Чтение онлайн

— Эй, куда?! — возмущенно восклицаю я, разворачиваясь.

Здание Совета, Сторожевой город

Габриэлла лежит на холодном полу, лицо повернуто вверх. Она едва успела моргнуть — и крыша исчезла. Её просто снесло. Целиком. Всё: балки, плиты, крепления и даже тот ком теневых тварей, что скопился в зале, — всё одним махом вынесло куда-то ввысь, будто смыло этой непонятной чёрной жижей. Ударная волна вычистила пространство, как метла сметает пыль со сцены.

Теперь над её головой — не потолок с картинами древних битв Домов. Только небо. Открытое, высокое, яркое до рези в глазах. Невероятно.

Вокруг — та же картина. Все лежат. Тавры, рассыпавшиеся по периметру. Лорды, сбитые её золотым облаком. Ангел тоже валяется.

Только Данила один-единственный стоит, закованный в доспех, будто выточенный из цельного гранита, будто центр всего этого катаклизма.

Габриэлла не может оторвать от него взгляда. В её мире нет сейчас никого, кроме него.

И тут — резкое движение. Прямо перед ней.

Одна из теневых тварей, змееподобная, уже почти унесённая вверх потоком, в последний миг резко изгибается — и с дикой ловкостью цепляется за эфирный меч Данилы. Вырывает. Уносит.

— Эй, куда?! — возмущённо бросает он, вскидывая руку.

Реакция мгновенная. Из его руки вылетают две лианы. Первая — словно копьё, вонзается в тело твари. Вторая — обвивает. Обе тут же с силой дёргают. С шипением теневая змея шлёпается обратно на пол. Падая, она изгибается, шипит, пытается вырваться.

— Займись, — коротко приказывает Данила.

И Змейка не заставляет себя ждать. Вскакивает, вонзается в бой, её красные лезвия вспыхивают — и одним хищным, выверенным движением она разрубает тварь.

— Ещё и мой меч вздумала воровать, — ворчит Данила, нагибается, поднимает оружие. Взгляд — спокойный, как будто речь идёт не о битве, а о какой-то бытовой неприятности.

А Габриэлла всё ещё лежит. И смотрит не отрываясь только на менталиста.

— Боги… — шепчет она. — Что же за сокрушительной силой ты обладаешь?

Данила, услышав, поворачивает к ней голову.

— Силой, леди? Скорее уж, сокрушительными мозгами.

Здание Совета (вернее, то, что от него осталось), Сторожевой город

Лорд Димирель стоял на обломках некогда величественного зала, глядя на Габриэллу и Ангела тяжёлым, строгим взглядом, от которого у молодых леди и лорда мурашки пробежались по коже. Морщины на его лбу прорезали лицо.

— То, что вы ударили по своим, — процедил он, — мы обсудим позже.

Габриэлла тут же вскинула голову, крылья за спиной дрогнули от возмущения:

— Так велел король Данила. Это ведь спасло нас всех!

— Прикуси язык, дочка, — отрезал Димирель, не повышая голоса, но в его интонации прозвучало холодное лезвие. Он метнул быстрый взгляд в сторону остальных лордов, словно предупреждая: семейные дела должны оставаться семейными. — Тебе может приказывать только твой лорд.

Габриэлла поджала пухлую губу, не смея спорить с отцом. Она всегда пыталась ему угодить, да и вообще вся эта затея с подставой Ангела на дуэли и намерение стать первой наследницей возникла именно из-за желания блондинки быть любимицей папы-лорда. А то всегда Ангел урывал огромный кусок отцовской любви. Ну конечно! Он ведь почти Высший Грандмастер, да ещё член Организации! Ангел то, Ангел сё. А ей вот уготовили судьбу тупого инкубатора! Нечестно!

Да только сегодня Габриэлла себя не узнавала. Во-первых, она ударила собственного любимого папочку золотым облаком — пускай чтобы спасти ему жизнь, но ударила! Она доверилась королю Даниле и поступила, как считала нужным, не оглядываясь на ожидания Димиреля. Плен у Филиновых будто заставил её пересмотреть некоторые свои взгляды.

Во-вторых, Габриэлла сейчас возразила отцу — пускай и хватило её только на одну реплику, но возразила, вместо того чтобы броситься просить прощения и обвинить во всём «убедительного Филинова», который подстрекнул её и заставил ударить собственного папочку. Раньше бы златокрылая так бы и поступила и перевела бы гнев отца на короля Данилу. Теперь же её воротит от одной мысли о подобном поведении. Лучше уж доказать, что это действительно было верное решение.

Между тем лорд Димирель зря беспокоился о мнении окружающих. Остальные лорды не обратили внимания на их семейные разбирательства, да и вообще казались потерянными. Они медленно перемещались по развалинам, переступая через обломки колонн и мозаик. Некогда торжественный зал заседаний теперь представлял собой открытую площадку, лишённую крыши, продуваемую всеми ветрами. Повсюду — следы разрушения и потопа, каменные плиты покрыты влагой, в воздухе висел запах озона и плесени.

Филинов устроил невообразимое, и о лорде Трибеле, главном предателе вообще-то, великие лорды думали только во вторую очередь.

— Где король Данила? — наконец заговорил Эрос, напряжённо озираясь, словно в поисках опасности, которая ещё не ушла.

Один из лордов, стоящий ближе к пролому в стене, ответил с мрачной иронией:

— Улетел. И слава богам, что хотя бы здание не развалилось окончательно.

Эрос только скривился, явно не удовлетворённый ответом. Он уже собирался что-то добавить, как заметил приближающегося гвардейца-сканера из своего Дома. Тот подошёл в сопровождении Архила. Брат остановился перед ним и, глядя прямо в глаза, произнёс:

— Городская стража отступила сразу, как стало ясно, что Трибель исчез. Мы схватили часть синекрылых, но часть драпанула прочь.

— Исчез? — Эрос прищурился, голос его стал стальным. — Данила улетел куда-то, но Трибель был здесь. Глушилки не позволили бы ему уйти незамеченным.

— Может, его загрызли твари, которых он сам же и впустил? — предположила Габриэлла, мечтательно улыбнувшись. Этому мерзкому ничтожеству Трибелю она бы и сама с радостью вцепилась в глотку.

— Но остатки тела-то должны были остаться, — заметил Ангел.

Эрос обвёл взглядом завалы и тут же заметил: из-под обломков стола торчала нога. Остатки сандалии, по которой он мгновенно узнал лорда-изменника. Он кивнул на тело гвардейцу-сканеру:

— Он живой?

Гвардеец присел, провёл ладонью над обломками, и через пару секунд раздался сухой доклад:

— Пустой.

— Он мёртв? — хмуро уточнил Эрос, не очень разбираясь в терминологии сканеров.

— Его высосали до дна, — пояснил гвардеец с недоумением. — Пустая оболочка. Энергии совсем не осталось, а ведь даже в мёртвом теле обычно что-то остаётся, пускай и сущие крохи.