Чтение онлайн

Прочитав распечатку, капитан Сойстер не обрадовался прочитанному. Дело было в том, что лодка невидима для противника до тех пор, пока она тихо и спокойно лежит на дне, ничего не предпринимая. Вне всякого сомнения, русские уже повесили над квадратом, где находилась лодка "Морского змея", а возможно – и успели забросить на геостационар***** спутник слежения. Если раньше это был спокойный и тихий квадрат – то теперь к нему приковано повышенное внимание всех средств слежения. Ракетный пуск даже из подводного положения будет немедленно засечен и русские предпримут какие то ответные действия, это к гадалке не ходи. Какие? Капитан знал о проводимой операции, знал что высаженная группа спецназа должна будет захватить ядерный объект и его заверили в том, что русские не решатся размахивая своей большой дубинкой при угрозе взрыва шести реакторов. С другой стороны – если группа "Альфа" просит огневую поддержку крылатых ракет – значит у нее проблемы, значит русские у станции и готовы атаковать. Почему бы тогда не затопить и лодку, чтобы избавиться от проблемы?

Но есть приказ, есть люди на берегу – и не поддержать их – тоже нельзя. И капитан принял решение…

– Ответ для "Альфы" – "Фокстрот-майк" через двадцать минут, пусть спрячутся – и не высовываются. На лодке – боевая тревога, приготовиться к движению, малый вперед, курс двести девяносто, соблюдать максимальную скрытность. Орудийному боссу доложить о готовности поражения целей по указанным координатам.

Первый лейтенант Лири в своем подразделении был одним из лучших. В "котики", спецназ ВМФ худших и не брали, на предварительных испытаниях отсеивались девяносто девять человек из ста, готовых служить в "котиках". Оставались действительно лучшие, которые потом получали специальную подготовку и становились грозными противниками для кого угодно. Они – меч, их дело не рассуждать, их дело – разить. Но сейчас сидя в главном операционном зале станции, первый лейтенант Тимоти Лири задумывался. Над тем, что ему сказал капрал Мантино, и над тем что он ему ответил и вообще над тем, что здесь и сейчас происходит и какого же черта они здесь делают.

Да, русские, безусловно, зло – они оккупанты, они силой отобрали эту землю у Британии, на которую та имела неоспоримые права, они сорок лет убивали местных жителей, не желавших русской оккупации. Русские сами являются рабами – их монарх может сделать с ними все что захочет, как со скотом, у них нет демократии, порядок в их стране держится на штыках и нагайках. Но сейчас первый лейтенант Лири задумался – а те, кто идут на смену русским, те, кто сейчас изгоняет их с этой земли – а лучше ли они русских?

Про Шейха он мало что знал – при подготовке операции ему показали фотографию Шейха, сказали, где и когда его группа должна будет с ним встретиться. Изображенное на фотографии лицо было Лири знакомым – иногда оно мелькало на телевизионном экране и дикторы говорили о нем, как об одном из вождей угнетенного арабского народа, отважно борющегося против русской тирании. То же самое сказал Лири и командир. И оснований им не верить у первого лейтенанта не было.

Теперь же они появились. Сразу после штурма станции, когда одни спецназовцы держали помещение под контролем, другие пытались разобраться с оборудованием – в общем, обычная неразбериха – получилось так, что Шейх выпал из-под контроля. Всего на минуту – две, но этого времени ему хватило, чтобы выхватить нож и вспороть живот одному из русских операторов, захваченных врасплох в операционном зале станции. Он бы убил еще кого-нибудь – если бы двое спецназовцев (один из них был капрал Мантино) не схватили его и не отобрали нож. Та сцена до сих пор стояла перед глазами первого лейтенанта – исходящий воем на полу русский, пытающийся руками засунуть сизые змеи кишок в распоротый живот, лужа крови на белом кафеле, изрыгающий какие-то гортанные крики на арабском Шейх, прижатый к полу двумя спецназовцами, с ужасом смотрящие на все это остальные – короче, если бы в этот момент в помещение ворвалась русская спецгруппа, всех взяли бы тепленькими, без единого ответного выстрела. Русского пришлось добить, а Шейха первый лейтенант Лири лично несколько раз сильно ударил ногой в грудь и в живот, только после этого тот заткнулся. Первого лейтенанта поразила ненависть, с которой Шейх смотрел на согнанных в угол русских, и не только на русских – но и на американцев, на первого лейтенанта Лири. Черные, блестящие глаза араба буквально сочились ненавистью, это были черные дыры, затягивающие внутрь все живое, если бы Шейх мог – он сжег бы взглядом всех окружающих, остались бы только жалкие кучки серого пепла. После произошедшего, за Шейхом постоянно следили двое, его тщательно обыскали, чтобы убедиться в отсутствии другого оружия. Но все равно первому лейтенанту Тимоти Лири было неспокойно на душе…

Что же это за люди? Если этот такой – какие же тогда все остальные? Какова истинная мера их ненависти? Какую судьбу они уготовили тем, кто останется здесь жить после ухода русских? Глядя на Шейха, первый лейтенант Лири начал сомневаться, что построенное этими людьми государство станет нормальным демократическим государством – с уважением прав и свобод человека, с мультикультурностью и поликонфессиональностью, с независимым судом и с выборными органами власти – короче, такое же государство как его родина САСШ. Такие люди как Шейх способны выстроить лишь средневековую реакционную деспотию, в которой жизнь человека не стоит и плевка – короче ничем не лучше, чем то, что есть сейчас.

Как же быть? Ведь он, первый лейтенант флота САСШ и командир специального подразделения стоит в одном строю с отморозками и не просто стоит – а помогает им прийти к власти, захватить земли. А хотят ли те, кто сейчас здесь живет такой власти? Их кто-нибудь вообще спросил? Те, кто упрекает Россию в отсутствии демократии – спросили тех, кто живет на Восточных территориях, хотят ли они власти Шейха и иже с ним? Кто спросил? Когда?

Что же делать… Впервые первый лейтенант Лири, находясь на службе, сомневался в правильности приказа.

– Сэр…

Первый лейтенант вздрогнул.

– Что Эймс?

Энсин Родерик Эймс, невысокий, но моторный, подвижный как капелька ртути негр протянул ответную радиограмму с "Альфы", записанную на клочке бумаги. Первый лейтенант прочитал ее, потер лоб. Отлично, черт побери. Вот русским и конец. Ни один сценарий антитеррористической операции не предусматривает того, что на стянутые к захваченному объекту силы упадут несколько тактических ракет…

– Отлично. Передай наверх – пусть готовятся временно покинуть пост, сворачивают аппаратуру. Через двадцать минут – пусть уносят задницы с крыши и не высовываются до окончания огневого налета. Остальным – максимальная бдительность, с объекта ни шагу!

Десантники замерли – у рубежа атаки. Меньше ста метров – до взорванного периметра. Дальше – намного опаснее, дальше местность подсвечивается пожарами, а это повышает вероятность обнаружения. Дальше – нужно принимать решение. Либо убирать наблюдателей на крыше главного корпуса и подниматься в атаку, либо – рисковать и пытаться подойти скрытно еще ближе. Мин дальше – скорее всего, нет, внутри периметра они вряд ли будут. Но иногда решения принимаем не мы – решения принимает сама жизнь…

– Господин лейтенант, они уходят! Уходят с крыши!

Старший лейтенант Романов, рискуя, немного приподнялся на локтях, посмотрел в сторону корпуса. Видно было плохо – все еще тлеющие обломки "засвечивали" ночное зрение, слепили. Но и того, что удавалось увидеть – было достаточно.

– Приготовиться всем!

Что произошло? Заметили? Если так – почему не открывают огонь? Почему уходят? Это – господствующая высота, стратегически важная точка, у них там тяжелое вооружение, находясь там, они имеют преимущество. Если даже обнаружили – они не должны уходить. Что же все-таки произошло?

Ответ группа Романова получила почти сразу же. Удар крылатыми ракетами не похож на то, что показывают в синематографе – горящее небо, пронизывающие его белые молнии ракет – современная крылатая ракета быстра и относительно тиха. Просто что-то промелькнуло в темноте, на небольшой высоте, почти над головами – то ли самолеты, то ли беспилотники – кому то даже показалось, что это штурмовые самолеты заходят на станцию. А вот потом – были уже взрывы. От места посадки вертолетов десантников отделяла горная гряда, видеть то что там происходило они не могли – но слитная серия взрывов и разом окрасившееся в багровый цвет небо сказали десантникам все то, что они хотели знать.

Тыла – больше не было. За ними – никто не стоит. Они – единственные солдаты русской армии на многие километры вокруг, они – единственные кто может выполнить боевую задачу. Кроме них – больше не сможет никто.

И их – не ждут. Их нет ни в каких расчетах, теми расчетами, которые погубили всех их сослуживцев они – не предусмотрены.

И тогда все они – как один – поднялись в атаку…

* Башен – одной из достопримечательной порта были так называемые башни – двадцатипятиэтажные небоскребы, в одном из которых располагался отель для приезжих, в другом – администрация порта, развлекательный комплекс и казино. Казино в Российской империи можно было располагать в строго определенных местах, только в городах-миллионниках и не более одного казино на миллион жителей. Игровые автоматы вообще были запрещены – так что азартные игры были уделом богатых ** Тыз! – на одном из афганских диалектов переводится как "Быстрее"