Чтение онлайн

Сажусь обратно, чувствуя, как горит лицо.

— Зачем ты так?

Кирилл тоже садится, его брови грозно сдвинуты.

— Ты серьезно?

— Да, это просто парень из универа.

— Он держал руку на твоей заднице, мать твою.

Закатываю глаза.

— Это была поясница.

Его взгляд буравит меня насквозь. Он подается вперед.

— Уж я-то знаю разницу между твоей поясницей и задницей, Лина.

Тоже наклоняюсь, вызывающе вскинув подбородок. Ему можно принимать объятия от смазливых девиц, а когда я встречаю старого друга — это проблема? Лицемер!

— Я свое тело знаю лучше.

Его взгляд темнеет, он придвигается еще ближе.

— Я бы на это не ставил, corazon.

Сглатываю, чувствуя, как кожа горит под его взглядом.

— Он был пьян, вот и все. Уверена, он даже не понял, что делает.

— Так он все-таки лапал тебя за задницу?

Качаю головой.

— Я этого не говорила. Он мой старый друг, а ты повел себя как ревнивый собственник из-за простого объятия. Зато женщинам можно вешаться тебе на шею, а когда я задаю вопросы, ты…

Резко обрываю фразу, вспомнив вечер на прошлогоднем благотворительном балу. Жар обжигает бедра. Кирилл хватает меня за запястье.

— Что я?

— Если я правильно помню, ты обещал «укротить мой дерзкий нрав».

Его лицо мрачнеет — он тоже вспомнил ту ночь.

— И я сделаю это снова, если понадобится. Прямо здесь, за этим столом.

Моя губа дрожит, но я смотрю на него с вызовом.

— Не посмеешь.

— Больше всего на свете мне бы сейчас хотелось поставить тебя на колени и выбить из тебя всю эту спесь, corazon.

— Рискни, — бросаю вызов.

Он несколько секунд держит мой взгляд, уголок его губ дергается, а затем он отпускает мое запястье и подзывает менеджера. Я лишь наблюдаю за их коротким, но оживленным разговором на испанском, который, кажется, накаляется. Но вот менеджер улыбается и хлопает Кирилла по плечу.

Вежливо кивнув мне, официант подходит к ближайшему столику.

— О чем вы говорили? — спрашиваю я.

— Паоло освободит для нас ресторан.

Моргаю.

— Что, прости?

— Он попросит гостей уйти, — как ни в чем не бывало говорит Кирилл. — Его сотрудники тоже уйдут, а сам он поднимется в свою квартиру наверху. Ресторан будет наш.

Открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба.

— Ты… что? Ты не можешь так поступить.

Он не сводит с меня глаз.

— Уже поступил.

— Но… люди едят. Нельзя просто выгонять их посреди ужина.

Кир игнорирует мои слова.

— Им дадут двадцать минут, чтобы закончить. Счета оплатят, а следующий визит для них будет за счет заведения.

Растерянно смотрю на него.

— Это же будет стоить целое состояние.

— Это того стоит, corazon, — отвечает он, бросая взгляд на часы и ухмыляясь. — У тебя есть примерно двадцать минут, прежде чем мы останемся наедине.

Тяжело сглатываю, ощущая в его голосе неприкрытую угрозу.

Он зол.

У нас не было серьезных ссор со дня свадьбы, и я понятия не имею, как он ведет себя в конфликтах. В суде он ледяной, но со мной всегда был обжигающе страстным. И что-то мне подсказывает, что я рискую серьезно обжечься.

Нам приносят еду.

Пью вино и ковыряю вилкой пасту, пока Кирилл неторопливо расправляется со стейком. Мне бы хоть каплю его спокойствия. Ноги под столом мелко дрожат, но не от страха, а от предвкушения.

Когда последний гость уходит, а персонал спешно исчезает, Паоло желает нам доброй ночи и напоминает Кириллу запереть за собой дверь.

Теперь мы одни.

Не смотрю на Кирилла, но физически ощущаю его взгляд, прожигающий кожу.

Все тело гудит от нервного напряжения.

— Посмотри на меня, — его голос не терпит возражений.

Поднимаю голову, скользя взглядом по его сильной шее, щетине на подбородке, полным губам и, наконец, встречаюсь с его глубокими карими глазами.

— И что теперь?

Его зрачки расширяются.

— Разденься.

Моргаю, будто не поняла. На его скулах ходят желваки.

Оглядываю пустой ресторан.

Свет приглушен, но все равно достаточно светло, чтобы чувствовать себя уязвимой. А еще тут огромные окна. И пусть мы в углу и нас не видно с улицы, это все равно публичное место.

— Я сказал, разденься, — повторяет он.

Мое сердце колотится.

Склоняю голову набок.

— А если нет?

Он усмехается, берет меня за подбородок и проводит большим пальцем по моей нижней губе.

Вздрагиваю.

— Ты знаешь, что значит доводить до грани, но не давать разрядки?

Киваю.

Он крепче сжимает мое лицо.

— Я буду мучить тебя, corazon, пока мы не выйдем из этого ресторана. Всю дорогу домой ты будешь умолять меня о том, чего я тебе не дам. А потом я буду трахать твое прекрасное тело снова и снова, пока ты не начнешь выкрикивать мое имя, сгорая от желания кончить. А завтра, — он нежно целует меня в лоб, — я все повторю. Так что к понедельнику ты не сможешь думать ни о чем, кроме пульсации между ног и моего имени, звенящего в ушах.

Сглатываю.

Сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Не заставляй меня повторять, — его голос становится ниже, требовательнее, но я не чувствую себя униженной. Что бы ни происходило, я доверяю этому мужчине. Он никогда не причинит мне боль и не поставит в неловкое положение, как бы ни злился.

Высвобождаю подбородок, встаю и, не сводя с него глаз, тянусь к молнии на спине платья. Медленно тяну ее вниз, и черная ткань падает к моим ногам.

Его лицо непроницаемо.

— Все догола, corazon.

Пальцы дрожат на застежке лифчика, но я справляюсь и роняю его на пол.

Челюсть Кирилла напряжена, руки сжаты в кулаки. Не такой уж он и хладнокровный. Демонстративно цепляю трусики большими пальцами и медленно стягиваю их вниз, покачивая бедрами.

Он подается вперед, вырывая из груди рык, и жадно пожирает меня взглядом. По венам бежит электрический разряд. Он не скрывает своей реакции, и осознание того, что он хочет меня так же сильно, как и я его, наполняет пьянящим чувством власти и собственной сексуальности.