Чтение онлайн

Колонисты, которых привлекали донатарии, получали довольно крупные земельные участки, с которых выплачивали две десятины, одну церкви, другую – короне. Как вассалы донатария, колонисты мужского пола обязывались к несению военной службы в случае необходимости – небольшой контингент королевских солдат не мог обеспечить надежную защиту от врагов (индейцев, французов и испанцев), так что каждый поселенец рядом с лопатой держал саблю и ружье. Освоение земель сдерживалось острой нехваткой рабочей силы, поэтому колонистам пришлось перейти к насильственному обращению индейцев в рабов. К середине XVI века стало ясно, что идея с капитанствами себя не оправдывает, и в 1548 году король Жуан Третий учредил должность генерал-губернатора Бразилии, который должен был обеспечивать в колонии «справедливость, правосудие и соблюдение интересов королевской казны». Права донатариев были существенно урезаны, отныне они не чувствовали себя «тенью короля», а превратились в подобие наместников, подчиняющихся губернатору. Губернаторской резиденцией стал основанный в бухте Баия-де-Тодос-Сантос город Сидаде-ду-Сан-Сальвадор-да-Баия-де-Тодос-ос-Сантос, ныне известный как Сальвадор, столица штата Баия.

Помимо прочего, генерал-губернаторам поручалось оказывать противодействие нападениям на мирных индейцев и обращению их в рабов. Не стоит искать гуманизм там, где его не было и в помине, – все упиралось в практические соображения. Прежде всего, в Лиссабоне поняли, что для короны гораздо выгоднее сделать из туземных жителей податное сословие, нежели обращать их в рабов, ведь взимаемые подати пополняют королевскую казну, а рабы способствуют обогащению своих непосредственных хозяев. Кроме того, французы не прекращали попыток использования индейцев в борьбе с португальцами и нужно было лишить их такой возможности. Однако же король находился за океаном, губернатор сидел в Сальваторе, а на местах всеми делами заправляли богатые плантаторы-фазендейро [9] , которые не желали платить за то, что было можно получить даром, и потому продолжали охотиться за индейцами. Если же индейцев нанимали на работу, то поступали с ними бесчестно, оплачивая их труд по мизерным ставкам. Для того чтобы свести концы с концами, индейцам приходилось регулярно брать взаймы у своих работодателей, и по истечении определенного времени долг вырастал настолько, что выплатить его не было никакой возможности, и «свободный» индеец превращался в закрепощенного раба, который не мог уйти от хозяина-кредитора. Как гласит старая португальская поговорка, «Хоть на жаркое, хоть в суп, а все равно быть курице съеденной».

Карта капитанств Бразилии. 1763

Первым генерал-губернатором был назначен еще один представитель фамилии де Соуза по имени Томе, памятник которому установлен в Сальвадоре на площади, названной в его же честь. Томе де Соуза заслуживает почета, потому что он сделал многое для того, чтобы наладить жизнь в Бразилии. На первом месте для него стояли закон и справедливость, без которых не может быть нормальной жизни. Твердой рукой Томе де Соуза обуздал донаритариев, которые, пользуясь бесконтрольностью, творили в своих владениях что им вздумается и так же жестко усмирял индейцев, изгоняя и истребляя тех, кто проявлял враждебность. Ангелом он не был, да и добрым человеком его назвать нельзя, но в то время Бразилии требовался именно такой руководитель.

Ближайшими помощниками генерал-губернатора были главный судья, главный казначей, капитан-майор, командовавший вооруженными силами, и алькальд-майор, которому подчинялось местное ополчение. Формально Томе де Соуза был губернатором капитанства Баия, которое корона выкупила у донатария, но на деле ему подчинялись все капитанства колонии.

Действия Соузы в какой-то мере смягчались деятельностью прибывших с ним иезуитских миссионеров, главой которых был Мануэл да Нобрега, происходивший из знатной сановной семьи. Иезуитов пригласил в Бразилию король Жуан Третий, придававший первостепенное значение обращению туземных жителей в христианство. Примечательно, что в самом начале колонизации индейцев считали дикарями, неспособными воспринять христианское учение, но в 1537 году папа римский Павел Третий издал буллу [10] , в которой коренные жители Америки признавались «настоящими людьми», могущими стать добрыми христианами.

Иезуиты оставили о себе добрую память. В отличие от фазендейро, они не стремились закабалять или порабощать индейцев, обучали их грамоте и ремеслам, справедливо оплачивали их труд, бесплатно лечили и предоставляли выходные по воскресным и праздничным дням. В миссиях устанавливалось самоуправление – так индейцев приучали к административной деятельности. Помимо общей земли, доход с которой шел на обеспечение существования миссии, каждой индейской семье выделялся земельный участок, урожай с которого был собственностью этой семьи. Иногда миссионерам ставят в вину ограничение свободы их подопечных, которым запрещалось выходить за пределы миссий, но это ограничение было вынужденным и делалось для того, чтобы соплеменники-язычники не сбивали новообращенных христиан с избранного пути.

Деятельность иезуитов вызывала большое недовольство у фазендейрос [11] , которые считали, что святые отцы «портят» индейцев, поднимая их на одну ступень с белыми людьми. Нередко дело доходило до нападений на миссии, которые, по сути, превращались в столкновения между индейцами – одни шли на поводу у фазендейрос, а другие защищали свою миссию. Противоречия между светской знатью и духовенством обострились в 1553 году, когда на место отозванного в Лиссабон Томе де Соузы прибыл Дуарте да Кошта. Глава епархии Сан-Сальвадор-де-Баия Перо Сардинья, обладавший прямым и независимым характером, позволил себе публичную критику поведения губернаторского сына Альваро да Кошты, после чего губернатор и епископ вступили в открытую конфронтацию. Теперь уже фазендейрос громили миссии с одобрения губернатора, помогая ему в борьбе с епископом и всем духовенством. Конфликт предсказуемо закончился победой светской власти над духовной. В июне 1556 года епископ отбыл в Лиссабон, чтобы найти защиту у короля, но корабль, на котором он плыл, потерпел крушение у северо-восточного побережья Бразилии. Троим морякам удалось спастись, а все остальные, включая и несчастного епископа, были съедены индейцами (так, во всяком случае, рассказали спасшиеся).

Одной из миссий, основанных Мануэлем да Нобрегой при содействии его ближайшего помощника Жозе ди Аншиеты, стала коллегия Сан-Паулу-душ-Кампуш-ди-Пиратининга, первую мессу в которой отслужили 25 января 1554 года. Со временем небольшое поселение выросло в город Сан-Паулу, численность населения которого (вместе с пригородами) превышает двадцать миллионов человек.

С 1538 года французский король Франциск Первый начал решительно и безжалостно бороться с еретиками. 1 июня 1540 года в Фонтенбло был издан эдикт о беспощадном истреблении еретиков-гугенотов, которые были протестантами кальвинистского толка. Кальвинистов короли не любили гораздо больше, чем лютеран [12] , которые, при всем своем еретичестве, признавали над собой королевскую власть, в то время как для кальвинистов выше всего стояла община.

Французский адмирал Николя Дюран де Вильеганьон хотел помочь гугенотам найти безопасное убежище за пределами Франции и с этой целью обратил внимание на Бразилию. В ноябре 1555 года Вильеганьон приплыл на двух кораблях в залив Гуанабара [13] , захватил остров Серигипи и построил здесь форт, названный в честь Гаспара де Колиньи, будущего лидера гугенотов. Колиньи был другом Вильеганьона и приближенным короля Генриха Второго, сменившего на троне Франциска. Генрих был не прочь наконец-то закрепиться в Южной Америке, и по его приказу Колиньи занимался организацией экспедиции, так что нет ничего удивительного в том, что форт назвали в его честь. На побережье, там, где сейчас находится Фламенго (район Рио-де-Жанейро), французы основали поселение, которое назвали Анривиллем в честь Генриха Второго.

По своему обыкновению, французы заключили союз с индейцами, которые уже год как воевали с португальцами, составив коалицию из нескольких племен, известную как Конфедерация Тамойо. Индейцы рассматривались не только как военные союзники, но и как рабочая сила. Четырех сотен колонистов, приплывших вместе с Вильеганьоном, было недостаточно для быстрого обустройства на месте, особенно с учетом того, что многие из них не были намерены изнурять себя тяжелым физическим трудом. В то время заокеанское будущее рисовалось европейцам в следующем ключе: «Туземцы будут на меня работать, а я стану жить в свое удовольствие».

Охотники племени Бооткудо

(Айморес)

Помимо кальвинистов, среди колонистов были и католики (в основном преступники, выбравшие эмиграцию вместо смертной казни), так что очень скоро начались распри на религиозной почве. Сам Вильеганьон, при всем своем сочувствии протестантам, оставался убежденным католиком и часто вступал в дискуссии с ними. В конечном итоге дело закончилось тем, что протестанты были изгнаны из островной крепости в Анривилль.

Отношения с индейцами испортились очень скоро. Во-первых, индейцев перестали интересовать вещи, получаемые от французов за работу. Потребности у «первобытных дикарей» были минималистичные – если есть один нож, то зачем нужен второй? К тому же французы действовали точно так же, как и все прочие колонизаторы – со временем старались увеличивать объемы работ, снижая при этом оплату. Во-вторых, не всем индейцам было по душе сожительство их женщин с колонистами. Вильеганьону такая практика не нравилась, и он пытался настаивать на заключении церковных браков с индианками, надеясь одним махом приобрести две выгоды – искоренить грех и упрочить связи с местным населением. Из хорошего намерения получился плохой анекдот – в феврале 1556 года вспыхнул мятеж, который возглавил переводчик, первым женившийся на индианке по принуждению Вильеганьона. Неподчинение стало в колонии обычным делом, поскольку у мятежников всегда был под рукой спасительный выход – можно было сбежать к индейцам, которые безжалостно съедали всех попавших в их руки португальцев, но к французам, как к своим «друзьям», относились хорошо.