Чтение онлайн

И вот мы стоим в моей комнате. Я сразу же падаю на диван. Переход на этот раз, наверное, из-за потери крови и стресса, занял неизмеримое количество сил.

– Вставай,- велит он строго.

– Не-е-е,- тяну я, мне хочется лежать так вечность

Он рывком хватает меня за здоровую руку, поднимает и тащит в ванную. Я еле бреду вслед за ним.

Сажусь на край ванны.

– Где у тебя бинты? – трясет меня Алан за плечи.

Я смотрю на него мутным взглядом. Между нами словно стекло.

– В шкафчике на кухне,- шепчу я сипло,- около плиты.

Он возвращается, становится рядом со мной на колени, несмотря на холодный и жесткий кафельный пол.

Включает воду. Она льется, звеня как серебряный колокольчик.

«Я доверяю ему» - эта мысль внезапно пронзает меня, когда я смотрю на мое тонкое запястье, лежащее в его мягких ладонях.

Он вытирает засохшую кровь с моего плеча.

Нежность затопляет меня, выходит из берегов, словно река.

И тут заходит мой брат.

– И что вы тут делаете? – спрашивает он подозрительно, с оттенком тревоги.

– Раны врачуем… - отвечаю я медленно, балансируя на краю ванны, и едва не падая от слабости.

– Эй, пусти, дай я,- Лешка, отталкивает Алана, оттесняет его. Леша моет руки и начинает очищать рану.

Он заканчивает процедуру. И делает это более грубо, хотя может так и надо? Я совсем ничего не смыслю в медицине, и по биологии я брала четверку только упорством и списыванием. Попеременно.

Я шиплю от боли.

Поднимаю глаза, автоматически ища Алана, и не вижу его. Легкая печаль обнимает мое сердце, ватным облаком. Я поворачиваю голову к стене.

Алан возвращается. Он что-то несет. Что-то завернутое в бумагу. Это оказывается тюбиком с мазью.

– Эй, ты собираешься мазать ее этой дрянью? – Лешка возмущается.

– Это универсальная вещь,- глаза Алана похожи на иглы, и лишь это выдает его неприязнь. Но он понимает, что если они поругаются, то это добром не кончится, и поэтому молчит. Он гораздо лучше, чем я, умеет притворяться.

– «Эта дрянь»,- едко говорит Алан,- разработана нашими лучшими учеными. Пройдет до черта времени, пока рана заживет сама, а с этим лекарством самое меньшее три дня.

Брат неохотно соглашается и отбирает у него тюбик.

– Ваши технологии шагнули за грань,- влезаю я в разговор. Пусть не забывают кто здесь главный!

Алан смотрит на меня рассеянным взглядом, а затем отворачивается и выходит плотно закрывая за собой дверь.

Его поведение необъяснимо. Мальчиков понять вообще невозможно. Это все равно, что блуждать в лабиринте с завязанными глазами. Но можно и попытаться.

Под конец я еле-еле стою на ногах. Лешка помогает мне подняться с края ванны. Он почти тащит меня, но несмотря на это, я едва живописно не вписываюсь в косяк двери. Я выхожу и начинаю падать, хватаясь за стену. Алан подхватывает меня и несет в комнату. Коридор, словно змея, хватающая свой хвост, все тянется и тянется, длится и длится, расплываясь перед глазами.

Моя рука на груди Алана. Я слышу дыхание его сердца.

Я таю, как сосулька, которую пронзают стрелы солнца.

Я парю, как душа без тела… и мне кажется, что мое вдохновенье, моя нежность текут сквозь мою руку в его тело.

И протестующие вопли брата, идущего за нами. Такой ценный груз естественно должен нести он! В этом нет сомнений.

Я тихонько смеюсь.

И Алан отвечает мне тихой улыбкой. Она, словно свет свечи, легкой, колеблющейся от ветра.

Он осторожно кладет меня на кровать.

Все медленно гаснет, будто ночник тушат, но сквозь этот трепетный сумрак, я вижу его…

Глава пятнадцатая

Во спасение

Через три дня моя рана заживает, остается лишь тонкий розовый шрам, похожий на нитку.

Но за эти три дня мы с Аланом успеваем поговорить обо всем на свете.

Он обычно сидит у моей кровати, привалившись к ней плечом, и говорит со мной.

Я смотрю телевизор от безделья. Обычно я советую выкинуть его в окно, так как тупость нашего телевиденья можно рекламировать и за границей, а он составляет мне компанию, выслушивает мои комментарии насчет всего на свете и вставляет свои реплики.

Внезапно я обращаю свой взгляд на экран. Алан смотрит на меня, что-то говорит, но я не слышу.

– О, смотри!
– восклицаю я, указывая на экран.

Оттуда смотрит на нас несостоявшийся убийца.

Мутные, выцветшие голубоватые глазки, квадратное лицо, светлые, короткие волосы.

– Этого мужчину два дня назад нашли мертвым,-говорит диктор.- По основной версии полиции он покончил с собой три дня назад. Всех, кто знает что-либо о нем, просим сообщить в полицию.

– Нам повезло,- заявила я, выключая телевизор с тайным злорадством, и бросая пульт на кровать.

– Действительно, особенно, когда они определят, что он умер насильственной смертью,- саркастично сообщил мне Алан.

– Если что, мы всегда можем сбежать из этого мира,- и я тяжело вздохнула, подумав о своей семье.

– Только один человек поможет нам,- прошептал Алан понуро,- но захочет ли он?

– О ком ты говоришь?
– спросила я.

– О моей бабушке,- ответил он так печально, словно там его ждали руины,- да и это, по моей просьбе сделала она.

И я не стала спрашивать, видя как больно ему.

– Мы попытаемся,- добавил он, вставая на ноги,- ты можешь перенести нас на землю смерти?

– Там же без защитного костюма никак.

– Мы попадем прямо в дом,- терпеливо объяснил Алан.

– Опиши мне его изнутри,- велела я.

– Деревянный пол, кресло такое большое мягкое у стены. Железная кровать у другой стены… Обои с листочками. Два деревянных старинных шкафа.

– А какие-нибудь особые приметы?
– уточнила я.

Алан шаловливо улыбнулся, как нашкодивший мальчишка, и сообщил: