Чтение онлайн

Трапеза наша затянулась довольно надолго. Сочетая приятное с полезным, мы расположились за столом так, чтобы иметь возможность наблюдать за нашими маленькими героями. Я старался время от времени разнообразить ландшафт, через который пролегала автотрасса. Теперь она уже не была уныло-однообразной прямой, а безбожно виляла между нагромождениями скал, внезапно выраставших из-за горизонта, перелетала по ажурным мостикам через бездонные пропасти, вызывая дружный писк пассажиров и тревогу на лице Натальи, у которой при виде всего этого кусок в горло не лез. Чтобы ей было поспокойнее, я придвинул плоскость экрана почти вплотную к автомобилю и теперь до малышей было рукой подать - каких-то три-четыре метра. Хорошо была слышна их беззаботная болтовня и возникавшие по ходу импровизированные игры. Чувствовали Сашка с Женькой себя на седьмом небе. Ещё бы! Вне всякого сомнения, это происшествие будет самым ярким впечатлением их небогатого событиями детства. Когда бы ещё они смогли так запросто пообщаться с героями мультфильмов, виденными лишь на экране телевизора? Телеэкран сам по себе - непреодолимая преграда, стена, и за этой стеной сказка всегда жила самостоятельной жизнью. А теперь они оказались в самой её гуще и могли менять правила игры по своему усмотрению.

Мечта "Зени", как он себя называл, всё-таки исполнилась: Чебурашка не слезал с его коленей и, вертя мохнатой головой, часто хлопал своими огромными ушами мальчонку по лицу, чем вызывал его заливистый смех.

Сашка же о чём-то важно и громко беседовал с Котом в Сапогах, который вёл машину, но в пылу спора часто забывал об этом и, бросив рулевое колесо, принимался отчаянно жестикулировать и, захлёбываясь от усердия, что-то доказывать мальчишке. В этот момент лицо Натальи начинало бледнеть, а глаза испуганно расширяться. Поэтому мне приходилось брать управление машиной на себя, пока горе-водиель не вспоминал о своих обязанностях.

Винни-Пух и Пятачок о чём-то спорили с Крокодилом Геной и поминутно хохотали. Гена высоко закидывал голову и, раскрывая зубастую пасть, басовито хахакал, будто орехи колол. Непослушная шляпа так и норовила съехать с его гладкой зелёной лысины и упорхнуть за пределы машины. Он придерживал её одной рукой, а другой между взрывами смеха совал в пасть прокопчённую трубку и важно пыхал, как заправский паровоз. Клубы табачного дыма достигали нас, но не вызывали неприятных ощущений: запах был сладковатый, как у опавшей осенней листвы.

Непоседливый Заяц прыгал по всей машине, стараясь везде успеть услышать и постоянно встревал в разговоры. Наконец, он оседлал спинку переднего сиденья, где сидел счастливый Сашка и принимал активное участие сразу в обоих разговорах. Уши его развевались на ветру, что, очевидно, мешало ему слушать, и он недовольно встряхивал головой и прижимал их лапами к плечам.

– Не понимаю, - удивлённо сказал Пашка, - как ты умудряешься одновременно всеми ими управлять, да ешё и при этом с нами трепаться? Это ж - мозги набекрень!

– А я и не принимаю участия в их разговорах, - ответил я.
– Это вполне самостоятельные личности. Я только задал им характеры в соответствии со своими представлениями, а дальше они действуют сами. Я лишь слегка корректирую сценарий, да вот смотрю, чтоб этот ас-водитель машину не перевернул. Вот, смотри, опять!

Автомобиль сильно вильнул, но тотчас же выровнялся, повинуясь моему посылу.

– Может, на сегодня хватит?
– тревожно спросила Наталья.
– А то ведь не останови - целый день за уши не оттянешь... Да и вообще...
– замялась она и просительно взглянула на меня.
– Душа не на месте...

Я развернул изображение на сто восемьдесят градусов и "гончик" завизжал тормозами у самой кромки экрана.

– Путешествие на сегодня окончено!
– громко объявил Кот в Сапогах и стал выбираться из машины.
– Всем большое спасибо!

Мальчишки было запротестовали, но изображение растаяло вместе с автомобилем и всеми мультяшками, и наши герои обнаружили себя сидящими на табуретках в комнате возле стола. В руках у каждого похрустывало по огромному кульку шоколадных конфет.

– Вы завтракать сегодня собираетесь?
– подбоченилась довольная мать.

– Вот!
– Сашка с трудом поднял кулёк и бухнул им об стол.
– Собираемся!

И над кульком возникла его счастливая физиономия.

*****

Стрелки часов, между тем, подобрались к восьми.

– Пал Ксанч, не пора ли нам "пора"?

Но "Пал Ксанч", всё ещё под впечатлением "яркой демонстрации возможностей браслета", не сразу меня понял.

– "Новости" когда?
– выдал я открытым текстом.
– В восемь?

– А-а!
– подхватился он и подбежал к телевизору.

Тот долго не желал разгораться. Я уже собрался поспособствовать огорчённому Пашке, когда, наконец, после серии чувствительных ударов по корпусу послышались позывные "Новостей" и экран лениво прозрел.

– В самый раз успели!
– обрадовался хозяин горе-аппарата.

Телевизор был чёрно-белый, выпущенный в эпоху динозавров. Дикторшу периодически перекашивало то на один бок, то на другой, так что мне всё же пришлось вмешаться в работу телевизора, когда Пашка отбил об него все конечности.

– Мы начинаем наш выпуск с информации, - начала дикторша в некотором смущении, - которую с полным правом можно отнести к разряду сенсаций...

Пашка оказался прав: средства массовой информации уже на все лады пережёвывали исчезновение американской эскадры. Особенный интерес представляли рассказы полностью сохранившихся экипажей с исчезнувших кораблей. Однако и они ясности не вносили. Информация обрастала всевозможными слухами и домыслами, один невероятнее другого. Уже появились первые "виноватые". Но они с негодованием отвергали необоснованные обвинения, и главным козырем в их доводах было то, что "такое" провернуть не под силу никому. Об этом же свидетельствовали и показания самих потерпевших. По их словам выходило, что ни взрыва, ни какого-либо другого насильственного действия не было вообще. Так что попытки "притянуть" к этому делу террористические организации выглядели, по крайней мере, смешно.

Немало едких насмешек и колкостей выпало на долю осиротевших вояк по поводу их форменной одежды, вернее - её отсутствия. Бульварная пресса очень живо откликнулась на сей факт, разразившись каскадом самых скабрезных измышлений на тему "интересного" инцидента.

Довольно колоритно смотрелся репортаж с борта спасательного корабля, когда на его палубе сгрудилась толпа голых мужчин и женщин, которых в спешном порядке старались хоть чем-нибудь прикрыть. Одежды хватало не на всех и потому предпочтение отдавали женщинам.

– Пап, а чё они такие чумазые?
– подал голос один из Пашкиных отпрысков, по-моему, тот, что постарше.

Действительно, вид у потерпевших был, что называется, "ни рожи, ни кожи". Мазутные пятна, которые они с брезгливым выражением на лицах пытались стереть с себя, мало красили молодые, в основном, тела.

– А это нефть, сынок, - ответил Пашка и пояснил, обращаясь уже ко мне: - Весь Персидский залив превращён в помойную яму. Когда америкашки в девяносто первом пытались Саддама сковырнуть, в море вылилась уйма нефти. Вся поверхность залива сейчас покрыта прочной нефтяной плёнкой. Жизни там теперь нет. Вот и искупались ребятишки в собственном дерьме!