Чтение онлайн

К вечеру мы подошли к обветшалому, давно покинутому зданию. На вид оно был готово рассыпаться.

– Интересно, почему из трубы идет дым? Там сто лет никто не жил! – пробормотал себе под нос Алан и остановился в задумчивости.

Мы вошли внутрь. Я увидела усыпанный штукатуркой, местами проломленный пол, обшарпанные стены, старый, выцветший стол – одной ножки у него не хватало и чье-то ложе из грязных, разноцветных тряпок в углу. И тут я почувствовала ОПАСНОСТЬ…

«Закрой глаза и слушай себя. Слушай…»

Холодок по позвоночнику.

«Слушай. Желай услышать и ты услышишь…»

Это была медитация или молитва, не знаю.

Одна секунда – лезвие вечности над головой.

Я видела его за спиной.

Одна секунда от жизни и до смерти.

Я бросилась из-за всех сил вбок, на ходу группируясь, перекувырнулась через плечо, как учил папа.

Вперед!

Там, где я стояла, обрушился пол от прыжка. Враг промазал, влетев в стену.

Я приняла стойку зенкуцу-дачи и поставила руки, как положено, сжав кулаки – обе ноги полусогнуты, локти на ширине плеч.

( Зенкуцу-дачи = стойка в карате. Одна нога впереди, согнута в колене, другая позади, прямая, опирается на носок.)

Кэтис сделала шаг, не смотря под ноги, и провалилась в подвал.

Я ждала. Ярость бушевала в крови. Враг. Привкус крови на языке. Он валялся на полу. Вдруг он вскочил и ринулся на меня. Он оче-е-ень ошибся. Подсечка и немного помочь упасть. Он был быком, летящим на красную тряпку. Я заломила его руку, выгибая запястье. Он взвыл.

Алан вбежал в комнату.

– Мери, что случилось? – его сумасшедшие глаза остановились, застыли на мне.

Я рывком подняла голову, и посмотрела на него, сквозь потные волосы, прилипшие ко лбу и частично закрывающие обзор.

– Где ты был?! – адреналин улегся еще не до конца и поэтому я говорила более резко, чем мне хотелось, рискуя оттолкнуть.- Нас тут чуть не убили, пока ты где-то шляешься!

Он холодно взглянул на меня. Никогда не смотрел он на меня так.

– Мери, прошло всего две минуты.

Я смахнула волосы с лица свободной рукой:

– Ладно,- мой голос казался мне чужим. Неужели я – Мери вернулась в прошлое…

Стала жестокой, сильной, отвечающей ударом на удар. Стала умершей Мери, той Мери, которая была частью Ежика, той Мери, которая была отражением его во мне, которая сотворила из него кумира и подражала ему во всем, той Мери, что умерла вместе с ним.

Я так хотела вернуться, даже сейчас, даже несмотря на эту любовь… Глупую влюбленность, в которой я погрязла, как в болоте – цветущем болоте - чарусе.

Я закрыла глаза, отдавшись воспоминаниям и выпустив того мальчишку, и слезы текли по моим щекам.

– Мери, ты что плачешь? Мери, прости меня, пожалуйста, прости,- пылко взмолился Алан, держа меня за плечи.

Я вывернулась из его объятий, не знаю почему, что-то требовало этого.

– Ты ни в чем не виноват,- с усилием произнесла я. Я не смотрела на него. Я хотела стереть слезы с лица рукавом, но костюм не впитывал влагу. У меня возникло желание броситься прочь, убежать и, чтобы он больше никогда не встретил, не увидел меня. Сдержать рыдания было чудовищно сложно.

Если бы не папа, я бы была совсем другой.

Алан тем временем связывал нападающего какими - то тряпками,

найденными здесь, скрутив из них жгуты.

– Извини, что я так сорвалась,- я бросила на него быстрый взгляд.

Он улыбался мне.

– Ой, а там Кэтис,- я махнула рукой в сторону дыры.

– Чего ж ты не сказала раньше,- он осторожно, опираясь на руки, опустился в темный провал.

Я подбежала к дыре и прыгнула вслед за ним.

Алан тотчас же накинулся на меня:

– Ну, как так можно? – выражения его лица укоряло меня без слов. Он показался мне чем-то похожим на папу - не внешностью, не манерой поведения, а чем - то внутренним, возможно заботой обо мне.

« Маша, куда ты выбегаешь»,- папа дергает меня за руку и возвращает на место. Мы переходим дорогу.

« А что? Зачем мне идти сбоку от тебя?» - его тело, закрывает меня от машин.

«Чтобы тебя не сбили, глупышка!»

Я была опять готова заплакать. Как так можно!

Алан нежно сжал мне руку, и мы пошли искать Кэтис и вскоре наткнулись на нее.

Она лежала на полу и слабо стонала. Мы одновременно бросились к ней.

– Что с тобой?
– испуганно спросила я. Как я могла забыть про нее!

– Голова,- не открывая глаз, всхлипнула она жалобно.

– Сейчас все пройдет,- ободряюще и уверенно пообещал ей Алан.

Он открыл предусмотрительно взятую с собой сумку.

Позже мы сидели рядом со связанным, и он рассказывал нам о своей жизни.

Оказалось, на нападение его толкнул зверский голод. Мы угостили его своей едой. Он жевал бутерброды, держа их в связанных руках, и говорил.

– Она была такая красивая, моя Патрис, моя маленькая сестричка,- нападающий смахнул одинокую слезу,- такая добренькая. Болтушка, правда и легкомысленная чуть-чуть. Но все равно… и родители нас не любили. Она была моим единственным другом…. А теперь ничего не осталось.

– Почему?
– я опустилась рядом с ним на пол,- Будет любовь.

– Здесь?
– он фыркнул.- Ты начиталась слезливых сказочек, детка!

Обида ударила меня, точно кнутом. Я встала и отошла к окну.

– ОНИ раскрыли, что ИХ ПЕРВЫЙ ЗАКОН нарушен. Она ведь никому не вредила! Она просто жила! Разве это преступление? – его слова даже сами по себе были страшны, но выражение, с которым он их произнес! Тихая скорбь и невыразимый внутренний ужас. Он пытался это скрыть да не получилось.