Брат номер один: Политическая биография Пол Пота
Шрифт:
Должно быть, эти противоречия мучили Сара, когда в конце 1967 года он организовал учебно-подготовительную встречу на северо-востоке. Цель собрания заключалась в том, чтобы «организовать сопротивление обходной стратегии врагов». Вероятно, участников встречи проинформировали о возросшей военной роли Коммунистической партии Камбоджи в свете оказания поддержки Вьетнаму. Кроме того, на встрече была одобрена политика смешанной вооруженной и политической борьбы, а также предоставления самостоятельности региональным командирам. Сар был просто вынужден пойти на это, поскольку не имел возможности поддерживать связь с другими базами. В его распоряжении находились лишь курьеры. По сути, Сар решил не выходить из подполья и позволить другим красным кхмерам делать все, что в их силах. Первым делом следовало раздобыть какое-нибудь оружие. [133]
133
См. признание Кхеанг Сим Хона. О состоянии дел к концу 1967 года см. признание Бу Фата. Кирнан утверждает, «к декабрю 1967 года распространился слух о том, что Самлаутское восстание скоро перейдет в другую фазу»; возможно, этот слух отражал решения, принятые на учебно-подготовительных занятиях. В 1978 в Livre noir отмечалось (с. 34), что если бы «партия не вела вооруженную борьбу, она была бы обречена на забвение». По мнению Энджелберта и Гоша (Falling Out of Touch), в октябре 1967 года Салот Сар написал китайским властям письмо, перехваченное вьетнамцами, в котором говорилось, что «мы готовимся вести народную войну, достигшую точки, когда остановить ее уже невозможно». Он также похвалил «линию народной войны, сформулированную Председателем Мао через понятия независимости, суверенитета и уверенности в своих силах» — выражение, которое, должно быть, опечалило вьетнамцев. В «Истории» Нуо Чеа утверждается, что решение вести вооруженную борьбу было принято коммунистами, действовавшими под его (Нуон Чеа) руководством.
В начале 1968 года у войск, находившихся под руководством коммунистов, происходили частые столкновения с армией Сианука, милицией и полицией. В конце января, незадолго до Тетского наступления в Южном Вьетнаме, несколько незначительных столкновений произошло в Баттамбанге. Впоследствии дата одного из этих столкновений, которое произошло в бухте Дамрам 17 января, стала праздноваться как день создания Революционной армии. Согласно одному документу, датирующемуся 1977 годом, в этом инциденте приняло участие где-то «от десяти до двадцати» бойцов. Небольшие стычки между армейскими подразделениями и племенами возникали и на северо-востоке. Сообщалось, что похожие столкновения имели место и в других районах страны. В большинстве случаев бои были спровоцированы правительственными войсками. Сианук и Лон Нол подталкивали их к наступлению на красных кхмеров. В остальных случаях группы коммунистов устраивали засады на небольшие правительственные отряды и похищали у них оружие. [134]
134
В. Kiernan, НРР, р. 268 и далее, Kiernan and Boua. Pesants and Politics, p. 182 и далее и интервью автора с Ти Софеном (февраль 1989). О бухте Дамрам см.: Speech by Representative of Party at the Ninth Anniversary of the Revolutionary Army. Tung Padevat, December 1976 —January 1977, p. 38–39, а также Nuon Chea. Statement of the CPK to the Communist Worker’s Party of Denmark, July, 1978. Journal of Communist Studies. March 1987, p. 26 и далее. Нуон Чеа датировал решение о начале вооруженной борьбы январем 1968 года, когда состоялось «заседание Центрального Комитета». Произошло это незадолго до инцидента в бухте Дамрам. Однако в своей «Истории» Чеа утверждает, что принял это решение с несколькими коллегами в Пномпене без участия начальства, находившегося в Ратанакири. В его обращении к датчанам Самлаут не упоминается. Однако во времена Демократической Кампучии регион, куда вошли Самлаут и Пномвайчап, получил название «сектор (домбон) 1». Возможно, подобное название являлось данью уважения революционным заслугам Самлаута (см.: Vickery. Cambodia, 1975–1982).
В это время Салот Сар организовал на базе в Ратанакири встречу, специально посвященную военной подготовке. Это была первая встреча подобного рода. Сам Сар не имел ни военной подготовки, ни боевого опыта. Однако войска Лон Нола находились поблизости, и Сар не мог уронить свой авторитет. На повестке дня наверняка стояли два вопроса: роль партии в Тетском наступлении вьетнамцев и желание Сианука восстановить отношения с Соединенными Штатами.
В январе 1968 года американский посол в Индии Честер Боулз посетил Пномпень. Он стал первым с 1964 года высокопоставленным американцем, появившимся в Пномпене. У красных кхмеров, находившихся на северо-востоке Камбоджи, не было возможности узнать, что обсуждали Боулз и Сианук (среди прочего американцы требовали, чтобы Сианук разрешил американским войскам начать преследовать «по пятам» отряды вьетнамских коммунистов вдоль вьетнамско-камбоджийской границы), но они подозревали, что Сианук может предать их. Тактика принца, при которой поиск союза с американцами становился частью антирадикальной кампании, делала его еще более ненадежным, чем когда-либо. [135]
135
О визите Боулза см.: Chandler. Tragedy, chapter 5, а также W. Shaweross. Siedechow: Nixon, Kissinger, and the Destruction of Cambodia. New York, 1979, p. 68–71.
Споры по поводу основных причин Тетского наступления во Вьетнаме, которое было якобы инициировано Северным Вьетнамом и ФНО в феврале 1968 года с целью поднять общенациональное восстание против США и проамериканского режима в Южном Вьетнаме, ведутся до сих пор. Коммунисты верили в то, что восстание победит и Америка запросит мира.
На самом деле наступлению не удалось вызвать общенациональное восстание, несмотря на психологический успех, выразившийся в том, что оно ускорило отступление американцев из Вьетнама. Одно из последствий наступления заключалось в следующем: вместо сил ФНО, — наголову разбитых в ходе операции, в Камбодже вскоре появились отряды из Северного Вьетнама. Это событие, с одной стороны, привело к усилению напряжения между силами коммунистов и армией Лон Нола, а с другой — к более систематическому сотрудничеству между вьетнамскими войсками и местными красными кхмерами. [136]
136
О боевом духе — Ал Сантоли (в личной беседе). См. также отчеты ЦРУ 1969 года (вырезанные номера) в архиве Пайка (Камбоджа, 1969), и Kiernan. НРР, р. 282 и далее. В «Истории» Нуон Чеа утверждается, что в то время войска красных кхмеров обменивали у вьетнамцев, расквартированных в Камбодже, цыплят на оружие, «потому что вьетнамцы голодали».
В период с начала 1968 года и до конца 1969 Сар снова исчез из виду. Сьет Чхае, который находился вместе с ним на северо-востоке, позже вспоминал: «Братья часто уезжали по делам, и их не было месяцами». Судя по более поздним действиям Сара, в ходе этих поездок проводились беседы с партийными кадрами и бойцами, нацеленные на укрепление боевого духа, кроме того, им разъяснялась тактика и стратегия партии.
Безрадостные воспоминания Сара об этом периоде звучат искренне и указывают на то, что большую часть времени он провел в бегах. [137] К примеру, в 1972 году он описал трудности, с которыми его силы столкнулись на раннем этапе боев с армией Сианука:
137
См. признание Сьет Чхае.
«В некоторых районах, там, где враг давал бой, мы были отрезаны. Нам не хватало людей. Наша экономика находилась в плачевном состоянии. Мы были лишены военной силы. Неважно, как далеко простирались леса, все равно мы не находили себе пристанища. Сильных людей враг уничтожал, а слабыми управлял. Враг знал леса. Где бы мы ни появлялись, он это знал. Кое-где у нас было немного оружия, но мы не владели территорией, и в нашем распоряжении не было людей». [138]
138
См.: Seckdei nai nо’m 870 [Руководство от 870]//, Tung Padevat, January, 1972, p. 12–37. Номер «870» использовался для указания на высший авторитет в коммунистической партии. См. также Noun Chea. Statement of the CPK, p. 22: «У нас не было оружия, чтобы упомянуть о нем, и никакой помощи извне… Иногда у нас появлялось оружие, но не было боеприпасов. Порой, даже не имея патронов, мы носили оружие для устрашения врага».
Как часто говорил Пол Пот, ранний этап революции «проводился с пустыми руками». Эта фраза не выглядит преувеличением в свете высказанного им в 1977 году утверждения о том, что в 1968 году Центральный Комитет охранялся четырьмя вооруженными людьми. Хотя к началу 1970 года партизанские силы под предводительством коммунистов сильно отравляли жизнь правительственным чиновникам, баланс военных сил по-прежнему был в пользу пномпеньских отрядов. По иронии судьбы, вьетнамцы, сами получавшие оружие из-за границы, должны были поощрять кхмеров добывать его самостоятельно, и в то же время настаивать на повиновении Вьетнаму. Привлекательность Камбоджи в глазах вьетнамцев (впоследствии это привлечет и внимание Соединенных Штатов) объяснялась тем, что через ее территорию проходили торговые маршруты в Южный Вьетнам. Пока этим поставкам угрожали Лон Нол, Сианук и американские бомбардировки, камбоджийские коммунисты и их сторонники играли полезную роль, обеспечивая караульных, рабочих и носильщиков.
Союз Коммунистической партии Камбоджи с Вьетнамом оставался в силе. В середине 1968 года Кео Меас, один из высокопоставленных членов партии, был отправлен в Ханой с бумагами, предназначенными для находившихся там камбоджийских коммунистов. Три из этих документов — посвященные Самлауту, народной войне и размышлениям на тему мировой революции — рассматривались на пятнадцатидневной учебно-подготовительной встрече камбоджийских коммунистов в Ханое. На закрытии встречи один из членов вьетнамской партии сказал присутствовавшим кхмерам, что им еще не пришло время возвращаться домой и что камбоджийской революции придется подождать освобождения Южного Вьетнама. [139]
139
См. признание Сок Нхана, а также Training Khmers in Nirth Vietnam, документ ЦРУ в архиве Пайка (Камбоджа, март 1973). См. также: Kiernan. НРР. р. 280. Кео Меас оставался во Вьетнаме и Китае до 1975 года и подвергся чистке в 1976. В декабре 1972 года в Пекине, куда его перевезли из Ханоя, скончался от болезни Сон Нгок Минь. После 1979 года он стал героем в Камбодже — в Пномпене в честь него была названа улица, а его портрет появился на банкноте достоинством в 100 риелей.
По иронии судьбы, пока красные кхмеры боролись за то, чтобы остаться на плаву, отступая под натиском армии Лон Нола, их главный противник, Нородом Сианук, находился примерно в том же положении. Вначале 1969 года его режим одолевал ряд «противоречий» (тумноах), и, не зная об этом, он подвергся «исправлению идеологических и практических ошибок», проведенному коммунистами. Как сказал Оук Боун Чхоём Сержу Тиону в 1981 году, «Сианук начал нападать на движение, чиновники конфисковали землю… Мы воспользовались этим, чтобы вести пропаганду против него». Вооруженное сопротивление режиму Сианука привело к военным репрессиям, которые, в свою очередь, ввели в сопротивление еще больше людей. Доходы правительства падали, поскольку из-за военного времени каучуковые плантации давали меньше продукции и все больше и больше риса продавалось на черном рынке. Население продолжало расти, тогда как налоги зачастую не собирались. Когда Вторая индокитайская война, которой принц всеми силами старался избежать, все-таки захватила территорию Камбоджи, небольшая армия партизан начала убивать от двадцати до тридцати камбоджийских солдат в месяц. Ситуация в стране стала слишком сложной — Сианук был не в состоянии ею управлять. Он никогда не был хорошим слушателем и в ответ произносил все более длинные речи, снимал фильмы и искал новых заграничных союзников. [140]
140
См.: D. Chandler. Tragedy, chapter 5; C. Meyer. Derriore le sourire khmer. Paris, 1971, p. 283–385; Martin. Le mal cambodien, p. 119 и далее.
К этому времени у Сианука едва ли оставались какие-то влиятельные друзья. Один западный дипломат заметил, что за всю свою карьеру ему не доводилось еще наблюдать такого огромного разрыва между правителем страны и ее средним классом. Для красных кхмеров принц стал неотделим от Лон Нола. Кампании Сианука против радикально настроенных студентов, жестокое подавление Самлаутского восстания и дипломатическое сближение с Соединенными Штатами превратили возможность создания единого фронта в весьма отдаленную перспективу. Между тем поддержка принца со стороны элиты продолжала слабеть по причине падения доходов. «Золотая молодежь», разочарованная неспособностью Сианука обеспечить правосудие и рабочие места, стала сочувствовать коммунистам. Другие, не настолько политизированные, устали от бесконечных монологов принца, от его самолюбования и отталкивающего окружения.
В середине 1969 года Сианук возобновил дипломатические отношения с Соединенными Штатами, тем самым потеряв поддержку немногочисленных радикальных сторонников, которые у него еще имелись. Возможно, он надеялся на то, что американцы окажут ему военную помощь и не допустят дальнейшего проникновения вьетнамских коммунистов на территорию Камбоджи. Но у нового американского президента Ричарда Никсона были другие планы относительно кхмеров.
Никсон являлся активным сторонником вывода американских войск из Вьетнама. Чтобы провести эту операцию, он начал бомбардировки баз вьетнамских коммунистов и их войск в Камбодже. Сведения об этих бомбардировках, начавшихся в марте 1969 года, держались в тайне от американского народа. Знал ли об этом Сианук или его поставили перед фактом, остается загадкой. В любом случае, бомбардировки продолжались больше года. На территорию Камбоджи было совершено свыше трех тысяч воздушных налетов. Народное возмущение нарастало. Тысячи молодых людей и девушек уходили к партизанам. В периоде 1968 по 1970 год количество вооруженных партизан увеличилось более чем вдвое; к 1970 году около четырех тысяч камбоджийцев противостояли лучше вооруженной, но не слишком хорошо обученной пномпеньской армии. Еще одним последствием американских бомбежек стало продвижение вьетнамских войск вглубь Камбоджи: они спасались от ударов с воздуха. Шаг за шагом Камбоджа втягивалась в Индокитайскую войну.