Чтение онлайн

В конце 1953 г. ЦРУ подготовило первое предложение по операции, названной им PB/Success, - "общий, всеобъемлющий план комбинированных открытых и тайных операций крупного масштаба" в Гватемале. Оно начиналось с перечисления проступков Арбенса. Он превратил Гватемалу в "ведущую базу операций коммунистов, находящихся под влиянием Москвы, в Центральной Америке", установил "бюрократию с преобладанием коммунистов" и проводил "агрессивно ужесточающуюся антиамериканскую политику, направленную непосредственно против американских интересов".

"ЦРУ поставило во главу угла оперативную работу по сокращению и возможной ликвидации власти коммунистов в Гватемале", - говорилось в заключении документа. "Получено соответствующее разрешение на тесное и оперативное сотрудничество с Министерством обороны, Государственным департаментом и другими правительственными учреждениями в целях поддержки выполнения поставленной ЦРУ задачи".

Это разрешение могло исходить только от Эйзенхауэра. Вскоре после его получения Аллен заявил своим подчиненным, что эта операция является "самой жизненно важной в агентстве".

"Аллен Даллес стал исполнительным агентом проекта PB/Success [и] поддерживал тесную связь с планированием через личных помощников", - пишет историк разведки Джон Прадос. "Ключевые разговоры проходили в кабинете самого Аллена Даллеса.... [Он] округлил бюджет ЦРУ до крутых 3 млн. долл., когда отправился в Белый дом просить денег".

Арбенс, не зная об этих разбирательствах, продолжал вести себя вызывающе. В начале 1954 г. он заявил, что "Гватемала сама решает, какая у нее должна быть демократия", и потребовал от внешних держав относиться к латиноамериканским странам не только как к "объектам монополистических инвестиций и источникам сырья". Time назвал это "самым откровенным прокоммунистическим заявлением, которое когда-либо делал президент".

Пока продолжалось планирование "PB/Success", Аллен начал другую операцию в Центральной Америке, менее масштабную, но, возможно, более разрушительную. У него и Фостера возникла сильная неприязнь к другому откровенному демократу этого региона - президенту Коста-Рики Хосе Фигерасу. Фигерас был избран на пост президента в 1953 г. после победы над восстанием, поддержанным коммунистами, что должно было сделать его героем в Вашингтоне, тем более что он получил образование в США, женился на американке и глубоко проникся принципами "Нового курса". Однако, придя к власти, он провел земельную реформу и упразднил костариканскую армию. Хуже всего то, что он постоянно осуждал диктаторов Центральной Америки и стран Карибского бассейна - союзников США, поощрял заговоры против них и давал убежище многим заговорщикам, в том числе коммунистам. Коста-риканские землевладельцы, мечтавшие свергнуть Фигераса, обратились к Аллену. Тот отнесся к ним с пониманием. В середине 1954 г. сенатор Майк Мэнсфилд из штата Монтана публично обвинил ЦРУ в прослушивании телефонных разговоров Фигераса, что, по его словам, могло оказать "огромное влияние" на ситуацию в регионе. Это не помешало Аллену поощрять заговорщиков против Фигераса, но они потерпели неудачу по двум причинам. Во-первых, Аллен был занят свержением Арбенса в соседней Гватемале; во-вторых, поскольку в Коста-Рике не было армии, у него не было инструмента, с помощью которого можно было бы осуществить переворот. Тем не менее, этот эпизод отразил нечто удручающее в политике, которую Фостер и Аллен проводили на "заднем дворе" Америки. Они поддерживали диктаторов этого региона, одновременно работая над подрывом его немногочисленных демократий.

"Нашим главным врагом, - вспоминал Фигерас после мирного ухода с поста президента в 1958 году, - был мистер Джон Фостер Даллес, защищавший коррумпированные диктатуры".

Одним из самых странных аспектов подхода братьев Даллесов к Латинской Америке было то, что, нападая на лидеров Гватемалы и Коста-Рики, они с радостью принимали президента Боливии, который был в некотором смысле более радикальным, чем любой из них. Боливийский лидер Виктор Пас Эстенсоро пришел к власти в 1952 г. в результате жестокого восстания, поддержанного вооруженными рабочими и влиятельными марксистскими фракциями, а не в результате выборов, как это сделали Арбенс и Фигерас. В своей первой первомайской речи Пас обвинил США в попытке саботажа экономики Боливии путем манипулирования мировым рынком олова, основного экспорта страны, и пообещал в ответ наладить более тесные связи с коммунистическими странами. Вскоре после этого он национализировал стратегические запасы олова и вольфрама в своей стране. При этом официальная позиция США, озвученная помощником госсекретаря Джоном Морсом Кэботом, заключалась в том, что правительство Паса "искренне стремится к социальному прогрессу", в то время как Арбенс "открыто играет в коммунистическую игру". Представитель Госдепартамента оправдывал американскую помощь Боливии странным объяснением, что правительство Паса "скорее марксистское, чем коммунистическое". Пока он говорил, администрация Эйзенхауэра затягивала петлю вокруг Гватемалы.

Ученые, размышлявшие над этим парадоксом, предлагают различные объяснения. "Боливия находилась далеко от США и Панамского канала, и не было возможности подготовить армию эмигрантов для вторжения в страну или создания другого правительства", - пишет один из них. "Гватемала находилась рядом, у нее было морское побережье, имелся альтернативный режим, а местных сатрапов в Никарагуа или Гондурасе можно было подкупить или убедить оказать помощь при вторжении.... Боливийские лидеры... устранили всех коммунистов из правительственных учреждений.... Гватемальские лидеры не проявили такой гибкости, не проявили сопоставимого понимания обязательств добрососедства, не признали, что, чтобы избежать уничтожения, они должны изгнать коммунистов из своей администрации."

Соединенные Штаты уже несколько десятилетий не свергали центральноамериканских лидеров, и Арбенз, возможно, полагал, что они вышли из практики или больше не занимаются этим бизнесом. Если это так, то он просчитался. Как и Моссадег, он не понял всей остроты страха перед холодной войной, охватившего Вашингтон. Он считал свою программу реформ не более радикальной, чем "Новый курс", не понимая, что многие представители новой республиканской элиты, включая Фостера, считали "Новый курс" отвратительным.

Фостер и Аллен были вынуждены напасть на Арбенза во многом по тем же причинам, что и на Моссадега. Мир, который сформировал их, основывался на предпосылке, что могущественные страны, особенно США, имеют право определять условия торговли со странами, чьи ресурсы и рынки они жаждут получить. Моссадег и Арбенз отвергли эту предпосылку. Их репрессии против корпораций позволили Фостеру и Аллену предположить, что они служили советским целям. Две причины для нанесения ударов - защита корпоративной власти и сопротивление коммунизму - слились в одну.

В рассекреченных стенограммах упоминается лишь один момент, когда один из дипломатов Госдепартамента, оставшийся неназванным, поставил под сомнение этот консенсус. Этот сотрудник дипломатической службы предположил, что Арбенз может быть всего лишь доморощенным националистом, не связанным с Кремлем. Не успел он сказать больше, как заместитель министра иностранных дел Уолтер Беделл Смит, всегда лояльный Эйзенхауэру, оборвал его.

"Вы не знаете, о чем говорите", - сказал Смит обидчику. "Забудьте эти глупые идеи и давайте продолжим нашу работу".

* * *

В 1950-е годы в ЦРУ пришли тысячи новых сотрудников, но, поскольку агентство по-прежнему оставалось в высшей степени секретным, Аллен не рассматривал традиционные методы найма. Вместо этого он использовал традиционных рекрутеров: профессоров колледжей, деканов и президентов. Это обеспечило незаметное привлечение на секретную службу "лучших людей" Америки. Кроме того, это способствовало инбридингу, в результате которого агентство превратилось в кокон группового мышления и самоуверенности.

Агенты, пришедшие в компанию в бытность Аллена директором, ощущали восторг от того, что отправились в грандиозный крестовый поход. Один из них вспоминал об этом полвека спустя:

Вербовщик ЦРУ спросил у президента моего колледжа, есть ли среди студентов те, кого может заинтересовать карьера в ЦРУ. Президент выбрал несколько студентов, изучающих политологию, и меня, изучающего английский язык. Я уверен, что он выбрал меня, потому что знал, что я коварный сукин сын. До того, как стать президентом студенческого корпуса на младших курсах, я занимался всякими адскими делами, которые в какой-то степени продолжались и после того, как я стал президентом студенческого корпуса. Другой причины не было. Я годами не читал газет, полностью погрузившись в творчество таких писателей, как Чосер, Мильтон, Шекспир и Йитс. Я понятия не имел, что такое ЦРУ. Однако я был курсантом программы ROTC ВВС, что означало трехлетнее обязательство служить в ВВС после окончания университета. Рекрутер произвел на меня впечатление, и я был склонен продолжить обучение, но трехлетнее обязательство стояло на пути. Когда рекрутер сказал мне, что он освободит меня от трехлетних обязательств по ROTC на полпути, я отдал честь и сказал, что готов. Все получилось так, как он и обещал.