Чтение онлайн

Причем тогда же, в июне 1963 года, совершенно неожиданно в опалу попал председатель Совета Министров УССР Владимир Васильевич Щербицкий, который с конца октября 1961 года являлся и кандидатом в члены Президиума ЦК. Это был второй случай за всю историю партии, когда в составе Политбюро-Президиума ЦК Украинскую ССР представляли два ее руководителя [51] . Ряд историков (Ф. И. Раззаков [52] ) высказали мнение, что довольно быстрый рост В. В. Щербицкого по партийно-государственной линии был связан с тем, что его активно поддерживал сам Н. В. Подгорный, который видел в нем преемника на посту руководителя Украинской ССР. Однако вряд ли эта точка зрения имеет серьезную основу, поскольку Н. В. Подгорный вовсе не собирался уходить в отставку и прочно сидел в кресле Первого секретаря ЦК КПУ, пользуясь безоговорочной поддержкой Н. С. Хрущева.

Более логично предположить, что эта странная опала, в результате которой В. В. Щербицкий вновь вернулся в Днепропетровск на пост первого секретаря промышленного обкома, стала серьезным ударом не только по его позициям, но и по престижу его негласного куратора Л. И. Брежнева, под началом которого он работал еще в сталинские времена. В центральном партаппарате ходили упорные слухи, что причиной столь неожиданной расправы стало недовольство Н. С. Хрущева докладом В. В. Щербицкого о состоянии дел в республиканской экономике [53] . Однако дело было не только в этом. На наш взгляд, не последнюю роль в принятом решении сыграл неожиданный переезд Н. В. Подгорного в Москву и назначение П. Е. Шелеста Первым секретарем ЦК КПУ. Как уверяет сам П. Е. Шелест, который на протяжении многих лет вел личный блокнотный дневник [54] , в конце июня 1963 года на Президиуме ЦК рассматривались три кандидатуры на пост Первого секретаря: он сам, который тогда занимал пост секретаря ЦК КПУ по промышленности, второй секретарь ЦК КПУ Иван Павлович Казанец, а также первый секретарь Харьковского промышленного обкома Николай Александрович Соболь. Кандидатура И. П. Казанца была сразу отклонена самим Н. С. Хрущевым, который «по какой-то причине его недолюбливал» и называл «увальнем», а кандидатуру Н. А. Соболя, к которому Н. С. Хрущев, напротив, «относился не плохо» и «даже «восторгался его характером и импульсивностью», отклонили другие члены Президиума ЦК, посчитавшие его «недостаточно опытным» для крупной партийной работы ввиду его известного «косноязычия» и «некоторой ограниченности в общем кругозоре». В результате «жребий пал» на П. Е. Шелеста, у которого, как он сам не раз писал, были самые отвратные отношения с В. В. Щербицким. С большой долей вероятности, именно поэтому Н. С. Хрущев, вняв личной просьбе П. Е. Шелеста, и убрал того из Киева, с глаз долой нового «хозяина» Украины. При этом П. И. Казанец из кресла второго секретаря ЦК КПУ пересел в кресло председателя Совета Министров УССР, а Н. А. Соболь, соответственно, сменил его в этой должности в аппарате ЦК КПУ. Кроме того, на пост секретаря ЦК по промышленности был назначен первый секретарь Донецкого промышленного обкома партии Александр Павлович Ляшко. Наконец, в декабре 1963 года на очередном Пленуме ЦК В. В. Щербицкий был выведен из состава кандидатов в члены Президиума ЦК, а П. Е. Шелест, напротив, введен в том же качестве в этот высший партийный орган. Причем, по свидетельству самого П. Е. Шелеста, у него были очень теплые личные и рабочие отношения с Н. В. Подгорным, которого он высоко ценил за его человеческие и деловые качества.

Между тем надо подчеркнуть, что ни на октябрьском, ни на ноябрьском Пленумах ЦК так и не был реализован пункт № 3 Постановления Президиума ЦК от 14 октября 1964 года, который четко зафиксировал договоренность всех членов этого высшего партийного органа: «учредить пост второго секретаря ЦК и назначить на этот пост тов. Подгорного Н. В.». Почему сами члены Президиума ЦК отказались от реализации данного решения, а Н. В. Подгорный не настоял на его реализации, установить пока не удалось. Можно лишь предположить, что Л. И. Брежнев предложил Н. В. Подгорному лучший вариант его дальнейшей карьеры [55] .

Что касается Виталия Николаевича Титова, то в бытность Н. В. Подгорного первым секретарем Харьковского обкома КП(б)У в 1950–1953 годах он был его правой рукой, сиречь вторым секретарем. А уже в августе 1953 года он сменил бывшего начальника на этом посту и руководил Харьковским обкомом вплоть до марта 1961 года. Затем Н. С. Хрущев перевел его в Москву и назначил заведующим Отделом партийных органов ЦК КПСС по союзным республикам. А уже в конце ноября 1962 года, оставаясь в прежней должности, он был избран секретарем ЦК и назначен главой Комиссии ЦК КПСС по организационным и партийным вопросам, то есть стал главным партийным кадровиком.

Третий центр власти стал быстро формироваться вокруг так называемых «технократов», или «группировки Косыгина», которые, будучи изощренными политиками, пока не особо раскрывали своих истинных устремлений. В состав этой группировки на тот момент входили сам председатель Совета Министров СССР Алексей Николаевич Косыгин, его заместитель Дмитрий Степанович Полянский, председатель Совета Министров РСФСР Геннадий Иванович Воронов, а также Первый секретарь ЦК КП Белоруссии Кирилл Трофимович Мазуров, который уже в конце марта 1965 года переедет из Минска в Москву и займет пост еще одного первого заместителя председателя Совета Министров СССР. Вероятно, эту группировку, судя по его же мемуарам, негласно поддерживал и тогдашний председатель ВЦСПС Виктор Васильевич Гришин, который еще в середине марта 1956 года сменил Н. М. Шверника по посту главы советских профсоюзов [56] .

Назначение А. Н. Косыгина на пост главы советского правительства было вполне ожидаемо, так как после ухода Ф. Р. Козлова на работу в Секретариат ЦК именно он был повышен в должности до первого заместителя главы Совета Министров СССР. Это решение было вызвано тем, что Н. С. Хрущев именно в А. Н. Косыгине увидел очередную «рабочую лошадку», которая де-факто должна была тянуть всю работу союзного правительства. Однако вскоре он стал разочаровываться в новом первом заме, поскольку, как утверждает Г. И. Ханин, на заседаниях Президиума ЦК при «обсуждении хозяйственных вопросов А. Н. Косыгин вел себя весьма пассивно», а все его выступления и реплики «не отличались свежестью мысли» [57] . Во многом именно поэтому в марте 1963 года с образованием ВСНХ СССР его глава Дмитрий Федорович Устинов, который очень импонировал Н. С. Хрущеву своим жестким стилем работы и видимыми достижениями в развитии ВПК, был назначен еще одним первым заместителем председателя Совета Министров СССР и реально подвинул А. Н. Косыгина на третью позицию в союзном правительстве. Неслучайно в своих мемуарах такой же заместитель председателя Совета Министров СССР и глава Госплана СССР В. Н. Новиков писал, что «Высший совет народного хозяйства во главе с Д. Ф. Устиновым практически заменял или подменял Совмин. Все оперативные вопросы, большие и малые, решались именно в ВСНХ» [58] .

Тем не менее после отставки Н. С. Хрущева главой союзного правительства мог стать только А. Н. Косыгин и более никто, поскольку на тот момент из девяти других заместителей председателя Совета Министров СССР — Д. Ф. Устинова, В. Э. Дымшица, М. А. Лесечко, П. Ф. Ломако, И. Т. Новикова, Д. С. Полянского, К. Н. Руднева, Л. В. Смирнова и А. Н. Шелепина — только Дмитрий Степанович Полянский был членом Президиума ЦК. Как считает А. В. Сушков, его позиции в правительстве заметно окрепли после того, как в июле 1964 года А. И. Микоян с поста первого заместителя председателя правительства переместился на пост главы советского государства [59] . Однако это обстоятельство все же не позволило ему стать реальным конкурентом А. Н. Косыгина, поскольку, во-первых, на октябрьском Пленуме ЦК верх одержала партия «Брежнева-Суслова», и, во-вторых, судя по Постановлению СМ СССР от 3 апреля 1963 года за № 393 «О распределении обязанностей между заместителями председателя Совета Министров СССР», Д. С. Полянский отвечал только «за вопросы сельского хозяйства, заготовок сельскохозяйственных продуктов и торговли», в то время как А. Н. Косыгин отвечал за подготовку вопросов к Президиуму СМ СССР, за рассмотрение готовых проектов решений СМ СССР, а также за «вопросы финансирования и кредитования народного хозяйства» [60] .

Надо сказать, что многие авторы до сих пор причисляют Д. С. Полянского к команде А. Н. Шелепина. Однако, наш взгляд, это ошибочное представление, поскольку их союз накануне свержения Н. С. Хрущева носил временный, чисто тактический характер. Это со всей очевидностью подтвердилось чуть позже, когда «брежневская группировка» стала громить «шелепинцев» в 1967–1970 годах. Д. С. Полянский же, напротив, только укрепил свои властные позиции и уже в начале октября 1965 года стал первым заместителем А. Н. Косыгина по союзному правительству. О несовместимости с Д. С. Полянским позже говорил и сам А. Н. Шелепин, поведавший о том, что в их кругу ему дали кличку «Остап Бендер» [61] .

По утверждению многих авторов (С. Н. Хрущев, Р. А. Медведев, А. В. Сушков [62] ), Геннадий Иванович Воронов не только слыл, но и реально был довольно жестким руководителем, что сильно напрягало его подчиненных, но очень импонировало Н. С. Хрущеву. Однако это вовсе не мешало ему самочинно переставлять Г. И. Воронова на «шахматной доске», что неизбежно вызывало у последнего приступы особой нелюбви к «патрону». Последний раз он «подвинул» Г. И. Воронова в конце ноября 1962 года, сняв его с двух ключевых должностей: первого заместителя председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР и главы Бюро ЦК по руководству сельским хозяйством. Понятно, что, уйдя из центрального партаппарата на работу в российское правительство, Геннадий Иванович стал куда более активно контактировать с А. Н. Косыгиным и особенно с Д. С. Полянским, который отвечал за сельское хозяйство страны. Кроме того, у Г. И. Воронова явно не сложились отношения с М. А. Сусловым, А. П. Кириленко и другими секретарями ЦК, что также толкало его в объятия «косыгинской команды». Но самое главное состояло в том, что, как уверяет А. И. Микоян, Г. И. Воронов буквально ненавидел Л. И. Брежнева, и тот платил ему той же монетой [63] .

Что касается Кирилла Трофимовича Мазурова, то сама жизнь заставила его делать ставку на А. Н. Косыгина. Дело в том, что его переезд в Москву был по сути предрешен еще самим Н. С. Хрущевым. По его воспоминаниям, в ноябре 1962 года, когда Первый секретарь накануне Пленума ЦК приехал поохотиться в Беловежскую Пущу, между ними возник принципиальный спор по поводу раздела партийных комитетов на промышленные и аграрные. Этот разговор принял столь острый характер, что Н. С. Хрущев даже психанул и сразу уехал в Москву, где дал задание Ф. Р. Козлову подыскать другую кандидатуру на пост Первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии [64] . Но по каким-то причинам, возможно из-за болезни Ф. Р. Козлова и неизбежных перестановок в высшем руководстве страны, этот вопрос «повис в воздухе». К нему вновь вернулись уже после отставки Н. С. Хрущева, в конце марта 1965 года, когда К. Т. Мазуров после почти девятилетнего руководства Белорусской ССР переехал из Минска в Москву на должность первого заместителя председателя Совета Министров СССР. В самом же Минске с подачи К. Т. Мазурова на должность Первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии пришел Петр Миронович Машеров, занимавший еще с декабря 1962 года пост второго секретаря ЦК. Причем, по уверениям секретаря ЦК М. В. Зимянина, на которого ссылаются ряд авторов (И. И. Антонович, В. П. Величко [65] ), изначально на этот пост рассматривали кандидатуру председателя Совета Министров БССР Тихона Яковлевича Киселева. Однако в конечном счете остановились на фигуре П. М. Машерова, который был куда как популярнее в республике и заслуженно пользовался уважением всего партийного актива, костяк которого составляли фронтовики и участники партизанского движения, в частности почти все первые секретари белорусских обкомов: Минского — И. Е. Поляков, Могилевского — Г. А. Криулин, Витебского — С. А. Пилотович, Гродненского — В. Ф. Мицкевич и Брестского — В. А. Микулич.

Наконец, четвертый центр власти был представлен «группой Шелепина», которую в историографии часто именуют также «группировкой Железного Шурика», «шелепинцами» или «комсомольцами», поскольку ряд ее членов, в частности сам А. Н. Шелепин, В. Е. Семичастный, Н. Н. Месяцев и Д. П. Горюнов, начинали свою партийно-государственную карьеру в Секретариате и Бюро ЦК ВЛКСМ в 1950-х годах [66] .

По мнению буквально всех историков и мемуаристов, общепризнанным лидером этой группировки был Александр Николаевич Шелепин, который на тот момент являлся единственным членом высшего руководства страны, одновременно занимавшим посты председателя Комитета партийно-государственного контроля ЦК КПСС и СМ СССР, заместителя председателя Совета Министров СССР и секретаря ЦК. Мы уже писали о том, что осенью 1963 года, когда Н. С. Хрущев лихорадочно искал замену тяжело болевшему Ф. Р. Козлову, он высказал идею о перемещении А. Н. Шелепина на пост второго секретаря ЦК с одновременным введением его в состав Президиума ЦК [67] . Однако Н. С. Хрущев быстро отказался от этой затеи, поскольку тогдашнего лидера страны очень «смущало отсутствие у предполагаемой кандидатуры опыта руководящей партийно-государственной работы на региональном уровне, а также недостаточная компетентность в хозяйственных вопросах». И действительно, послужной список нового хрущевского фаворита выглядел довольно скромно: Первый секретарь ЦК ВЛКСМ в 1952–1958 годах, затем непродолжительное время работа заведующим Отделом партийных органов ЦК КПСС по союзным республикам в апреле — декабре 1958 года, потом руководство КГБ СССР в 1958–1961 годах и, наконец, вхождение на высший властный Олимп в самом конце октября 1961 года, после окончания работы XXII съезда КПСС. Сначала он становится «рядовым» секретарем ЦК и только через год, в самом конце ноября 1962 года, назначается председателем всемогущего Комитета партийно-государственного контроля и зампредом Совета Министров СССР. При этом, как заметил А. В. Сушков, Н. С. Хрущев, несмотря на столь широкий круг полномочий своего «любимца», так и «не предпринял никаких действий по введению его в состав Президиума ЦК КПСС» [68] . Только в середине ноября 1964 года как один из самых активных участников антихрущевского «заговора» А. Н. Шелепин наконец-то получил вожделенный «приз» и, минуя кандидатский предбанник, сразу стал членом Президиума ЦК, превратившись на очень короткий срок в одну из самых влиятельных фигур в высшем руководстве страны.