Чтение онлайн

— Вы же помните, что сегодня начинается большая королевская охота, которую все так ждали…

— Конечно, мессир де Мариньи: весь Консьержери уже неделю, как только об этом и говорит. Но по моим сведениям, гигантский вепрь, которого королевские егеря выслеживали целых две недели, вчера вечером прошёл через расставленные кордоны загонщиков в самую глубь дубравы Руврэ. Выследить его там теперь будет очень непросто. Думаю, что король Филипп будет очень недоволен.

Де Мариньи удивлённо вскинул брови:

— Действительно?! Но я об этом ничего не слышал!

Хранитель большой королевской печати лишь усмехнулся ему в ответ и, многозначительно подняв указательный палец, негромко произнёс:

— Да, мессир, вы правы. Об этом ещё никто в Консьержери не слышал.

Ангерран де Мариньи ненадолго замолчал, обдумывая услышанное, потом, так же тихо, как и де Ногаре, он спросил:

— Мой друг, что вы имеете в виду? Вы говорите какими-то загадками или это не более чем шутка? Если последнее — верно, то я вас не совсем понимаю.

Лицо Гийома де Ногаре стало совершенно серьёзным, и это не укрылось от внимательного взгляда коадьютора:

— То, что вепрю удалось скрыться от загонщиков, конечно весьма печально, но даже если бы это было не так, я думаю, что нашему благословенному королю найдётся чем заняться и без охоты на дикого зверя — её-то всегда можно будет начать на день позже. Дело в том, что сегодня кое-что произойдёт, и это кое-что настолько важное, что заслуживает того, чтобы наш светлейший король за ним пронаблюдал лично…

На этих словах де Ногаре сделал небольшую, но многозначительную паузу. Глаза коадьютора засветились живым интересом:

— Прошу вас, продолжайте, мессир де Ногаре. Я вас очень внимательно слушаю.

— По моим сведениям, сегодня в Париже появится не кто иной, как сам Великий магистр храмовников. Конечно же: он прибудет в город не один, а в сопровождении сильного отряда из братьев-рыцарей и пехотинцев, но поверьте — все они будут охранять не его…

Хранитель большой королевской печати вновь многозначительно замолчал, и Ангерран де Мариньи, уже окончательно им заинтригованный, нетерпеливо поощрил его жестом руки и энергичным кивком головы:

— Говорите же, мессир!

— Я получил тайное письмо, в котором чётко указывается, что этот отряд будет сопровождать архив и реликвии ордена, которые будут перевозиться на телегах. Однако лично я уверен в том, что де Моле наконец определился со своей главной резиденцией — это будет французское командорство храмовников — неприступный Тампль.

— Если это и так, то что это нам даёт?

— А даёт нам это уверенность в том, что с архивом и реликвиями из Святой земли, тамплиеры привезут сюда, в свою новую главную резиденцию и ещё кое-что. Это — казна, и теперь она будет у нас под боком.

В кабинете коадьютора снова повисла тишина. Де Ногаре знал, что Ангерран де Мариньи так же относится к храмовникам, как и он сам. У него были основания так думать, и в этой своей уверенности он был прав…

Будучи мудрым и прозорливым политиком, коадьютор короля Франции не мог забыть о том, как Великий магистр Жак де Моле развеял в прах блестящую идею Филиппа Красивого стать следующим Великим магистром ордена Бедных рыцарей Христа и Храма Соломонова.

Дело было так. Король, прекрасно понимал, что после потери всех своих владений и крепостей в Леванте, тамплиеры — рано или поздно — будут вынуждены вернуться в свою главную провинцию, которая традиционно поставляла в его ряды новых рыцарей и воинов, то есть — во Францию. А раз так, то и все свои ценности, в том числе и свою огромную (по упорно наполнявшим Францию слухам) казну, они привезут с собой.

На то, чтобы отобрать накопленные храмовниками средства силой, осознавая мощь и влияние крестоносцев, а также всестороннюю поддержку их ордена Папами, Филипп решиться не мог. Его противостояние с нынешним Папой Климентом V было в самом разгаре. Даже с учётом того, что влияние понтифика на внутреннюю политику христианских государей сейчас было крайне слабо, а сам Папа оказался фактически запертым в Авиньоне и находился там под неусыпным контролем Французского двора, открыто напасть на один из главных папских военно-монашеских орденов было бы, со стороны французского короля, довольно опрометчивым шагом.

Действовать в такой ситуации нужно было как-то иначе, и Филипп Красивый, не без «доброго» совета Гийома де Ногаре, сделал очень интересный и неожиданный для всех политический ход.

Он задумал получить в своё распоряжение всё разом: не только орденскую казну, но и всю мощную военную систему крестоносцев, со всеми их крепостями, замками, домами и портами. Однако осуществить свой план он решил не силой оружия, как мог бы попытаться это сделать любой другой, не столь изощрённый в борьбе за власть монарх или влиятельный сеньор, а исключительно силой политической хитрости.

План французского короля был прост. Он основывался на том, что Великий магистр ордена Бедных рыцарей Христа и Храма Соломонова был уже в весьма солидных годах, и старые раны вкупе с лишениями военных походов основательно подорвали его здоровье.

Памятуя об этом, Филипп Красивый подал на имя Жака де Моле официальное прошение, в котором «смиренно» просил Великого магистра о своём приёме в орден, но только в качестве его почетного рыцаря.

Расчёт короля Филиппа был направлен на то, что Великий магистр, рассматривая его прошение, не сможет не учесть получаемые при его удовлетворении очевидные преимущества.

Например, имея в своих рядах такого, пусть и лишённого чёткого положения в орденской иерархии, но имеющего за своей спиной одно из сильнейших государств Европы, почётного рыцаря, орден безмерно укрепил бы свои позиции, уверенно выйдя на уровень межгосударственной европейской политики.

Более того, стань французский король почётным рыцарем-тамплиером, вполне реальной становилась и организация под руководством ордена Храма нового крестового похода, который, при деятельной поддержке французской короны, мог закончиться освобождением от мусульманского владычества не то что Гроба Господня, но и всего Леванта, с восстановлением на его землях уничтоженных сарацинами христианских королевств.

Однако, с другой стороны, всего этого могло и не случиться, и Жак де Моле, будучи мудрым и осторожным политиком, увидел в прошении французского короля куда как более реальные и грустные для ордена Храма перспективы. Для него, привыкшего раскрывать замыслы куда как коварнейших, чем Филипп Красивый, правителей Востока, они были очевидны преследуемой королём конечной целью.

Она — эта цель — заключалась в следующем. Во-первых — став почётным рыцарем ордена, французский король использовал бы всю свою силу и коварство для того, чтобы Великий магистр поскорее отправился на встречу с Петром и Павлом.