Чтение онлайн

Жеманничая, она протянула мне пухлую ручку, и, несколько растягивая слова, произнесла:

– Оля.
– И, не давая мне раскрыть рта, прощебетала: - А вы, надо полагать, тот самый Володя? Мне Саша рассказывал о вас много замечательного. Так, значит, вот вы какой?
– И она откровенно оглядела меня с головы до ног, будто пыталась на глаз определить, чем же это таким я отличаюсь от остальных шести миллиардов?

Я держал поданную ею руку и не знал, что с ней делать? Сначала было по привычке легонько пожал, потом сообразил, что так не поступают, а как, я не знал, и потому, после недолгого замешательства, наклонился и приложился к руке губами.

– Ой, ну что вы!
– рассмеялась она мне в лысину и лёгким движением отняла руку.
– Какие там церемонии?!

Потом, всё-таки не найдя во мне разительных отличий от рода человеческого, она обратилась к Пашке. Он переминался у меня за спиной и открылся для обозрения, лишь когда я согнулся буквой "зю".

– А вы, я думаю... Павел?
– после небольшой паузы припомнила она. Пашка кивнул с такой готовностью, что я встревожился за его голову. Ольга также прошлась по нему оценивающим взглядом и неожиданно прыснула в кулачок, обернувшись к мужу: - Три мушкетёра!

Санька наблюдал всю эту сцену с кислым видом. Я подмигнул ему: ничего, мол, всё путём.

– Я не поняла, - капризно изогнула бровь его супруга.
– Вы куда-то собрались? Разве вы у нас не погостите?

– Оля!
– цыкнул на неё Санька.
– Я ж тебе говорил: у человека беда стряслась, надо срочно выручать!

Ответом ему был взгляд, полный недоверия. Она подошла к проёму в стене и с некоторой опаской заглянула туда.

– Эт-то что?..
– с брезгливой гримаской спросила она.
– Ход к соседям?

– Нет...
– покраснел Пашка.
– Это мои хоромы... Далеко отсюда.

– Да?
– Она, конечно, не поверила, обвела нас рассеянным взглядом и тронула пальцем кромку экрана. Не встречая сопротивления, палец прошёл насквозь. Она отдёрнула руку, оглядела её, зачем-то подула на палец и загадочно стрельнула в меня глазами: - А, говорят, вы можете таким образом и... на Канары?

– Может, может!
– раздражённо перебил её Санька.
– Только не сейчас! Ты понимаешь, что нам некогда? Спешим!

– Какая жалость!
– разочарованно протянула Ольга. Она сразу потеряла к нам всякий интерес.
– Надеюсь, к вечеру ты уже будешь дома?
– холодно осведомилась она.

– Надежда умирает последней!
– мгновенно оживился Санька, схватил шапку и, заталкивая нас в проём, бросил через плечо: - Не скучай!

Ольга проводила нас равнодушным взглядом.

*****

Непредвиденная задержка несколько охладила мой пыл, и я уже мог спокойно рассуждать. Мы вышли на улицу, минуя скучавшую шавку. Она лениво загнусавила нам вслед, но после Пашкиного окрика мгновенно забыла, что хотела этим сказать, и забилась под крыльцо.

– Я всё стоял и ждал, что вот-вот постучат, - возбуждённо рассказывал Санька, радуясь скорому освобождению.
– И тогда пришлось бы долго и нудно доказывать свою непричастность... к изобретению парашюта.

– Ну!
– многозначительно хмыкнул Пашка.
– Это нам ещё предстоит!

– Ещё посмотрим!
– решительно отрезал Санька.

– Думаешь, она не догадается, что это наша работа?

– Ха! Пусть докажет!

Мы быстрым шагом шли по кривой улочке, сопровождаемые многоголосием собак.

– Ага-ага! И вас так же!
– не выдержал Пашка, когда одна из них особенно рьяно старалась донести своё неприязненное к нам отношение.
– И мать вашу также!

При слове "мать" он так бухнул кулаком в калитку, что шавкины соседки страшно обрадовались и принялись хором обсуждать нас на все лады.

– На кой чёрт ты её трогал!
– сморщился Санька.

Мы проскакали метров тридцать, когда нам вслед визгливо донеслось:

– Фулюганы!

Я оглянулся через плечо. Из калитки, которой Пашка только что уделил особое внимание, высунулась сморщенная старушечья голова, покрытая пёстрым платком, и корчила нам вслед ужасные гримасы.

А собачий лай становился всё громче и невыносимее. Собаки с явным удовольствием перехватывали друг у друга эстафету и вовсе не собирались успокаиваться.

– Ой, мама дорогая!
– заревел Пашка и, схватившись за голову, бросился бежать из бесконечного переулка. К радости собачьего населения мы последовали его примеру.

– И как вы в таком содоме живёте? Я б давно взбесился!
– сказал запыхавшийся Санька, едва мы выскочили на широкую улицу, по которой в обе стороны проносились автомобили самых разных форм и окраски. Собачий хай доносился сюда уже приглушённым.

– Да клянусь, такого никогда не было!
– побожился Пашка.
– А щас прям как с ума посходили!

– Чуют, бродяги!
– хитро покосился Санька в мою сторону.

– Ага!
– поддержал Пашка.
– Серой тянет за версту!

– Ну, Пал Ксанч! Зачем же так грубо? Скажем так: ощущают присутствие паранормального объекта!

Но "объекту" было не до их трёпа. Душа была не на месте. Пропала бы только Настя - ещё ладно, полбеды. Я уже не раз справлялся с ситуацией, выкрутился бы и теперь. Но, похоже, пострадали невинные люди - Пашкина Наталья, да ещё и с пацанятами! А это уже ни в какие ворота! Я мельком взглянул на него. Совершенно не осознавая всей сложности ситуации, он беззаботно перебрасывался колкостями с Санькой. На его лице не отражалось никакого беспокойства.

А, может, это я сгущаю краски? Может, они и впрямь болтаются по магазинам?

– Далеко ещё?

– А вот, за поворотом!
– Пашка указал вперёд, в самую гущу народа, сновавшего по тротуару.

– Я, вообще-то, по твоим рассказам представлял, что ты живёшь в такой дыре, что ни дай тебе, господи!
– проговорил я, удивлённо озираясь по сторонам.
– А тут, смотри: народу, больше, чем людей! Да и городок не так плох.