Чтение онлайн

Вероятно, вы догадались, что это были испытуемые из «холодной» группы. Они представляли себе пребывание в морозильнике на 14 процентов более неприятным, чем люди, державшие руки в тепле. Окунув ладони в ледяную воду, испытуемые «холодной» группы ощутили реальный холод и отчетливо представили себе, что их ждет в морозильной камере в течение нескольких часов. Это будет просто ужасно. Однако в эксперименте имелась еще и третья группа людей, которых тоже подвергли действию холода, но в других условиях. Они сначала тоже держали руки в ведре с ледяной водой, а потом их отводили от ведра, и они в течение десяти минут заполняли отдельную анкету. Через десять минут их просили оценить, какие мучения ждут их в морозильной камере.

По идее их ответы должны были напоминать предсказания тех, кто держал руки в ледяной воде всего десять минут назад. Но на деле все вышло по-другому. Ответы представителей третьей группы оказались идентичными таковым в случае с людьми из «теплой» группы. Это и есть потеря перспективы: если мы в данный момент не переживаем сильных психологических или физических воздействий, то проявляем склонность недооценивать их подлинную интенсивность. Например, некоторые наблюдения показывают, что врачи имеют обыкновение пренебрежительно относиться к боли, которую испытывают их пациенты. Сами не чувствуя ее, врачи не могут представить себе ощущения больного.

В одном из госпиталей Сан-Франциско уважаемый онколог был весьма озабочен состоянием своего пациента. «Сознание его стало более спутанным, чем вчера». Пациент, пожилой человек, страдал запущенным раком с метастазами. Онколог решил сделать больному люмбальную пункцию, чтобы понять, в чем дело, и по возможности продлить жизнь пациенту. Может, у него был менингит, абсцесс мозга — то есть что-то излечимое.

Вызванный для выполнения пункции невролог Роберт Бертон высказал свои сомнения. Прогноз больного был неблагоприятным, а люмбальная пункция наверняка причинила бы ему боль, однако онколог не хотел сдаваться. Когда Бертон с набором для люмбальной пункции вошел в палату, семья больного принялась протестовать. «Пожалуйста, не надо больше ничего делать», — в один голос просили жена и дети больного. Сам он, уже не имея сил говорить, просто кивнул. Бертон вызвал онколога по пейджеру и изложил пожелания семьи и пациента, но онколог настаивал на своем. Наконец жена больного схватила Бертона за руку и принялась умолять уговорить врача отказаться от его плана. «Мы не хотим этого», — твердила она, однако онколог был преисполнен решимости спасти человеку жизнь. Он объяснил родственникам и больному, зачем нужна люмбальная пункция, и они наконец уступили.

Бертон выполнил пункцию, которая оказалась трудной технически и мучительной для пациента. Непосредственно после процедуры у больного началась пульсирующая головная боль, он впал в кому и через три дня умер от рака. Несмотря на то что онколог был признанным специалистом в своей области, Бертону он запомнился тем, что преподал ему урок некритической веры в то, что он делает как лучше. «Единственный способ узнать, — считает Бертон, — это спросить самого больного».

В коллективной работе берущие редко когда могут избежать потери перспективы. Они так сосредоточены на своей точке зрения, что никогда не видят, как другие люди реагируют на их идеи, и неспособны поэтому на обратную связь. С другой стороны, мы с Джимом Берри установили, что в творческом труде дающими руководит стремление к пользе для других, почему они и ищут способы встать на точку зрения коллег. Когда Джордж Мейер вносил правки в работу аниматоров и сценаристов сериа­ла «Симпсоны», он никогда не утрачивал перспективы. Он отдавал себе отчет, что вычеркивает их, а не свои любимые шутки и сцены. Понимая, что не может в буквальном смысле разделить их чувства, он нашел самую подходящую замену — и пытался представить себе обратную ситуацию, думая, что бы он сам переживал на месте коллег.

Когда Мейер в 1989 году пришел на студию, где делали «Симпсонов», он ко Дню благодарения написал сценарий, где описывалась цепочка сновидений. Ему страшно нравился этот момент, но шеф, Сэм Саймон, решительно забраковал текст. Когда Саймон вычеркнул сновидения из сценария, Мейер пришел в ярость. Он буквально взорвался, и, чтобы его успокоить, шефу пришлось отослать его прочь — выполнять другое задание. Критикуя и редактируя работу сотрудников, Мейер всегда вспоминал свои тогдашние переживания. «Я просто физически чувствую, как мне вырывают кишки, когда заставляю людей переписывать их текст», — признался он мне. Воспоминания о своей былой ярости заставляет Мейера проявлять сочувствие и понимание, что помогает людям спокойно принимать изменение текста.

Подобно Мейеру, успешные дающие принимают перспективу партнера, то есть начинают смотреть на ситуацию с его точки зрения. Большинству людей такой подход к взаимоотношениям чужд. Вспомните, какая это проблема — купить подарок на свадьбу или по случаю рождения ребенка. Если молодожены или новоиспеченные родители составили перечень того, что им действительно нужно, то как вы поступите: купите какую-то вещь из списка или преподнесете что-нибудь оригинальное?

Однажды моя жена искала свадебный подарок для наших друзей. Она решила вдумчиво и добросовестно отнестись к этому делу и купить что-нибудь необычное, чего не было в списке, представленном самими молодоженами. В конечном счете она остановилась на оригинальных подсвечниках, думая, что такой подарок непременно понравится нашим друзьям. Лично я был сильно озадачен таким выбором. Несколько лет назад, когда мы с женой сами получали свадебные подарки, она выражала разочарование всякий раз, когда обнаруживала что-то, не входившее в наш список. Она знала, что ей было нужно, и очень редко присланный оригинальный подарок оказывался лучше того, что она внесла в список. Однако если она сама предпочитала подарки из списка, когда принимала их, то почему вдруг решила выбрать нечто на свой вкус, оказавшись в роли дарительницы?

Чтобы досконально разобраться в этой головоломке, психологи Фран­ческа Джино из Гарварда и Фрэнк Флинн из Стэнфорда исследовали вопрос о том, как дарители и получатели относятся к оригинальным подаркам и тем, что из списка. Обнаружилось, что дарители склонны недооценивать радость, которую получатели испытывают, видя что-то действительно им нужное. В одном из экспериментов ученые набрали контингент из 90 человек и разделили их на две группы. Испытуемые одной группы должны были отправить, а испытуемые другой группы — получить подарки через сайт amazon.com. Получателям дали 24 часа на составление списка желаемых предметов стои­мостью от 20 до 30 долларов. Затем эти списки исследова­тели показали дарителям, после чего те были случайным образом разделены на две подгруппы — одним предстояло выбрать предмет из списка, а другим — придумать оригинальный подарок по собственному усмотрению.

Дарители считали, что получателям больше понравятся оригинальные подарки, так как они необычны, тщательно выбраны и хранят тепло отправившего их человека. Но на самом деле оказалось, что все обстоит как раз наоборот. Получатели были больше рады подаркам из составленного ими списка, чем оригинальным. Дарители предпочитали отправлять необычные подарки, а получатели — принимать те вещи, которые они действительно хотели бы иметь.

Почему так происходит? Исследование показывает, что, даже становясь на точку зрения другого человека, мы склонны оставаться в своей системе ценностей. Мы задаем себе вопрос: «Что бы я чувствовал, оказавшись в такой-то ситуации?» Выбирая подарок, мы воображаем себе радость, которую испытали бы сами, получив его. Но это отнюдь не та радость, которую испытает другой человек, потому что у него иной набор предпочтений. В роли дарителя моя жена предпочла подсвечники. Но если бы нашим друзьям нравились подсвечники, они, скорее всего, внесли бы их в свой список[12].

Для того чтобы эффективно помогать коллегам, необходимо выйти за пределы собственной рамки отсчета. То есть надо, подобно Джорджу Мейеру, задать себе вопрос: «Как человек, которому я хочу помочь, почувствует себя в этой ситуации?» Способность видеть мир чужими глазами развивается у людей очень рано, уже в младенчестве. В одном из экспериментов психологи из Университета Беркли Бетти Репаколи и Элисон Гопник исследовали поведение детей в возрасте 14 и 18 месяцев. Перед каждым ребенком помещали две тарелки. В одной было соленое печенье в форме рыбок, а в другой — брокколи. Дети пробовали еду из обеих тарелок и выказывали явное предпочтение крекерам. Потом дети наблюдали выражение лица исследовательницы, которая изображала отвращение, пробуя крекеры, и восторг — пробуя брокколи. Когда после этого женщина протягивала руку к тарелкам и просила дать ей поесть, дети имели возможность выбирать между крекерами и брокколи. Как вы думаете, получалось ли у них выйти за пределы собственной рамки отсчета и дать ей брокколи, несмотря на то что сами они испытывали отвращение к блюду?

Дети в возрасте 14 месяцев в большинстве своем не могли этого сделать, а вот полуторагодовалые уже были способны на правильный выбор. 87 процентов 14-месячных детей дали исследовательнице крекеры, а не брокколи. Из полуторагодовалых детей ошибся только 31 процент. То есть в 69 процентах случаев дети отдавали то, что нравилось получателю, даже если сами они испытывали отвращение к этому предмету. Такая способность ставить себя на место других людей, смотреть на мир их глазами, не застревать на собственной точке зрения и своих личных предпочтениях является залогом успешного сотрудничества дающих с коллегами[13]. Интересно, что, когда Джордж Мейер начинал карьеру сценариста комедий, он не пользовался своей способностью становиться на чужую точку зрения, чтобы более эффективно помогать коллегам. В то время он рассматривал их как соперников. «Когда вы начинаете свою карьеру, — говорит он, — вы видите в других людях лишь препятствие на пути к успеху. Но это плохо, потому что ваш мир в результате превращается в минное поле. В первые годы мне было тяжело переносить успехи моих коллег и знакомых — и даже очень близких друзей. Я испытывал чувство грызущей зависти, воспринимая их успех как личное оскорбление. Это, конечно, естественно, что в начале карьеры человек стремится вырваться вперед и выдвинуться любой ценой».

Однако, работая в телевизионных программах, Мейер начал все чаще сталкиваться с одними и теми же людьми. Телевидение — узкий мирок, где все связаны короткой веревочкой. «Я понял, что телевидение — это маленький стоячий пруд. Есть несколько сотен авторов, пишущих сценарии, чтобы заработать на хлеб насущный, — говорит Мейер. — Не отчуждаться от этих ребят — хорошая идея, ведь в большинстве случаев работу можно получить, опираясь на устные отзывы или на рекомендации. Значит, жизненно важно иметь приличную репутацию. Я быстро научился видеть в других сценаристах своих союзников». Так Мейер начал помогать людям добиваться успеха. «Это не игра с нулевой суммой. Если вы услышали, что кому-то достался пилотный проект или программа пошла в эфир, то это на самом деле хорошо, так как означает, что комедия действительно удачна».