Чтение онлайн

– Я не утонул бы, - сказал Гален.

Все мы посмотрели на него.

Он повторил:

– Я - сидхе. Ничто из естественного мира не может убить меня. Ты мог пихнуть меня в море, но ты не мог бы утопить меня, и я не взорвался бы от перепада давления. Твой океан не может убить меня, Баринтус.

– Но мой океан может заставить тебя жаждать смерти, Зеленый человек. Пойманный в ловушку навсегда в самых черных глубинах, с водой, которая будет держать тебя вернее и мучительнее, чем любая тюрьма. Твоя часть сидхе не может утонуть, но вот вода в легких приносит боль. Твое тело будет жаждать воздуха и пытаться вдохнуть воду. Давление глубин не может сокрушить твое тело, но глубина будет давить. Ты будешь испытывать боль, никогда не умрешь и не состаришься, и будешь мучиться.

– Баринтус, - вырвалось у меня, и одно это слово содержало шок, который я чувствовала. Теперь я цеплялась за Шолто, потому что мне нужно было успокоиться. Это была судьба, которая была действительно хуже смерти, и он угрожал Галену, моему Галену.

Баринтус посмотрел на меня, и независимо от того, что он увидел на моем лице, это не понравилось ему.

– Разве ты не видишь, Мередит, что я сильнее многих твоих мужчин?

– И ты думаешь, что подобным образом можешь заставить меня уважать тебя?

– Подумай, насколько сильным я мог быть, поддерживая тебя, если бы у меня были все мои силы.

– Ты был бы в состоянии разрушить этот дом и всех в нем. Ты сказал это в той комнате, - сказала я.

– Я никогда не повредил бы тебе, - сказал он.

Я покачала головой и оторвалась от Шолто. Он удержал меня на мгновение, а потом позволил мне стоять самостоятельно. Нужно закончить то, что должно быть сделано.

– Ты никогда не причинил бы моему мужчине боль, но если бы ты сделал ту ужасную вещь Галену, и лишил бы меня мужа и отца моих детей, это повредило бы мне, Баринтус. Ты это понимаешь?

На его лице опять появилась эта красивая непроницаемая маска.

– Ты не понимаешь, ведь так?
– Спросила я, и первая струйка реального страха потекла по позвоночнику.

– Мы могли бы при дворе сформировать такую силу, которой будут бояться, Мередит.

– Почему нам нужно, чтобы нас боялись?

– Люди скорее обидят того, к кому испытывают любовь, чем того, к кому испытывают страх, Мередит.

– Не цитируй мне Макиавелли, Баринтус.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Я покачала головой.

– Я не понимаю, что ты имел в виду, когда делал все эти вещи последний час, но что я действительно знаю, так это то, что если ты когда-либо причинишь вред любому из моих людей и приговоришь их к такой ужасной судьбе, я выброшу тебя. Если один из моих людей исчезнет, и мы не сможем найти его, я предположу, что ты исполнил свою угрозу, и если это случится, если ты делаешь это любому из них, то ты должен будешь освободить их, а затем...

– И затем что?
– Спросил он.

– Умереть, Баринтус. Ты должен будешь умереть, или мы никогда не будем в безопасности, тем более здесь, на берегах Западного моря. Ты слишком сильный.

– Значит Дойл - Мрак Королевы, будет направлен убить по приказу, как хорошо обученная собака, которой он и является.

– Нет, Баринтус, я сделаю это сама.

– Ты не можешь противостоять мне и победить, Мередит, - сказал он, но теперь его голос был мягче.

– У меня полные руки плоти и крови, Баринтус. Даже у моего отца не было полной руки плоти, а у Кела не было полной руки крови, но у меня есть обе. Именно так я убила Кела.

– Ты не сделала бы такого со мной, Мередит.

– И несколько мгновений назад я сказала бы, что ты, Баринтус, никогда не будешь угрожать людям, которых я люблю. Я ошибалась в тебе, не повторяй мою ошибку.

Мы уставились друг на друга через комнату, и мир сузился до нас двоих. Я встретила его пристальный взгляд, и я позволила ему увидеть на моем лице то, что я готова была выполнить то, о чем говорила, каждое из произнесенных слов.

Он наконец кивнул.

– Я вижу свою смерть в твоих глазах, Мередит.

– Я чувствую твою смерть в своем сердце, - ответила я. Это был способ сказать, что мое сердце не будет счастливо увидеть его мертвым, но, по крайней мере, не будет грустить по нему.

– Разве мне запрещено бросить вызов тем, кто оскорбляет меня? Ты сделала бы из меня еще один вид евнуха, как Андаис?

– Ты можешь защитить свою честь, но никаких поединков до смерти, или до чего угодно, что нанесет вред полноценности моих мужчин.

– Это сокращает список того, что я могу сделать в защиту свой чести, Мередит.

– Возможно, но я волнуюсь не по поводу твоей чести, а по поводу моей.

– Что это означает? Я не сделал ничего, чтобы загрязнить твою честь, только отродью пикси.

– Во-первых, никогда не называй его так снова. Во-вторых, здесь я - королевская особа. Здесь я - лидер. Я была коронована волшебной страной и Богиней, чтобы управлять. Не ты, а я.
– Мой голос был тихим и осторожным. Я не хотела, чтобы прорвались мои эмоции. Сейчас мне нужен был полный контроль.
– Нападая перед моими глазами на отца моего ребенка, моего супруга, ты доказал, что у тебя нет никакого уважения ко мне, как к правителю. Ты не чтишь меня, как своего правителя.

– Если бы ты взяла корону, когда она предлагалась, то я ценил бы того, кого выбрала Богиня.

– Она дала мне выбор, Баринтус, и я верю, чтобы она не сделала бы этого, если предлагаемый выбор был плохим.

– Богиня всегда позволяла нам выбирать нашу собственную гибель, Мередит. Ведь ты это знаешь.

– Если, спасая Холода, я выбрала гибель, то это был мой выбор, и ты будешь или соблюдать этот выбор, или можешь убраться и остаться за его пределами.

– Ты сослала бы меня?

– Я отослала бы тебя назад к Андаис. Я слышала, у нее жажда крови, с тех пор как мы оставили волшебную страну. Она оплакивает смерть своего единственного ребенка в плоти и крови своих людей.

– Ты знаешь то, что она делает с ними?
– Он казался потрясенным.

– У нас все еще остались источники при дворе, - сказал Дойл.

– Тогда, как ты можешь стоять там, Мрак, и не желать вернуть нам наши силы, чтобы прекратить резню наших людей?

– Она никого не убила, - сказал Дойл.