Чтение онлайн

— Дружеские? — прорычал отец. — Ты понимаешь, о чём говоришь? Речь идет об алмазных приисках стоимостью в несколько миллионов верелей! И только твоя женитьба на княжне даст нам возможность претендовать на их разработку! Здесь можно забыть о чувствах, сынок! Поверь мне — чувства приходят и уходят, а у тебя есть определенные обязанности перед семьей. И ради славы Кавайонов можно пренебречь собственными желаниями.

— А если это не просто желания, отец? — я, наконец, решил, что настало время для большей откровенности, и учитывая всё то, что отец говорил мне в юности и детстве, я надеялся, что он меня поймет. — Если это нечто большее, чему я и сам пока не до конца могу найти объяснение?

— О чём ты говоришь? — отец нахмурился.

— О том, что каждый раз, когда я просто беру ее за руку, меня будто пронзает током. Я чувствую дрожь во всём теле и слышу песнь моего дракона. Разве не так выглядит истинность, отец?

— Истинность? — отец рассмеялся. — А мне казалось, что ты повзрослел. Но, похоже, ты всё еще пребываешь во власти тех сказок, что тебе читали в детстве. Наверно, слишком жестоко говорить тебе об этом столь прямолинейно, но однажды ты очнуться от своих грёз. Истинности не существует, Арлан! Ее просто нет! Всё это выдумки, которыми драконы привыкли тешить свое самолюбие и оправдывать свои не вполне логичные поступки.

— Альбер! — услышал я испуганный голос матушки.

Мы так увлеклись своим спором, что не заметили, как она вошла в кабинет. И теперь, когда я увидел ее бледное расстроенное лицо, мне стало стыдно.

— Прости, дорогая, я не хотел тебя волновать, — отец тоже заметно смутился. — Но разве я не прав? Я люблю тебя, Дороти! Но люблю не потому, что ты моя истинная. А просто люблю — потому что мне хорошо с тобой, потому что мы понимаем друг друга и еще по десятку самых разных причин. А то, что пять минут назад описывал наш сын — это не истинность, а гормоны. Он как раз находится в том возрасте, когда гормоны играют при одном только взгляде на смазливую мордашку. И это нормально. Но подлинный аристократ тем и отличается от простого мужчины, что умеет контролировать себя. Я вполне могу понять, что Арлану понравилась эта девушка, и я даже не буду возражать, если он проведет с ней какое-то время — он может позволить себе это, пока не связан обязательствами с другой женщиной. Но обычное увлечение — отнюдь не повод вести эту девицу под венец.

— Я влюбился в нее еще в детстве, — упрямо сказал я. — Я еще тогда дал ей обещание, что однажды на ней женюсь.

— Ты слышала, Дороти? — отец откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. — Теперь ты понимаешь, насколько всё серьезно? А ты подумал, дорогой сынок, что может ждать тебя в подобном браке? О чем вы станете говорить друг с другом? О подборе ниток для вышивки? Она наскучит тебе уже через месяц, и вот тогда ты поймешь, что я был прав. Но тогда будет уже слишком поздно, чтобы жениться на княжне Деламар. И разве ты не понимаешь, что, обещая мадемуазель Фонтане столь много, ты наносишь вред и ей самой? Разочарование может оказаться слишком жестоким. Да и разве ты можешь быть уверен в ее чувствах к тебе? Быть может, ее интерес объясняется простым расчетом? Кто же откажется стать членом семьи Кавайон?

Я мог бы еще многое рассказать им о Диане — о том, что она носила подаренное мною дешевое медное кольцо, понятия не имея, кто я такой. И что, узнав, что я Кавайон, напротив, всячески пыталась от меня отдалиться. Но я понимал — это не убедит отца.

— Завтра вечером, — отец чеканил каждое слово, — состоится званый обед в честь княжны Деламар. Послезавтра, если ты помнишь, она возвращается домой. Так вот — я хочу, чтобы на этом обеде ты не отходил от ее светлости. Более того — я настаиваю, чтобы ты отправился в Деламар вместе с ней и попросил у князя ее руку и сердце.

— Вам следовало прежде убедиться, отец, что этого хочет сама княжна, — я счел возможным его перебить.

— Я уверен, что она послушная дочь и не станет противиться, если ее отец ответит тебе согласием. А что касается любви, то она непременно придет — только чуть позже. И это будет не мимолетное чувство, а осознанная привязанность, которая свяжет вас сильнее брачной клятвы.

Я снова собирался возразить, но он предостерегающе поднял руку.

— Разве я часто просил тебя о чём-то, сынок? Так вот — на сей раз я прошу. И если ты хоть чуточку уважаешь меня, ты выполнишь мою просьбу.

Арлан приехал в Виллар-де-Лан, когда мы обедали. Увидев его в окно, я хотела выскочить из-за стола, но бабушка шикнула:

— Куда ты, переполошная? Не доела еще. И его к столу позови!

На обед у нас были жаркое и пироги со сладким сыром. И пусть мы не могли похвастаться таким разнообразием блюд, к которому привыкли Кавайоны, зато в эту пищу было вложено столько душевного тепла!

Я ждала, что Арлан сошлется на то, что уже пообедал, но он сел за стол без малейших возражений и быстро разобрался с порцией жаркого. А пирожков съел аж пять штук. Я заметила, с каким одобрением посмотрела на него бабушка, и улыбнулась. Ей нравились люди с хорошим аппетитом.

А потом мы пошли гулять. Бродили по узким улочкам, вспоминая те места, где когда-то бегали детьми. Любовались лебедями, отдыхавшими на берегу Гаруны. Лакомились жареными каштанами.

Я вернулась домой, когда на город уже опускались сумерки. Бабушка сидела в гостиной в старом кресле-качалке и сматывала шерстяную нить в клубок.

— Он приходил попрощаться?

Я вздрогнула. Хотела горячо возразить — нет, ничего подобного! Но это было бы неправдой. Потому что у меня самой после этой прогулки осталось чувство легкой грусти. Как будто бы мы оба попрощались с детством. А значит — и с тем, что связывало нас.

— Ты сама всё запутала! — бабушка привыкла говорить всё напрямик. — Как бы я ни относилась к твоему отцу, но нужно признать, что оказался способен пойти мнения света, когда женился на твоей матери. Но не нужно думать, что это легко. На одной стороне весов у него семья и то общество, в котором он вырос. А на другой — девица, о которой он почти ничего не знает. Мне кажется, выбор очевиден.

— Даже если я — его истинная? — возмутилась я.

Ответом мне был хрипловатый бабушкин смех.

— Истинная? Да нынешние драконы уже не помнят, что это такое. Боюсь, они не признают истинную, даже если проведут с ней в браке десять лет.

Слышать это было обидно, но я понимала, что она права. И что Арлан Кавайон выберет то, к чему он привык, и однажды женится на женщине, с которой ему не стыдно будет показаться в свете. Сейчас он таковой считает Эвелин. Должно быть, он сильно удивится, когда княжна Деламар не захочет продолжать с ним знакомство.

И пусть в глубине души я еще надеялась, что Арлан сделает совсем другой выбор, чтобы не быть разочарованной, следовало переключиться на другие дела. Через два дня я должна была вернуться в Деламар, и я съездила в Аньер, чтобы купить билеты с пересадкой в Милаве. Купила я и билеты для Нэнси и Пьера с Мишель — только уже на прямой рейс двумя днями позже — доктор сказал, что тогда Нэн как раз выпишут из больницы.

Находясь в полицейском участке (хоть какая-то польза от такого позора!), я узнала, что Этьен Дюран проведет в камере еще неделю, а значит, он не должен был помешать жене и детям улететь в Деламар. Главное, чтобы Нэнси не передумала сама. Но бабушка пообещала встряхнуть ее, если вдруг та проникнется чувством вины и пожалеет мужа.

Я надеялась, что однажды и бабушка переедет жить в Деламар — было грустно оставлять ее здесь одну. Но я знала, что она слишком свободолюбива и примет такое решение, только если станет совсем беспомощной.