Чтение онлайн

– Хорошая машина для наших дорог. И для погоды - тоже, - оглядываясь назад, и подрабатывая газом, он пристроился в соседний с "Вольво" ряд. До того оставалось метров пятьдесят.
– Может, пешком дойдешь до своего кореша? Все равно стоим.

А Майгатов вдруг понял, что не должен он сейчас встречаться с Эдуардом. Лены, судя по тому, как он успел разглядеть салон отъезжающей машины, в "Вольво" не было. Значит, он уже отвез ее в Подмосковье, а домой просто возвращался. Побыл немного - и опять поехал. Но куда? А вдруг опять в Подмосковье, опять туда, где Лена.

Эдуард казался сейчас крючком, который он не может, нет, просто не должен подсекать раньше времени. И он признался в этом парню.

– Ну ты даешь!
– возмутился тот.
– То - подбрось до "Вольво", то хочу посмотреть, куда он поедет. Я - не мент.

– Я - тоже, - хмуро ответил Майгатов, достал удостоверение личности и отдал его парню.

– Черноморский флот? Старлей? А я - только младший, хоть и лейтенант.

– "ЦСКА"?
– понял Майгатов.

– Точно. Бывшая слава советского хоккея. И середняк - российского... Этот, в "Вольво", - кивнул он вперед, - соперник в любви, что ли?

– Примерно, - ответил Майгатов.

Он хотя и представлял иногда Эдуарда между ним и Леной, но соперником его почему-то не считал.

– Мою тут тоже один хотел захомутать. Теперь ребра сращивает.

– Дрались?

– Не совсем. Он - из "Крыльев Советов". Я его недавно так силовым по борту размазал, что им теперь нового защитника искать нужно.

"Пробка" рассасывалась. Машины объезжали сцепившихся мертвой хваткой две подержанные иномарки и устремлялись вперед на чудовищно быстрой для этой погоды скорости километров шестьдесят в час.

Хоккеист осторожно объехал место столкновения и вдруг направил машину за уходящей в переулок "Вольво". Рука Майгатова до боли в пальцах вцепилась в пластиковую ручку над дверью.

Они немного проехали по улицам, где было еще больше снега, но меньше "пробок", потом свернули на Новый Арбат, и Майгатов, впервые вживую, а не на открытке, увидевший небоскребы-книжки, восхищенно оценил их:

– Красиво!

– Вставная челюсть Москвы, - решил просветить провинциала хоккеист. Всеми архитекторами мира признано, что эти дурищи в центр Москвы не вписываются.

– А все равно красиво!

– Проголодался твой визави, - вдруг совсем не о зданиях сказал хоккеист.

Майгатов еле нашел в строю припаркованных прямо на тротуаре, там, где ходили люди, автомашин красную "Вольво". Эдуарда за рулем не было. Он уже хотел выйти из машины, но хоккеист остановил его:

– Поостыть, что ли, решил? Сиди. Он сейчас спустится. Здесь на втором этаже - "Ирландский торговый дом". Жрачки купит - и спустится...

Хоккеист то и дело поглядывал на часы, и каждый раз, когда это происходило, Майгатов боялся, что уже сейчас, что вот в этот раз он точно откажется везти его дальше. И не мог придумать, что же он будет делать тогда. И от того, что не мог придумать, хоккеист становился ему все ближе и ближе, точно у него одного в Москве была машина и только он один знал, как ехать за красным "Вольво", чтобы их не заметили.

– Все. Вышел, - первым заметил он невысокого человечка в обливной дубленке коричневого цвета, который нес к машине два огромных зеленых пакета.
– Богатый Буратино. Смотри, сколько набрал! Долларов на триста, небось.

Майгатов опять вспомнил о своей одинокой пятидесятидолларовой бумажке, и теперь она показалась ему уж настолько мелкой, что ее впору было выбрасывать в урну.

– Хрен с ней, с этой тренировкой, - тронул хоккеист "жигуленок" вслед за "Вольво".
– Главное, что за стоянку здесь не оштрафовали. Ты знаешь, не оборачиваясь, сказал он Майгатову, - этот Буратино уже и мне не нравится. Больно рожа плюгавая. Чего твоя в нем нашла?

"Вольво" съехала с тротуара на шоссе, вопреки всем правилам развернулась посредине улицы и помчала, выметывая снег из-под колес, от центра. Хоккеисту пришлось повторить этот маневр. Так они в связке, которая то удлиннялась, то укорачивалась, проехали Новый Арбат, Кутузовский, проспект маршала Гречко, Можайское шоссе, пересекли кольцевую и двинулись по "минке" в почти идеальном западном направлении. Или, как сказал бы штурман с "Альбатроса", в направлении "западо-западо-юг".

Хоккеист умело хитрил, меняя ряды, а иногда даже отпускал "Вольво" на два светофора вперед. Вряд ли Эдуард мог заметить в этой молоке, в этом чуть ли не кефире, который создавал на дороге густой-прегустой снегопад, что за ним ползет какой-то престарелый "жигуленок" первой модели да к тому же и с залепленными снегом номерами.

Но когда он свернул с "минки", и идущих за ним машин стало совсем мало, хоккеист почему-то пригнулся ближе к рулю и нервно поерзал на сидении. "Вольво" миновала какую-то деревню, сосновый бор и сделала правый поворот. "Жигуленок" последовал за ним, проехав метров триста, и остановился.

– Дальше нельзя. Может, он уже и без того нас заметил. Мы с ним на этой улице - как два тополя из трех, что были на Плющихе.

– Но ведь уйдет, - тихо сказал Майгатов.

– Знаешь, - нервно потянулся в кресле хоккеист, - если он тебе так нужен, выходи и топай за ним так. Если он и вправду ехал в этот дачный кооператив, то ты его и без меня найдешь. А если нет, то,..
– помолчал, подбирая слова, - то нет.

Ногой Майгатов по середину берцовой кости погрузился в снег. "Валенки бы сюда", - только и успел подумать, ощутив, как холодеет нога в дешевой кроссовке из кожезаменителя.

– Я подожду. Вон там, за лесочком, - кивнул назад, на сосняк, мимо которого они только что проехали.
– Там хоть какие-то машины ездят, а здесь я... ну, как бельмо на глазу.

Майгатов поблагодарил, чем вызвал резкий взгляд хоккеиста, и вылез из машины. Он действительно стоял на краю шикарного дачного поселка. Двух-трехметровой высоты заборы, если не из железобетонных плит, то из широкой толстой вагонки, дома однообразно красного кирпича, словно все, кто здесь жил, воровали с одного кирпичного завода. "Вольво" уже давно свернула с этой, наверное, центральной улицы, и Майгатов пошел к тому углу, за которым скрылась машина.

Он широко ступал по глубокому, куриным пухом подрагивающему снегу и с удовольствием смотрел на высокие заборищи. Уж из-за них-то он вряд ли был виден.Потом додумался войти в шинный след "Вольво", потопав, отрусил кроссовки и низ джинсов от снега и пошел по елочке протекторов, как по нити волшебного путеводного клубка.

Дачный поселок оказался больше, чем он предполагал. След "Вольво" провел его еще через пару переулков и вдруг заставил остановиться. Машины на улице не было, но по перемешанному, исчирканному вдали, метрах в ста, снегу, он понял, что "Вольво", развернувшись, заехала именно в ворота дачи, стоящей последней по правой стороне. За ней виднелся пустырь, а дальше черной полосой просматривался лес.