Чтение онлайн

Так, говорю, как там Марла?

Тайлер отвечает:

– По крайней мере Марла пытается достичь последней черты.

Я помешиваю кипящую воду.

Продолжай снимать, пока жир не перестанет всплывать. Этот жир мы снимаем с поверхности воды. Хороший чистый жир.

Тайлер говорит, что я совершенно далёк от последней черты. И если я не упаду замертво где-то по пути, я, возможно, буду спасён. Иисус сделал это при помощи распятия. Я не просто должен оставить позади деньги, собственность и знания. Это не отдых по выходным. Я могу бежать от самосовершенствования, и я могу бежать навстречу несчастьям. Я больше не могу играть в это, не подвергая свою жизнь риску.

Это не семинар.

– Если у тебя сдадут нервы прежде, чем ты дойдёшь до последней черты, говорит Тайлер, - из тебя ничего никогда не получится.

Мы можем возродиться только после несчастья.

– Только после того, как ты всё потеряешь, - говорит Тайлер, - ты сможешь делать всё, что захочешь.

То, что я ощущаю - преждевременное просветление.

– И продолжай помешивать, - говорит Тайлер.

Когда кипячение уже ничего не даёт, и жир не поднимается, вылей кипяток. Вымой кастрюлю и наполни её чистой водой. Я спрашиваю, я хоть близок к последней черте?

– Оттуда, где ты сейчас, - отвечает Тайлер, - ты и узреть не можешь, какова она - последняя черта.

Повторить процесс со снятым жиром. Вытопить в воде. Снимать и снимать.

– Жир, который мы используем, содержит много соли, - говорит Тайлер. Слишком много соли, и твоё мыло не станет твёрдым.

Кипяти и снимай.

Кипяти и снимай.

Марла вернулась.

Вторая Марла открывает дверь, а Тайлер ушёл, испарился, выбежал из комнаты, исчез.

Тайлер пошёл наверх, или Тайлер спустился в подвал.

Пуф.

Марла возвращается с канистрой щёлока в хлопьях.

– У них в магазине стопроцентно переработанная туалетная бумага, - говорит Марла.
– Худшая работа на свете - перерабатывать туалетную бумагу.

Я беру канистру с щёлоком и ставлю её на стол. Я не произношу ни слова.

– Я могу остаться сегодня вечером?
– спрашивает Марла.

Я не отвечаю. Я считаю в моей голове: пять слогов, семь, пять.

Тигры и змеи

Скажут, что любят тебя;

Ложь - это злоба.

[Досл. пер.

Тигр может улыбаться

Змея скажет, что любит тебя

Ложь делает нас злыми.]

Марла спрашивает:

– Что ты готовишь?

Я - Точка Кипения Джо.

Я отвечаю, пшла, просто пшла, только пшла вон. Окей? Или у тебя недостаточно большой кус моей жизни?

Марла хватает меня за рукав и удерживает на месте на секунду, которая требуется для поцелуя в щёку.

– Пожалуйста, позвони мне, - говорит она.
– Пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Я отвечаю - да, да, да, да, да.

И в тот момент, когда Марла вышла, Тайлер возвращается в комнату.

Быстро, словно цирковой трюк. Мои родители отрабатывали это действие в течение пяти лет.

Я кипячу и снимаю пену, пока Тайлер высвобождает место в холодильнике. Пара больше, чем воздуха, и вода капает с потолка кухни. Сорокаваттная лампа на задней стенке холодильника, что-то яркое, что я не могу разглядеть за пустыми бутылками из-под кетчупа и баночками с маринадами, соленьями и майонезом, какой-то маленький огонёк, идущий изнутри холодильника, и высвечивающий профиль Тайлера ярким светом.

Кипяти и снимай. Кипяти и снимай. Отложи снятый жир в раскрытые пачки из-под молока.

Cо стула, подвинутого к открытому холодильнику, Тайлер наблюдает за тем, как охлаждается жир. В жаре кухни обрывки холодного тумана оседают у холодильника и растекаются озёрами у ног Тайлера.

Как только я наполняю пакет из-под молока жиром, Тайлер ставит его в холодильник.

Я становлюсь на колени рядом с Тайлером перед холодильником, и Тайлер, взяв мои руки, показывает их мне. Линия жизни. Линия любви. Бугорки Венеры и Марса. Холодный туман сгущается вокруг нас, и холодильник освещает ярким светом наши лица.

– Мне нужно, чтобы ты сделал мне ещё одно одолжение, - говорит Тайлер.

Это насчёт Марлы, не так ли?

– Не говори ей обо мне. Никогда. Не говори обо мне за моей спиной. Обещаешь?, - говорит Тайлер.

Я обещаю.

Тайлер говорит:

– Если только ты упомянешь меня при ней, ты никогда меня больше не увидишь.

Я обещаю.

– Обещаешь?

Я обещаю.

Тайлер говорит:

– А теперь запомни: ты трижды обещал.

Слой чего-то жирного и прозрачного собирается на самом верху.

Жир, говорю я, он разделяется.

– Не беспокойся, - отвечает Тайлер.
– Прозрачный слой - это глицерин. Ты можешь обратно замешать глицерин, когда делаешь мыло. А можешь и выкинуть.

Тайлер облизывает свои губы и поворачивает мои руки ладонями вниз на своё бедро, прямо на полу его прорезиненного халата.

– Ты можешь смешать глицерин с азотной кислотой, чтобы получить нитроглицерин, - говорит Тайлер.

Я в изумлении открываю рот и повторяю: нитроглицерин.

Тайлер облизывает свои блестящие влажные губы и целует тыльную сторону моей ладони.

– Ты можешь смешать нитроглицерин с селитрой и опилками, чтобы получить динамит, -говорит Тайлер.

Поцелуй блестит на тыльной стороне моей белой ладони.

Динамит, говорю, и сажусь на корточки.

Тайлер сдирает крышку с канистры с щёлоком.

– Ты можешь взрывать мосты, - говорит Тайлер.

– Ты можешь смешать нитроглицерин с большим количеством азотной кислоты и парафина, если тебе нужна желеобразная взрывчатка, - говорит Тайлер.

– Да ты запросто можешь небоскрёб взорвать, - говорит Тайлер.

Тайлер наклоняет канистру с щёлоком над блестящим влажным поцелуем на тыльной стороне моей ладони.

– Это химический ожог, - говорит Тайлер.
– И он хуже сжигания тебя заживо. Хуже сотни сигарет.

Поцелуй блестит на тыльной стороне моей ладони.

– У тебя останется шрам, - говорит Тайлер.

– Имея мыло в избытке, - говорит Тайлер, - ты можешь взорвать весь мир. А теперь вспомни своё обещание.

И Тайлер высыпает щёлок.

Глава 7

СЛЮНА ТАЙЛЕРА УБИЛА двух зайцев. Влажный поцелуй на тыльной стороне моей ладони удержал хлопья щёлока, пока они горели на моей коже. Это первый заяц. А второй заяц - тот факт, что щёлок жжётся только в соединении с водой. Или слюной.