Чтение онлайн

Какое-то время Виан молчит, потом говорит, хмурясь.

– В тебе есть что-то очень странное, Василиса. До сих пор я имел дело только с боевыми магическими существами, поэтому, наверное, сказывается отсутствие опыта. Однако… Только не обижайся, ладно? Другие существа, с которыми я имел дело, должны были быть намного умнее тебя, ведь ты жаба. Однако всё наоборот. – Усмехается и качает головой. – Они были тупыми и бессловесными, а ты умнее некоторых моих друзей. И у тебя есть сарказм, ирония… Ты почти как человек, Василиса. – Смотрит на меня встревоженно, как будто боится, что я посмеюсь над его словами.

Ха! Я почти как человек.

– Думаю, что если бы тебе поставили девушку в напарники, то со временем ты пришёл бы к такому же выводу.

Смеясь, Виан кивает.

– Вот очередной пример! У животных не должно быть такого юмора, даже если они обладают магией. А сегодня на алхимии мне показалось, что ты знаешь намного больше, чем показываешь. Ты изучала алхимию?

– Я закончила её несколько месяцев назад.

Вивиан удовлетворенно кивает тому, что я подтвердила его догадку.

– Сначала я дико разозлился, что тебя поставили мне в напарницы. Решил, что Тенебрис что-то затеял против меня и пытается продвинуть другого выпускника на королевскую службу. А потом я задумался о твоих способностях и о поведении, и до меня дошло, что ты умеешь намного большее, чем хочешь показать. Тенебрис отказался объяснить нам с отцом, кто ты такая, почему он пустил тебя в академию на последние полгода и выбрал тебя моей напарницей. Однако он очень уверен в твоих способностях, поэтому и настоял на испытательном сроке. Честно говоря, к тому времени я и сам уже пожалел, что пожаловался отцу. Простишь меня?

Смотрит на меня так, что становится тесно в моей лягушачьей коже. Я, конечно, жаба, но не слепая, поэтому способна оценить внешние достоинства Виана. Сказать, что он хорош собой, значить преуменьшить его достоинства. Скажем так: он вышел и лицом, и телом. И когда он фокусирует на тебе всё своё внимание, это отвлекает и волнует. Я даже немного понимаю девушек, которые за ним бегают.

– Чёрт, Василиса, ты хоть кивни, если согласишься меня простить.

– Жабы не могут кивать, хребет не позволяет. Прощать тебя не за что, ты ни в чем не провинился. Было бы странно, если бы ты обрадовался такой напарнице. Другие на твоем месте попытались бы от меня избавиться не только через жалобу магистру, но и другими путями, более радикальными.

Виан фыркает.

– Что правда, то правда. Ладно, напарница, пойдём отрабатывать твой испытательный срок?

И протягивает мне руку.

Пришлось завалиться на бок, чтобы освободить мою неадекватную переднюю конечность для рукопожатия. Получилось так себе, но всё лучше, чем шлёпать напарника склизким языком.

Инструктор по боевой магии приятно удивляет.

Хотя бы тем, что не шутит и не кривит лицо от того, что ему приходится обучать жабу. Однако, заметив, как я вальяжно развалилась на плече Виана, недовольно хмыкает.

– Это выпускной курс, и я тебе не няня. Жаба ты или кто, никаких скидок. Будь готова к нападению в любой момент и учти, что «учебные» заклинания мы больше не используем. Всё по-настоящему.

Тычу Виана в шею задней лапкой. – Кивни за меня, будь другом.

Ну а что? Пытаюсь разрядить обстановку, а то мужик слишком серьёзен. Вообще большинство боевых магов тем и славятся, что не ценят юмор и относятся ко всему ну о-очень серьёзно, особенно к своей собственной воинственной персоне.

– Не зли Талбора, – шепчет Виан.

Сузив глаза, инструктор вроде как отворачивается, но тут же без предупреждения швыряет в меня разрядом. Я, конечно, отражаю без труда, привыкла ожидать гадостей от боевиков, да и сила разряда детская, но зачем быть такой букой?

Талбор – бывший боевой маг со шрамом на пол-лица и грохочущим голосом. Он не улыбается. Молча уходит.

­– Мой учитель боевой магии был весёлым и приятным парнем, и от этого моё обучение ничуть не пострадало, – говорю, скорее, сама себе, чем Виану. – Необязательно быть страшным и суровым. Наоборот, улыбка способствует обучению. Мы даже поцеловались с ним пару раз… – Мечтательно вздыхаю.

Теряюсь в приятных воспоминаниях, пока не замечаю на себе ошеломлённый взгляд Виана. Ах да, про поцелуи говорить не стоило. Вот так попадаются шпионы!

– Чему ты так удивляешься? – фыркаю. – Некоторые мужчины всерьез верят, что если поцеловать лягушку, то она превратится в принцессу. Вот и целуют. Отбоя от них нет!

– И что произошло, когда учитель тебя поцеловал?

– Как что? Ничего! Я что, похожа на принцессу?

Виан смотрит на меня так задумчиво, как будто и правда представляет принцесс в виде отвратительных жаб.

– Где ты училась?

– Как где? Я же говорила, дома.

– С кем?

– С мамушками и нянюшками.

– Почему ты не хочешь сказать, откуда тебя привезли, и где живут такие семьи… животных?

– Потому что мы с тобой временные напарники, а не друзья.

– Замолчали! – командует Талбор. – Это вам не посиделки. Приступаем к разминке!

Это ещё что за новости?

Какая может быть разминка перед боем?

Спрыгиваю с плеча Виана и наблюдаю за тем, как адепты спешат на арену.

– А к вам это разве не относится, адептка? – хмурится Талбор.

– Я… начну здесь разминаться.

Он приподнимает бровь.

– Ну… тогда начинайте, прошу вас!

А вот и начну, и разомнусь.

Под любопытными взглядами адептов я заваливаюсь на бок и начинаю сучить лапками. Посчитав, что конечности достаточно «размяты», несколько раз выбрасываю вперёд язык, покручиваю им, потом, повращав глазами, поворачиваюсь к Талбору.

– Всё, я размялась и полностью готова к бою!

Какое-то время он молча хлопает глазами, тоже, наверное, разминается, потом смотрит на Виана с сочувствием.

– Царёв, идите на разминку, а вы… Василиса, вот, подпишите. – Раскрывает передо мной голограмму документа, в котором на тридцати трёх страницах описано, какому страшному смертельному риску я подвергаюсь во время занятий боевой магией. Ставлю подпись, подтверждая, что освобождаю академию от любой ответственности.

Тем временем адепты бегают по кругу, держа между пальцами пульсирующее пламя и одновременно удерживая сферическую защиту. В воздухе ощущается напряжение. Адепты переглядываются, и по блеску их глаз и недобрым гримасам становится очевидно, что это не просто занятие, а своего рода хронический бой между давними соперниками.