Чтение онлайн

— Давайте вы не будете убивать их сейчас, госпожа Ильтен. На каторге они живые принесут больше пользы, чем трупы. Кто-то же должен работать на астероидах. За нападение на замужнюю женщину суд им меньше десяти лет не припаяет.

Неожиданно эта стальная женщина вздрогнула.

— Суд? Будет процесс? Только не это! Если Рино узнает, он… он больше никуда меня не отпустит.

Вот так раз.

— Госпожа Ильтен… А зачем вы, собственно, ходите по таким сомнительным тараканникам?

— Я не знала, что здесь тараканник! — Она возмущенно мотнула головой, и с копны волос полетели брызги. — Я хожу к людям ремонтировать электронику. Чего смотрите? Хобби у меня такое, ясно?

— Вы умеете ремонтировать электронику? — переспросил господин Шарбери от двери, уже почти переступив порог. — Так это ваши инструменты там в коридоре рассыпаны? А принтер мне почините? Я оставлю вам визитку, хорошо?

Внешне Тереза держала себя в руках. Однако в глубине души, где-то на уровне астрала, ее колотила дрожь. Ей казалось, что еще как минимум неделю она не сможет думать ни о чем, кроме как об этих мерзких харях. Насилие само по себе не слишком пугало ее: военный человек морально готов к боли и увечьям. Но эти противные уроды, почти утратившие человеческий облик, вызывали у нее непроизвольную брезгливость и рефлекторные рвотные позывы. При одном воспоминании об их лапах тянет блевать.

И все же, услышав слова старшего менеджера, Тереза улыбнулась. Кажется, ее клиентура расширяется. Она протянула руку, взяла у него визитку и сунула в карман юбки.

Дверь за господином Шарбери закрылась. Они с охранником безопасности остались наедине. Ну, если не считать троих стонущих в коридоре обдолбышей, скованных наручниками.

— А у меня телевизор почему-то не показывает, — сказал Маэдо, с облегчением поняв, что истерики не будет. — Вы телевизоры тоже ремонтируете?

Тереза хмыкнула и поставила опустевший термос на подоконник.

— Господин Маэдо, давайте договоримся. Я чиню вам телевизор, причем абсолютно бесплатно, а вы ничего не сообщаете моему мужу и не устраиваете суд.

Он опешил. Как это возможно — не сообщать мужу? Муж отвечает за жену. Конечно, он должен знать. С другой стороны, признаваться господину Ильтену, что его жену чуть не оттрахали три укурившихся нарка на территории, подотчетной командиру Маэдо, хотелось ему меньше всего.

— Н-но так не по правилам…

— Останетесь без телевизора, — одними губами улыбнулась она.

— А эти торчки — без наказания? Нет-нет, убивать их я не дам. Одно дело — убить преступника, защищаясь, и совсем другое — убить из мести.

— И как же вы меня остановите? — В глазах мелькнула издевательская смешинка.

Она взяла термос и покрутила его в руках. Сколько секунд ей понадобится, чтобы прямо с места размозжить этим термосом голову одному, подбежать и сдавить горло второму, а потом уж, благо третий рядом, прикончить и его любым удобным способом? Раз — два — три. Успеет ли Маэдо достать парализатор? Пожалуй, третьего он сможет спасти, но первых двух — вряд ли. Если бы он был с группой захвата — дело другое, но Маэдо, собираясь на простой обыск, не мог предположить, что все обернется раскрытием похищения и тройным арестом. И уж тем более — что ему предстоит спасать никчемные жизни арестантов от сердитой потерпевшей.

Если и мелькала у него мысль пообещать госпоже Ильтен не рассказывать ее мужу о ее экстремальных приключениях в обмен на несколько минут ласк, то тут же выветрилась. Пару раз он заключал сделки с замужними дамами, нарушившими закон. Когда дама соглашается добровольно, это ведь не преступление. Так, административный проступок. Узнает начальство — по головке не погладит, но не вышвырнет вон и тем более не отдаст под суд, ограничится выговором. Госпожа Ильтен красивая и наверняка страстная, при таком-то темпераменте. Но пробовать откровенно боязно. Чего доброго, оторвет башку, как зохенка. Господин Ильтен определенно смелый человек, коли взял в жены эту ходячую смерть.

— Никак, — произнес Маэдо предельно мягко. — Вы ведь меня опередите. И я даже наказать вас не смогу толком: арестовывать женщин у нас не принято. Но за женщину в ответе ее муж. Придется арестовать господина Ильтена и судить его за тройное убийство. Ну и, разумеется, в этом случае он все узнает. Дело будет разбираться в подробностях.

Тереза скрипнула зубами.

— Гнусный шантажист!

— Я не шантажирую, — возразил он. — Я просто разъясняю вам последствия. Вы же не хотите огорчать супруга? Неспроста просите скрыть случившееся: беспокоитесь, чтобы он не нервничал. Вот и подумайте о нем, раз так его любите. Сладко ли ему будет отбывать каторгу вместо вас? Неужели его благополучие и доброе имя не стоит жизни этих трех ничтожеств?

Тереза повела плечом. Любит ли она Ильтена — большой вопрос. Благодарна ему — да. И ее тянет к нему как к мужчине, чего уж лукавить. Красивый же мужик и, что редкость на этой планете, опытный, будь он неладен. Порой он ее восхищает… когда не бесит. Сколько в том любви? Но зла она ему не желала, это точно. А подставлять невиновного под суровую кару вместо себя — вообще последнее дело.

— Ладно, я не стану их убивать, — проскрипела она. — Но только если вы поклянетесь не сообщать Рино.

Напряжение слегка отпустило плечи.

— Хорошо, госпожа Ильтен, — одобрительно промолвил Маэдо. — Вы предлагали договориться, вот и договоримся, только чуть по-иному. Эти зохеновы наркоманы отправятся под суд, но за другие преступления. А вы уж сами решайте, что говорить или не говорить вашему супругу.

— За другие преступления? — Тереза подняла бровь. — Какие же?

— О, у меня целый список висяков, — ухмыльнулся Маэдо. — И поверьте, они будут счастливы взять эти грехи на себя, лишь бы избежать обвинения в покушении на чужую жену.

Трое избитых преступников в наручниках были поставлены у стены в коридоре, и Маэдо, прохаживаясь перед ними и покручивая парализатором, провел инструктаж.

— Вы, дебилы! Вы понимаете, что вас ждет десять лет каторги строгого режима? Такие дохляки, как вы, не вернутся с астероидов никогда. Что слезу пустил, Фаруто? Жить хочется? А когда закон нарушал, об этом не думал? А вы, придурки? Трилл и Гленке! Вы тоже хотите жить? Тогда слушайте, что надо делать. Вы признаётесь, что промышляли кражами и угонами, и идете на каторгу на три года. На производства обычного режима. Думаю, там вы сумеете выжить, если выкарабкаетесь из ломки. Но если вы хоть словом помянете то, что произошло здесь на самом деле, вас будут судить уже по-другому и закатают по самую крышку! Уяснили, тупые долбаки?

Маэдо сдержал слово — ничего не сказал Ильтену и даже не намекнул. Более того, он заказал для Терезы в интернет-магазине такую же блузку на свое имя со срочной доставкой. Так что она вернулась домой, как была. И Ильтен опять ничего не заметил.

Около декады Тереза релаксировала. Временно перестала ходить на вызовы, сказавшись больной. Она бодрилась, но то, что ее вырубили какие-то доходяги, оставило в душе очень неприятный осадок. Подраспустилась она в мирной жизни, то-то и оно. Расслабилась. Надо возобновлять утренние тренировки. И не только мышцы качать, но отрабатывать реакцию, оттачивать внимательность.