Чтение онлайн

В течение первых четырех лет работы Аллена на посту директора центральной разведки Эйзенхауэр неоднократно защищал его и прислушивался к его мнению. Он принял совет Аллена продолжать поддерживать Дьема в Южном Вьетнаме, хотя его личный посланник настаивал на обратном; он отклонил предложение генерала Дулиттла уволить Аллена; он проигнорировал критику Киллиана по поводу административных способностей Аллена. Следуя этой схеме, он проигнорировал совет по разведке, когда тот рекомендовал ему ограничить полномочия Аллена.

Нация, пришедшая голосовать 6 ноября 1956 г., была процветающей и в целом единой внутри страны, несмотря на шум, вызванный тем, что впоследствии станет движением за гражданские права. То, чего она опасалась, находилось за рубежом. За несколько недель до выборов советские танки вошли в Будапешт, а три страны вторглись в Египет. Это не казалось подходящим моментом для смены президентов. Эйзенхауэр был переизбран подавляющим большинством голосов, сохранив не только свою должность, но и должности госсекретаря и директора центральной разведки.

В своей второй инаугурационной речи 20 января 1957 г. Эйзенхауэр описал мир таким, каким он и большинство американцев его видели.

"Разделяющей силой является международный коммунизм и власть, которую он контролирует", - заявил он. "Замыслы этой власти, темные по цели, ясны на практике. Она стремится навсегда решить судьбу тех, кого она поработила. Она стремится разорвать узы, объединяющие свободных. Она стремится захватить и использовать в своих интересах все силы перемен в мире, особенно нужды голодных и надежды угнетенных".

Определив масштаб этой угрозы, Эйзенхауэр поклялся, что Соединенные Штаты будут противостоять ей, где бы она ни возникла. В этом заключалась суть доктрины "сдерживания", которая определяла американскую внешнюю политику на протяжении целого поколения.

"Мы признаем и принимаем свою глубокую причастность к судьбам людей во всем мире", - сказал Эйзенхауэр. "И поэтому молитва нашего народа выходит далеко за пределы наших границ, в широкий мир нашего долга и нашей судьбы".

Вьетнам был тем местом "далеко за пределами наших границ", где Эйзенхауэр вместе с Фостером и Алленом видели наибольшую опасность. Однако их усилия по подрыву Хо не увенчались успехом. Тщательно спланированные американские операции привели к гибели двух иностранных лидеров, но Хо оказался более стойким.

Это заставило Фостера и Аллена искать новую цель. В течение первых четырех лет своего пребывания в должности они почти беспрепятственно переходили от Моссадега к Арбензу и Хо. Когда президентские выборы остались позади, они приступили к выбору следующей жертвы.

8. ПРЕЗИДЕНТ В СОСТОЯНИИ АЛКОГОЛЬНОГО ОПЬЯНЕНИЯ

Редко кто из глав государств ожидал визита в США с таким нетерпением, как президент Индонезии Сукарно. Американская история завораживала его. В детстве он проводил долгие вечера в воображаемых беседах с Вашингтоном, Джефферсоном и Линкольном. В своей речи на открытии Бандунгской конференции 18 апреля 1955 г. он призвал азиатских и африканских лидеров к "битве против колониализма", а затем спросил их: "Знаете ли вы, что сегодня - знаменитая годовщина этой битвы? 18 апреля 1775 года Пол Ревир проехал в полночь по сельской местности Новой Англии, предупреждая о приближении британских войск и начале американской войны за независимость, первой успешной антиколониальной войны в истории".

Сукарно проводил большую часть своего времени в поездках по Индонезии, которые часто длились неделями, не оставляя времени для зарубежных поездок. Однако в 1956 г., после семи лет пребывания у власти и превращения в одного из самых притягательных лидеров мира, он выразил заинтересованность в посещении Соединенных Штатов. Джон Фостер Даллес отнесся к этому с сомнением. Он не любил Сукарно не только за его нейтралистскую политику, но и за его личный стиль, который был откровенно гедонистическим и сопровождался парадом жен и подруг. Тем не менее, эта возвышающаяся фигура представляла собой стратегический приз. Фостер преодолел свои сомнения и рекомендовал Эйзенхауэру пригласить его.

"Как лидер и олицетворение борьбы своего народа за независимость, президент Сукарно занимает уникальное положение в Индонезии, крупнейшем и наиболее населенном государстве Юго-Восточной Азии", - писал он в служебной записке на имя президента. "Усилия, которые он прилагал всю жизнь, чтобы отделить Индонезию от голландского политического и экономического влияния, предопределили его отношение ко многим аспектам западного экономического и политического развития.... Я считаю, что мы можем расширить его кругозор и углубить его понимание благодаря визиту в Соединенные Штаты".

Фостер и вице-президент Никсон были в Национальном аэропорту, чтобы встретить Сукарно, когда он прибыл 16 мая 1956 года. Индонезийский лидер был, как всегда, элегантен в безупречно сшитом кителе, черной фетровой шляпе, солнцезащитных очках и с инкрустированной дубинкой. Когда он увидел оживленную толпу - двадцать пять тысяч человек пришли поприветствовать его, - он оторвался от своих телохранителей и бросился внутрь, пожимая руки, целуя и даже присев на корточки, чтобы представиться маленькому мальчику в ковбойском костюме. Наконец он вернулся к протоколу и вместе с госсекретарем и вице-президентом поехал в Белый дом. Эйзенхауэр ждал его у портика.

Их встреча была приятной, хотя лидеры двух стран не смогли разрешить свои разногласия. Сукарно возражал против американской поддержки голландских притязаний на западную часть Новой Гвинеи, на которую также претендовала Индонезия. Эйзенхауэр, следуя совету Фостера, не пошел на уступки и не предложил Сукарно никакой новой помощи. Лидеры двух стран перешли к светской беседе. Эйзенхауэр рассказал, что его любимым актером является Рэндольф Скотт, что неудивительно, поскольку во многих фильмах Скотта, таких как "Пограничный маршал" и "Незнакомец с ружьем", он играл роль, которую Эйзенхауэр представлял как свою собственную: морального законника, который неохотно применяет насилие для умиротворения опасных мест.

Вечером на государственном ужине Сукарно тепло отозвался о Соединенных Штатах. "Я - коричневый человек, индонезиец, азиат", - сказал он. "Но вы принимаете меня как друга. Разве это не настоящая демократия?"

Сукарно очаровал американцев. Он сказал им, что "влюблен в вашу страну" и приехал, чтобы "оценить вас по достоинству". Репортеры роились вокруг него. Их репортажи выходили под заголовками "Сукарно покорил Вашингтон" и "Президент Индонезии поразил столицу; он прервал турне, чтобы поцеловать дам, погладить младенцев". Газета New York Times назвала его "чувствительным азиатским националистом", обладающим "открытым и демократичным характером, очень похожим на характер среднего американца". Ожидание было велико, когда он прибыл на Капитолийский холм для выступления на совместном заседании Конгресса. Он не разочаровал и неоднократно прерывался аплодисментами, даже когда утверждал, что национализм, а не коммунизм, является самой мощной политической силой в мире.

"Поймите это, и вы получите ключ к пониманию большей части послевоенной истории", - сказал он. Если этого не понять, то никакие размышления, никакие словесные потоки и никакая "Ниагара" долларов не принесут ничего, кроме горечи и разочарования".

Сукарно закончил свою речь пожеланием, чтобы Бог "дал нам, Америке и Индонезии, самую лучшую дружбу, которая когда-либо существовала между народами". На следующий день в сопровождении своего двенадцатилетнего сына Гюнтера он отправился в двухнедельное турне по США. В Нью-Йорке ему устроили парад с бегущей строкой, а затем он начал паломничество, чтобы почтить память воображаемых спутников своей юности. Он посетил Маунт-Вернон, Монтичелло, Индепенденс-холл, а также места, связанные с Линкольном, в Спрингфилде (штат Иллинойс). К ним добавились Ниагарский водопад, Гранд-Каньон и Диснейленд, где его сопровождал сам Уолт Дисней и где он сфотографировался за рулем бамперной машины "Дамбо" вместе со своим сыном. Кульминацией поездки стал Голливуд - место, о котором мечтал сам сибарит. Одна из звезд, с которой он хотел встретиться, Ава Гарднер, была в Европе и не смогла принять его, но другая его любимица, Мэрилин Монро, прилетела из Канады, где она снимала фильм "Автобусная остановка", чтобы присутствовать на вечеринке в его честь в отеле Beverly Hills и спеть для него.