Чтение онлайн

Чёрный янтарь.

Скорлупа или вереск.

Покупка этого отняла у меня всю жизнь.

Лакированные столы Каликс с текстурой и простым уходом.

Вкладывающиеся столики от Стег.

Ты покупаешь мебель. Ты говоришь себе, это последний диван, который мне вообще понадобится. Покупая диван, ты по крайней мере несколько лет не будешь ни о чём волноваться, утешая себя тем, что проблема дивана решена. Затем правильный сервиз. Затем превосходная кровать. Портьеры. Ковёр.

А потом ты закрыт в своём гнёздышке, и вещи, которые ты считал своими, теперь считают своим тебя.

Пока я не приехал домой из аэропорта.

Швейцар выходит из тени, чтобы сказать, что произошло происшествие. Полиция, они тут были и задали множество вопросов.

Полиция считает, что это, возможно, был газ. Может, дежурный огонёк на плите погас, или горела конфорка, а газ утекал, и газ поднялся до потолка, и заполнил весь кондоминиум от пола до потолка. В кондоминиуме было семнадцать сотен квадратных футов площади и высокие потолки, так что целые дни газ тёк и тёк, пока не заполнил все комнаты. И когда он опустился до уровня пола, включился компрессор в основании холодильника.

Детонация.

Окна высотой от пола до потолка со своими алюминиевыми рамами вылетели, и диваны, и лампы, и тарелки, и простыни загорелись, как, впрочем, и дипломы колледжа, и телефон. Всё вылетело с высоты пятнадцатого этажа, подобно пучку света.

О, только не мой холодильник. Я собрал целые полки, полные различных горчиц, некоторые молотые, некоторые в стиле английских пабов. Там было четырнадцать различных обезжиренных салатных заправок и семь видов каперсов.

Да-да, в доме полно приправ и нет настоящей еды.

Швейцар высморкался, и что-то звучно шлёпнулось в его носовой платок со звуком, который производит мяч, попав в перчатку кетчера.

Вы можете подняться на пятнадцатый этаж, сказал швейцар, но никто не войдёт в квартиру. Приказ полиции. Полиция спрашивала, не было ли у меня подружки, которая могла бы пойти на такое, и нет ли у меня врагов, имеющих доступ к динамиту.

– Не стоит подниматься, - сказал швейцар.
– Всё, что осталось - бетонная оболочка.

Полиция не сочла это поджогом. Никто не почувствовал запаха газа. Швейцар приподнимает бровь. Этот парень проводил своё время, флиртуя целыми днями с дамочками и нянечками, которые работали в больших квартирах на верхнем этаже, и ждал их в приёмной для прогулки после работы. Я жил здесь три года, и швейцар всегда сидел, читая журнал "Эллери Квин", каждый вечер, когда я распихивал коробки и сумки, чтобы отпереть парадную дверь и войти.

Швейцар приподнимает бровь и рассказывает, как некоторые люди уезжают в долгую поездку и оставляют свечу - очень, очень длинную свечу в луже бензина. Так поступают люди с финансовыми проблемами. Люди, которые хотят выкарабкаться со дна.

Я спросил разрешения позвонить по его телефону.

– Многие молодые люди пытаются произвести впечатление на мир и покупают слишком много вещей, - сказал швейцар.

Я позвонил Тайлеру.

Телефон зазвонил в снимаемом Тайлером доме на Пейпер-стрит.

О Тайлер, избавь меня.

Всё это сидение в ванной.

В телефоне - гудок.

Швейцар нагнулся к моему плечу и сказал:

– Многие молодые люди не знают, чего они на самом деле хотят.

О Тайлер, пожалуйста, спаси меня.

В телефоне - гудок.

– Молодые люди, они думают, что хотят весь мир.

Избавь меня от шведской мебели.

Избавь меня от заумного искусства.

В телефоне - гудок, и Тайлер снимает трубку.

– Если ты не знаешь, чего ты хочешь, - говорит швейцар, - то закончишь жизнь с кучей того, чего не хотел.

Позволь мне не быть завершённым.

Позволь мне не быть довольным.

Позволь мне не быть совершенным.

Избавь меня, Тайлер, от совершенства и завершённости.

Тайлер и я договорились встретиться в баре.

Швейцар спросил у меня номер, по которому полиция сможет меня достать. По-прежнему шёл дождь. Моя Ауди по-прежнему была припаркована на стоянке, но галогеновый торшер "Дакапо" торчал прямо из ветрового стекла.

Тайлер и я, мы встретились и выпили много пива, и Тайлер сказал, да, я могу уйти с ним, но я должен сделать ему одолжение.

На следующий день прибудет мой чемодан с "прожиточным" минимумом - шесть рубашек, шесть пар нижнего белья.

А там, напившись в баре, где никто не мог меня видеть и никому я был не нужен, я спросил Тайлера, что я должен сделать.

Тайлер сказал:

– Я хочу, чтобы ты ударил меня так сильно, как только можешь.

Глава 5

ДВА СЛАЙДА моей демонстрашки для "Майкрософт", я чувствую кровь и начинаю её сглатывать. Мой босс не знаком с материалом, но он не хочет, чтобы я запускал демонстрашку с подбитым глазом и опухшей от швов на внутренней поверхности щеки половиной лица. Швы ослабли, и я могу ощупать их языком. Представьте себе спутанную рыболовную сеть на пляже. Я продолжаю сглатывать кровь. Мой босс проводит презентацию по написанному мной сценарию, а меня отсадил подальше, к настольному проектору, так что я сижу в тёмной половине комнаты.

Мои губы слипаются каждый раз, когда я пытаюсь слизать с них кровь, и когда включится свет, я повернусь к консультантам Эллен и Уолтеру и Норберту и Линде из "Майкрософт" и скажу, спасибо, что пришли, а рот мой будет кроваво блестеть, и кровь заполнит промежутки меж зубами.

Ты можешь выпить пинту крови, прежде чем тебя стошнит.

Бойцовский клуб - завтра, и я не собираюсь его пропускать.

Перед презентацией Уолтер из "Майкрософт" скалится, показывая свою сияющую улыбку на фоне загара цвета поджаренных чипсов. Уолтер протягивает мягкую руку, на которой болтается кольцо с печаткой, и пожимает мою, говоря:

– Я боюсь даже думать о том, как выглядит другой парень.

Первое правило бойцовского клуба: не говорить никому о бойцовском клубе.

Я говорю Уолтеру, что упал.

Я сам нанёс себе эти раны.

Перед презентацией, когда я сажусь напротив моего босса, рассказывая ему, где в сценарии расположены подсказки по каждому из слайдов, и когда я хочу прокрутить видеофрагмент, мой босс говорит:

– Во что ты ввязываешься по выходным?

Я просто не хочу умереть без единого шрама, отвечаю я. Нет никакой причины иметь прекрасное тело без единой трещинки и царапинки. Знаете, все эти машины, купленные в 1955 году и до сих пор крашенные в вишнёвый цвет, без единой царапины, - я всегда думал, что это дерьмо.

Второе правило бойцовского клуба - ты никому не говоришь о бойцовском клубе.

Возможно, за ланчем к твоему столику подойдёт официант, и у него будут чернющие, как у панды, синяки под глазами, которые он заработал в бойцовском клубе в последние выходные, когда ты видел его голову зажатой меж бетонным полом и коленом двухсотфунтового крепыша, который раз за разом вламывал официанту кулаком в переносицу - с глухими смачными звуками, которые перекрывали шум толпы, пока официант не набрал достаточно дыхания и, сплёвывая кровь, не заорал: