Бредущая по мирам
Шрифт:
– Я верю тебе,- прошептала я,- всегда,- добавила я едва слышно.
Хоть я и знала ее отношение ко мне, но я доверяла Алану. Безоговорочно и без малейших сомнений. Все во мне доверяло ему. Все! Абсолютно! Навеки! Только ему! Только ему!
И невозможно было не доверять ему - эти зеленые, глубокие глаза в которых светилась честь и доброта. Эта искренняя робкая улыбка. Эти поступки - благородные и самоотверженные.
– Не бойся,- повторил он,- и не плачь,- стиснул мою ладонь в своих и выпустил спустя мгновенье.
Это было прощание.
Я вздохнула. Привстала на цыпочки поцеловала его в щеку нежно и не оглядываясь, бросилась прочь из комнаты. Прочь! Прочь! Прочь!
Скрывая цветущие алым щеки и влюбленный взгляд.
А колдунье сказала:
– Я готова, пойдем.
Но, уходя, не выдержала, и обернулась.
Он смотрел мне вслед. Как смотрят, умирая, как смотрят любя, так смотрят, уходя навек.
И губы его шевельнулись, но я не могла услышать, что он хотел сказать мне.
По дороге мы молчим. Лишь только один вопрос робко задаю я ведьме:
– Разве нам не нужны защитные костюмы?
И она отвечает с неодобреньем из-за того, что я решилась потревожить ее:
– Нет. Я создала защиту.- И презрительный взгляд.
И дальше мы идем в тишине, только ядовитый ветер овевает нас своим вредоносным дыханием, и голые печальные скелеты деревьев шепчутся о чем-то, неведомом нам.
Мы останавливаемся под их сенью. Серый камень меж этой маленькой рощи скелетов, словно распластался по земле. В его изгибах – земля и песок.
– Ложись,- велит мрачная ведьма.
Я ложусь и чувствую спиной все его выемки и впадины. Холод течет по позвоночнику, как вода по руслу реки. Эрит становится напротив моих ног.
– Заклинаю клятвой страшной,- начинает она медленным и монотонным голосом.
Вестью нужной, вестью важной!
Заклинаю тьму ночную,
Над костром в лесу колдую!
Заклинаю светом белым,
Заклинаю ядом жгучим,
Заклинаю я любовью!
Диким омутом дремучим!
Брызнет свет, уйдет туман
И придешь ко мне ты сам!
... голос ее растет, все выше и выше, как морской вал во время бури, нахлынувший на корабль.
Внезапно тьма падает на нас, как лезвие гильотины. Я испуганно распахиваю глаза. Деревья над нами качаются все быстрей и быстрей, творя заунывную песнь плакальщиц.
Кровавая луна, в багряных одеждах бросает дьявольский отблеск на землю. Точно прожектор. Прожектор. Прожектор…
О, боже это все не настоящее?
Но ты знаешь, что лишь это - реальность, также как и твои картины. Лишь созданное тобой – истинно…
Кто-то возникает во тьме за спиной Эрит. Она медленно оборачивается, как будто играет с ним.
Скрипучий, неживой голос:
– Что ты хочешь от меня?
– За тобой должок, милый! – улыбается Эрит и оборачивается ко мне.- Накинь на нее полог.
– А ты что ли совсем силы потеряла? – издевается над ней он (или оно?)
– Ты сделаешь это лучше,- медово льстит ему она, сладко улыбаясь. Точно конфетку скармливает заупрямившемуся ребенку.
Жуткий ребенок в итоге соглашается.
Подходит ко мне. Эрит вежливо пропускает его.
Свет играет на его острых чертах, которые, кажется, вот-вот пропорют кожу. Слишком длинный нос, слишком высокие скулы. Улыбка, как лезвие бритвы. Затаившаяся змея.
– Маленькая путешественница,- смех клокочет у него в груди. Он склоняет голову набок.
– Не тронь ее,- говорит ведьма строго,- я обещала мальчику.
– Разве ты выполняешь обещания?
– Иногда,- улыбается ведьма,- но я тебе запрещаю, слышишь?! Слышишь?!
Он безразлично кивает. Вытягивает надо мною руки с сухими, крючковатыми пальцами.
Ветер дышит мне в лицо ужасом. Я вжимаюсь в хладный камень.
Бормочет что-то себе под нос.
Такое ощущение, будто на меня рушатся гранитные плиты. Я не могу ни вскрикнуть, ни вздохнуть. Я распята на камне и не знаю, уйду ли отсюда живой.
И я начинаю молиться. Молитва прорастает во мне игольчатой звездой. Она - дыхание света.
Ведьма шипит на меня:
– Прекрати!
– и я слушаюсь ее.
Во мне словно извиваются огненные змеи. Распарывают кожу на лоскутки и замещают ее новой. Открывают душу, как консервным ножом банку, и пеленают ее, пряча.
Я терплю, молча. Слезы кипят внутри, но я не даю им пролиться. Я могу быть сильнее, чем есть на самом деле, хоть однажды.
И, наконец, все кончается.
Темный силуэт колдуна истаивает в воздухе.
Мои путы лопаются.
Я встаю, шатаясь от пережитого.
Колдунья, по-прежнему ничего не говоря, и даже не взглянув на меня, уходит в лес.
Я ползу следом, медленно, как беременный мамонт.
Мы заходим в ее маленький домик.
Снаружи он выглядит полуразваленным, как все здесь. Черные от старости деревянные стены извиваются кругами бревен, выбитые окна щерятся пастями полными осколков, а прохудившаяся крыша пытается поймать свет солнца, которое никогда не воскреснет.
Но внутри он полная противоположность. Чистенькое стекло, и легкие тюлевые занавески мерцают, коврик у дверей улыбается затейливым рисунком, а выдвинутый стул, словно приглашает усесться на него.
Я сажусь на него, следуя приглашению.
Эрит уходит в комнату.
Оттуда вылетает Алан с такой скоростью, точно бомба уже заложена и у него пять секунд, чтобы спастись.
Увидев меня, он широко улыбается. Подходит ко мне и дружелюбно хлопает рукой по плечу.
– Все хорошо, да?