Бредущая по мирам
Шрифт:
– Идем, - говорит Дениза Ферлану.
Они находят нас за деревьями.
Вскоре мы подходим к деревне.
– Это королевство Колиты,- говорит Ферлан.
И ни одного человека нет на улице. Ворота, оторванные, и камни, когда-то бывшие оградой, лежат на земле, и большая часть их превращена в серую пыль.
Только две виселицы стоят у входа.
– Это работа Ады,- говорит Ферлан.- Ее стиль - все развалить. Колита бы сожгла.
– Зачем?
– шепчет Дениза. Она стремительно бледнеет, но лицо ее спокойно, лишь тоска бьется мерцает в глазах.
На столбах написано:
" Мятеж – это измена короне и Колдении. Все мятежники будут убиты ".
Мы осторожно подходим ближе.
Ветер бьется о ставни домов. Многие двери сорваны с петель.Трупы валяются на улице. У лежащих людей в лицах - серых и бледных, обескровленных, нет искры жизни... и видно, что душа уже покинула тело. Глаза не блестят и напоминают рыбью чешую.
Женщина надрывно воет, обнимая мертвого ребенка лет шести.
Увидев нас, она даже не пробует сбежать, вместо этого просит:
– Убейте, убейте меня! Я бросила его, я оставила. Меня не было рядом. Я виновата!
– надрывно кричит она.
– Ты не смогла бы помочь,- мягко говорит Дениза.
Женщина достает кинжал и рывком вгоняет его в грудь. Алая кровь пропитывает платье.
Я отворачиваюсь... Меня трясет. Я не хочу видеть. Не хочу слышать. Но я вижу... вижу... вижу...
Сквозь зажмуренные веки, сквозь все стены и замки сердца, которые я выстроила.
Я вижу его серое, родное лицо. Я помню тот поцелуй в щеку, который я так не хотела ему дарить. Зачем? Ведь он не почувствует.
Сквозь песнопенья священника, когда слова расплываются дурманом, растворяются во мраке...
Сквозь отчаяние, отчаяние, отчаяние... Оглушающее и отупляющее. Убивающее верней выстрела в голову, верней гильотины и огня.
Как больно... больно...больно...
Он лежит в красивом, черном костюме на столе...
Мой папа... Мой идеал, моя молитва, мой лучший друг и хранитель. Мой Ежик... И не мой...
Мертвый - проклятие, мертвый - лезвие по горлу, мертвый.... мертвый... мертвый...
И я не плакала... тогда...
Лишь позже я... рыдала. Милионны раз, но безысходность не уходила, она была во мне, она была мною, почти, но я не давала одержать ей верх, иначе я бы бросилась с крыши или вскрыла бы себе вены. Но брат и мама не заслужили такого предательства, и лишь они держали меня здесь… Я не имела на это права и я держалась, хотя думала о смерти, желала ее постоянно. Они спасли меня.
Спасибо вам, любимые...
Я верю, верю, верю в место, где живут те, кто ушел. Когда-нибудь мы все встретимся там.
Алан трясет меня за плечо.
– Мери!
– зовет он с ужасом, видя мои сумасшедшие глаза.
Я хриплю:
– А у них...у них же был кто-то. Был кто-то!!!
– Мои рыданья вспарывают тишину ножом, крошат ее на осколки.
– Кто-то, кто люби-и-ил.
Он берет меня на руки, нежно касается моего лба и бегом уносит за ограду.
Там он гладит мои волосы и говорит светлые, ласковые слова, слова возвращающие меня из того черного дня в реальность.
– Мери, милая, солнышко, добрая моя, не плачь... Все хорошо. Все любят тебя. Все живы. Ничего плохого не случится. Все...
– он говорит, не давая мне погрузится в пучину собственного безумия.
И он даже не спрашивает почему... я такая.
Он выше банального любопытства. Он знает, что это может если не убить, то ранить меня.
Позже мы продолжаем путь, и везде видим смерть...
Мы уже у храма. Холодный ветер хлещет плетью. Солнце клонится к закату. Его лучи кровавыми слезами омывают землю за горизонтом.
– Она там,- говорит Дениза после того, как они с Ферланом несколько минут сообща колдуют. Они стоят друг напротив друга и магия соединяет их невидимыми узами. Дениза шепчет заклинания бледными губами, а Ферлан с закрытыми глазами делает различные пассы с такой быстротой, что я не успеваю за ними следить.
– Иди,- говорит он Денизе.- Она точно там.
Она стремительно подходит к нему, пожимает его руку, и бросается в храм.
Глава тридцать пятая. Финал
Ада стояла перед толпою колдунов на балконе в алом, искристом платье.
– Королева умерла. Мы все тоскуем по этой утрате,- это была сплошная ложь. Колита еще не возвратилась и Ада знала это. Но трон. Ее любимый трон. И власть, словно пылкий любовник, которым не насытится.
– Но государству нужна королева, и по праву наследования ею становлюсь я. Я обещаю и клянусь лелеять интересы моей страны, больше моих собственных,- голос ее дрожит от затаенного волнения, и на ее глаза набегают слезы, только в зрачках внутри ее корчит рожи злобный демон.
Толпа кричит в восхищении.
В воздух летят шапки. Слышатся аплодисменты.
Ада приседает в реверансе, скромно и застенчиво улыбаясь, будто, не понимая, откуда взялась такая буря ликования.
Церемония проходила в главном храме города, названном по его имени Арторийским, в черной половине на следующий день.
Ада в сияющем длинном черном платье с глубокими вырезами спереди и сзади, прошла вдоль скоплений народа у стен к пустующему алтарю.
Там ее ждала Святая Жрица – самая великая из всех жриц.
Она осенила Аду, коснувшись ее лба своим черным жезлом, в котором бушевала магия.
Ада упала на колени, преклоняясь пред властью, Дарующей Силу.
На ее лбу появилось алое пятнышко. Боль пронзила ее мозг, разрывая его на куски
– Данной мне властью, нарекаю тебя королевой Аделаидой I, королевой Черной стороны Колдении. Отныне ты должна возлюбить свой народ, свою страну. Ты должна жить и умереть ради нее.
И она одела на голову Ады корону из витого белого с черным золота.
– Помни и во тьме есть свет, и в свете тьма. Поступай согласно с долгом своим.
Ада встала и вскинула руку вверх со скипетром из белого золота с витыми черными полосками.
И все пали на колени.
– Отныне я ваша королева!
Она почувствовала, что сбоку от нее стоит кто-то, и в этот миг Колита скинула капюшон темного плаща и все узрели настоящую королеву.
Колита молчала. Ада была в шоке, и широко раскрытыми, испуганными глазами следила за матерью. Она понимала, что срочно должна придумать запасной план, но ее мозг не повиновался ей. Затем Колита сказала: