Чтение онлайн

Он положил листок на колено и продолжил писать.

– Тебе неудобно,- заметила я.

– Вот чтобы ему было удобно, наколдуй ему какую-нибудь подставку под листок,- посоветовала Дениза.

Я зажмурилась и начала ворожить, представлять книгу - плоскую и тонкую. На ней витиеватыми буквами были написаны имя и фамилия автора - Александр Грин. Золотистые завитушки. И ниже - рассказы.

Я ощутила ее тяжесть и мягкость сиреневой обложки.

– Вот, держи,- протянула я ее ему.

Алан улыбнулся мне в благодарность.

Потом она научила меня еще парочке волшебных трюков - вызывать друзей на помощь телепатически, и оглушать противника силой своего дара.

Позже нас начала вызывать Ретира. С каждым она имела беседу наедине.

И никто не хотел рассказать о том, что там происходило.

Когда Алан вышел из-за заветной двери, я бросилась к нему с кучей вопросов.

– А что там было? Она как… нормально говорила? Что-то рассказала?

Алан таинственно улыбнулся. Молча.

И увел меня на лестницу к окну.

– Мери, Мери, ничего страшного. Не более страшно, чем то, что ты создаешь.

Я передернула плечами:

– Я ничего не боюсь! Мне любопытно.

Он шутливо щелкнул меня по носу.

– Жутко любопытная Мери.

– И такой же ты! – ответила я улыбкой.- Знаешь, я стала придумывать тебе прозвище.

– И что придумала?

– Ты меня убьешь…- испугалась я.

– Н-е-е-ет,- протянул он, склоняясь ко мне, чтобы поцеловать,- я тебя съем!

Медленный поцелуй. Словно плавный взлет на качелях. И небо в облаках, точно ромашковых лепестках.

И затем:

– Признавайся!

Я прищурила глаза и в щелочку наблюдала за ним.

– А что ты сделаешь? – провокационное.

– Укушу! – нежно.

– Ты у меня будешь вампирчиком. Или вампиренком? – я задумалась.

– А изначальное, как звучит? – он хитро ухмыляется.

– Рысик,- выдыхаю.- Рысик-белобрыысик

– Почему? Что это вообще такое? – удивляется он.

– Рысь – это такое животное. У нее кисточки на ушах. И она такая же веселая и хитрая, как ты. На мой взгляд,- замечаю я.

– Покажешь,- вновь улыбается он.

– Конечно. Фотку.

– А дома, как ты кого прозвала?

– Мама - нежулейчик, кот – ангел, крутышка, пышка, малышка и так далее, а брат без прозвища, бедняжка,- лишь о Ежике я умолчала

– А что значит нежулейчик? – его огромные, удивленные глаза смотрели на меня, вопрошая.

– Я никому прозвища не придумываю, но ты просто,- он задумался на секунду,- ты – моя муза, мое сокровище.

– Я тебя обожаю, безумно, жутко, вечно! – воскликнула я, обнимая его за шею.

Я вошла в зал.

Тени дремали по углам, и лишь свеча дарила трепетный, нежный свет. Легкий, как паутинка.

Все длинные, узкие окна были открыты, и за ними дрожал и бился сумрак. Гирлянды живых цветов обвивали карнизы и бордюр потолка.

Ретира сидела на стуле посередине зала.

Я присела в реверансе, скрывая свою проказливую ухмылку.

– Здравствуй,- сказала она и затем позвала меня.- Иди сюда, Мери.

Я подошла поближе и остановилась перед ней.

Ретира взмахнула тонкой рукой.

И за моей спиной материализовалось кресло.

Я уселась на него.

Между нами появился столик со свежими булочками и чаем.

Интересно, сколько она булочек слопала, пока всех нас приняла?

Ретира строго взглянула на меня.

– Простите,- пролепетала я, поняв, что мои кощунственные мысли прочитаны.

– Угощайся. И расскажи, зачем тебе все это?

– Что это? – спросила я, откусывая от булочки.

– Зачем ты творишь?

Я слышала только один более глупый вопрос за свою жизнь: « Зачем ты хочешь выставлять свои картины?» Не додумав, я сразу же начала вспоминать шедевры искусства.

– Я не могу иначе. Я не могу не рисовать, не могу не мечтать, не могу не любить, не творить миры. Лучше мне умереть, чем лишиться всего этого!

Ретира улыбнулась уголком губ.

Она отпила чая.

– У тебя все получится. Верь в это.- Она встала и подошла к окну. Ее светлые одежды развевались, пока она шла.

– Лишь надежда и упорство помогают добиться того, что ты хочешь,- и я поняла, что она и так все знала. Почему же она спрашивала меня?

Ретира склонила голову набок и ее глаза печально взглянули на меня:

– Так было бы гораздо скучнее… Я помогу тебе,- я уже открыла рот, чтобы спросить, но она ответила на вопрос, прежде чем я смогла задать его,- ничего не попросив взамен.

Она подошла ко мне и прошептала со слезами на глазах:

– Пожалуйста, не делай этого, ты нужна нам всем.

– Не делать что?

– Ты вспомнишь позже…- и добавила едва слышно,- иди.

Пока я уходила она так и сидела - тоскующая в своем знании, в своем чувственном, духовном знании. Не лучше ли ничего не знать?

Остаток вечера я посвятила рисованию. Я пинками и угрозами - смешными и романтическими загнала моего героя на свою кровать и заставила позировать. Но-но, это было совершенно невинно! И начала я с того, что вместо кровати изобразило роскошный, зеленеющий пригорок на лугу. Рыже-оранжевое солнце и серебристый блеск небес. Затем я вложила в его ладони на картине хрупкое и мягкое тело светлой голубки с серебряным отблеском на крыльях.

Как будто он отпускает ее. Свое счастье, свою мечту. Не бросает, не теряет, а именно отпускает на время. Отпускает во спасение.

И небо расколола черная молния. И перья смешались с пылью.

Храните то, что дано вам. Берегите свои грезы и тех, кто доверился вам.

Полночи я рисовала, боясь уснуть, а вторую половину читала тайком от Алана взятые из моего мира книги. Коктейль из фантастики и поэзии.

Рано утром мы вышли. Мы шли по серебристой дорожке, все дальше и дальше. Облака мягко пружинили под ногами. Солнце бросало свои стрелы прямо в глаза.