе увлекалась стрельбой. Пистолетом, кажется. Мне не нравилось это занятие. В нем было что-то мужское, грубое. Но она быстро дошла до кандидата в мастера. Эдуард где-то в классе девятом приклеился к ней еще и в этом. Она привела его в секцию. Там вдвоем пропуляли почти два года. Лена, правда, на кандидате в мастера застопорилась, приличных мест на соревнованиях не занимала, а он,..
– она все-таки не назвала его по имени, - бронзу на Союзе имел, норматив мастера спорта выполнил. Потом Лена ушла в медучилище, стрельбу забросила, а он еще пулял какое-то время, по стране ездил. А как Лена в Йемен отправилась, его родители квартиру, - она показала вниз, на паркет, - продали. Себе купили где-то на окраине и ему, если я не ошибаюсь, тоже купили. А, может, это и не они, а он купил...

– На гонорары от спорта?
– удивился он, прихлебывая уже остывающий чай и с трудом сдерживая себя, чтобы не взять печенье.

– Да какой там спорт!
– махнула она рукой.
– В коммерцию он ушел или, как сейчас модно говорить, в бизнес. Его однокашники или в армии отслужили или еще служат, кто в институтах - учатся, а он и не служил, и не учится. Говорят, справку купил, что у него с головой что-то...

– Значит, вы не знаете, куда они уехали?

– К сожалению, нет. Единственное, что поняла, - это где-то в Подмосковье.