Чтение онлайн

Только в начале июля 1972 года Ф. Кастро в составе целой делегации, куда входил и его младший брат Рауль Кастро, занимавший пост второго секретаря ЦК Компартии Кубы и министра Революционных вооруженных сил, посетил с официальным визитом Москву, где провел целый ряд публичных и закрытых рабочих встреч с Л. И. Брежневым, А. Н. Косыгиным, А. А. Гречко, А. А. Громыко и Ю. В. Андроповым. Новая активизации взаимоотношений Гаваны и Москвы пришлась уже на 1976–1977 годы, когда советским и кубинским войскам довелось рука об руку противостоять американцам в Эфиопии и Анголе. Достаточно сказать, что в мае и октябре 1976 года, а затем в июле и декабре 1977 года сам Л. И. Брежнев принимал Рауля Кастро и передавал ему рукописные послания для старшего брата, который уже затем с Д. Ф. Устиновым и Ю. В. Андроповым вел закрытые переговоры по всему комплексу военно-политических проблем на Африканском континенте [1109] . Кроме того, в начале апреля 1977 года состоялся очередной, правда неофициальный, рабочий визит Фиделя Кастро в Москву, где обсуждались в основном экономические вопросы, в том числе об увеличении поставок нефти, выделении крупного товарного кредита и визите заместителя главы советского правительства И. В. Архипова на Кубу, который должен был на месте уточнить все параметры советской помощи. И, наконец, последний раз Ф. Кастро приезжал в Москву в конце февраля 1981 года для участия в работе XXVI съезда КПСС и на третий день его работы был принят лично Л. И. Брежневым, с которым обсудил весь комплекс советско-кубинских отношений и самых острых международных проблем, в том числе политики Вашингтона в Латинской Америке. В частности, речь шла о Никарагуа, где американская военщина, используя отряды местных «контрас», третий год пыталась свергнуть просоветский режим Даниэля Ортеги, установившийся в этой стране после Сандинистской революции, окончательно покончившей с проамериканским режимом диктатора А. Сомосы.

Хорошо известно, что Польша и ее проблемы всегда занимали особое место у всех советских вождей по целому ряду причин, в том числе и потому, что там время от времени вспыхивали острейшие политические кризисы. Очередным таким кризисом стали события декабря 1970 года, когда на фоне забастовок на судоверфях Гданьска, Щецина и Гдыни произошла очередная смена власти в стране [1110] . Первый секретарь ЦК ПОРП Владислав Гомулка, оценив все эти забастовки как «контрреволюцию», отдал приказ об их силовом подавлении. В этом решении его поддержали и ряд других членов Политбюро ЦК, в том числе премьер-министр Юзеф Циранкевич, вице-премьер Станислав Кочелек и два секретаря ЦК Мечислав Мочар и Зенон Клишко, а также руководители всех силовых ведомств: министр национальной обороны генерал брони Войцех Ярузельский, министр внутренних дел Казимеж Свиталаи его первый заместитель, глава Службы государственной безопасности генерал бригады Рышард Матеевский. В результате, 16–17 декабря 1970 года в Щецине, Гдыне и Гданьске произошли столкновения демонстрантов с армией и милицией, в ходе которых погибло несколько десятков человек. Эти кровавые события вызвали сердечный приступ у В. Гомулки, который был госпитализирован в одну из правительственных клиник, что тут же подстегнуло борьбу за власть. Глава так называемой «партизанской фракции» ЦК ПОРП Мечислав Мочар, который уже давно конфликтовал с В. Гомулкой, вознамерился сместить его с поста Первого секретаря ЦК и лично возглавить партию. Однако через главу советского Представительства при МВД генерал-майора Я. П. Скоморохина в Москве стало известно обо всех этих закулисных шашнях «партизан», и в этой ситуации Ю. В. Андропов, посоветовавшись с Л. И. Брежневым, дал команду «прокатить» М. Мочера, которого считали в ЦК «национал-коммунистом», «сталинистом» и «вторым Чаушеску». Наиболее приемлемой кандидатурой в Москве считали первого секретаря Катовицкого воеводства Эдварда Герека, которого хорошо знали и ценили в самом Кремле. Кроме того, в поддержку этой кандидатуры выступил и генерал В. Ярузельский, что имело решающее значение, и поэтому 20 декабря 1970 года на Пленуме ЦК ПОРП именно он и был избран новым лидером партии, а В. Гомулка, все еще находившийся в клинике, передал через З. Клишко заявление о своей отставке. А буквально через два дня в отставку был отправлен и Юзеф Циранкевич, и новым главой польского правительства был назначен член Политбюро ЦК вице-премьер Петр Ярошевич, который уже давно, еще со времен фракции «пулавян», был очень дружен с Э. Гереком [1111] .

Первоначально многие в ЦК ПОРП считали Э. Герека временной фигурой, однако он удержался на своем посту ровно 10 лет. Уже в январе 1971 года Э. Герек и П. Ярошевич прибыли с визитом в советскую столицу, где провели ряд рабочих встреч с Л. И. Брежневым и А. Н. Косыгиным, по итогам которых Варшаве был выделен крупный товарно-денежный кредит, позволивший ей пересмотреть старую ценовую политику и достаточно быстро нормализовать обстановку в Северной Польше, ставшей символом рабочего протеста. Кроме того, по совету А. Н. Косыгина польское руководство срочно приступило к разработке антикризисной экономической программы и налаживанию более тесных торгово-экономических связей с западными странами, прежде всего с ФРГ, для «модернизации польской экономики». Между тем в начале марта 1971 года из Варшавы был отозван наш посол Аверкий Борисович Аристов, который занимал этот пост без малого 10 лет с того самого момента, когда он был выведен Н. С. Хрущевым из Президиума и Секретариата ЦК. На сей раз ему вменили в вину «неправильное поведение» в условиях нового кризиса и перевели в «резерв» МИД СССР. Правда, всего через полгода его опять назначили послом, но уже в куда более спокойную Вену. А в Варшаву на этот пост перебрался секретарь ЦК Компартии Белоруссии Станислав Антонович Пилотович, который проработал там до середины мая 1978 года.

В декабре 1971 года состоялся VI съезд Польской объединенной рабочей партии, на который прибыл Л. И. Брежнев, выступивший с небольшой речью и активно поддержавший Э. Герека и его команду. На этом съезде была принята целая программа очередных экономических реформ, которую затем окрестили программой строительства «социалистического общества потребления». По решению съезда была также создана специальная «Комиссия по вопросам модернизации функционирования партии и государства», главой которой стал член Политбюро, второй секретарь ЦК ПОРП Францишек Шляхциц, имевший на первых порах большое влияние на Э. Герека. В результате новым лидерам страны удалось стабилизировать внутреннюю ситуацию и довольно быстро и существенно поднять уровень доходов значительной части населения страны.

Между тем внутри самого польского руководства перманентно шла острая подковерная борьба. Первоначально внутри Политбюро ЦК Э. Герек опирался на «семерку», в состав которой входили премьер-министр Петр Ярошевич, министр обороны Войцех Ярузельский, секретари ЦК Франтишек Шляхциц, Станислав Каня и Ян Шидляк, заместитель главы Госсовета Эдвард Бабюх и министр иностранных дел Стефан Ольшовский [1112] . Однако вскоре этот блок серьезно проредили: в феврале 1974 года не в меру амбициозный Ф. Шляхциц был выведен из Политбюро и Секретариата ЦК и временно перемещен на пост вице-премьера, а место второго секретаря ЦК занял З. Бабюх. Одновременно в «глухую оппозицию» к Первому секретарю перешли и два влиятельных члена Политбюро — глава Госсовета Генрик Яблоньский и председатель Госплана вице-премьер Мечислав Ягельский, критиковавшие «товарища по партии» за ослабление «демократических импульсов» в его работе. Тогда же «поднял голову» и почетный отставник М. Мочер, который, оставаясь членом ЦК, был главой Верховной контрольной палаты ПНР и продолжал контролировать влиятельную военную ветеранскую организацию «Союз борцов за свободу и демократию».

Тем временем социально-экономическая политика кабинета П. Ярошевича стала все больше и больше давать сбои даже несмотря на то, что к тому времени Варшава получила от западных, в основном германских, кредиторов более 20 млрд долларов. Такой «золотой дождь» в польскую экономику был связан со многими причинами, в том числе и с установлением чуть ли не личных дружеских контактов между Э. Гереком и канцлером Г. Шмидтом [1113] . Но он, увы, так и не смог спасти от нового и очень значительного повышения цен, которое было объявлено в самом конце июня 1976 года. В результате, только по данным самой польской милиции, в 24 воеводствах забастовали более 110 предприятий, где многие рабочие протесты, особенно в Радоме, были вновь очень жестко подавлены милицией и армейскими частями, которыми лично руководили глава Службы госбезопасности генерал-майор Богуслав Стахура и куратор всех силовых структур секретарь ЦК Станислав Каня. А в конце сентября был создан Комитет защиты рабочих (КОР), в состав которого вошли многие известные писатели, ученые и представители духовенства. Именно он и дал начало организованному подполью, которое впервые стало действовать полулегально в стране «развитого социализма» [1114] . Впрочем, уже в мае 1977 года под давлением Станислава Кани и министра внутренних дел Станислава Ковальчика Э. Герек вынужден был дать добро на арест большинства членов КОР. Но всего через два месяца Первый секретарь ЦК дал «задний ход» и на одном из заседаний партийного актива объявил о политической амнистии. В результате на свободу вышли не только все лидеры рабочих протестов, но и почти все члены КОР, в том числе Ян Юзеф Липский, Яцек Куронь, Антоний Мацеревич и Адам Михник, для которых Э. Герек стал «бумажным тигром». В конце сентября 1977 года они преобразовали КОР в Комитет общественной самозащиты — Комитет защиты рабочих (КОС — КОР) и стали легально издавать свой бюллетень «Роботник», тираж которого достиг 60 тыс. экземпляров.

Между тем в конце января 1977 года к власти в Вашингтоне приходит новая Администрация президента Джимми Картера, где ключевую должность президентского советника по нацбезопасности занял этнический поляк и ярый антикоммунист и антисоветчик Збигнев Бжезинский, который еще летом 1966 года стал директором Института по вопросам коммунизма при Колумбийском университете. Практически сразу при вступлении в должность он поручает новому директору ЦРУ адмиралу С. Тернеру «разработку комплексного плана “опрокидывания” социалистического строя в Польше» и сразу подключает к этой работе крупнейший американский центр стратегических и политических исследований, который специализировался на разработке многих подрывных операций, — «Рэнд корпорейшн» [1115] .

Вероятно, уже к декабрю 1977 года «Рэнд корпорейшн» завершил свою работу, поскольку именно тогда состоялся официальный визит Дж. Картера в Варшаву, в ходе которого он и З. Бжезинский встречались с лидерами рабочих протестов и рядом крупных деятелей оппозиции. А уже в конце января 1978 года президент Дж. Картер своим секретным указом № 12036 создает в недрах Совета Национальной Безопасности специальный Координационный комитет по разведке и назначает его главой того же З. Бжезинского. Наконец, 17 марта он представляет на утверждение президента готовый план дестабилизации Польши, отправной идеей которого стала констатация того факта, что именно она «является самым слабым звеном» среди всех держав социалистического лагеря в Восточной Европе. Чтобы поскорей разжечь «польский пожар», по задумке самого З. Бжезинского, необходимо: а) принудить польские власти «к уступкам в области прав человека» для обеспечения «еще большей свободы действий антисоциалистических подпольных группировок»; б) доступными методами «расширять влияние католической церкви»; и в) поосновательнее использовать «влияние польских эмигрантов» в Европе и США. Главным же рычагом воздействия на польское руководство, как полагал З. Бжезинский, должна стать «критическая финансовая задолженность» Варшавы всем своим западным кредиторам, поскольку к началу 1980-х годов она «будет вынуждена выплачивать 90 % своих доходов от экспорта на покрытие внешних долгов, которые достигнут суммы в 18–20 млрд долларов» [1116] .

В завершающей части данного плана были представлены и два возможных варианта программы действий польской контрреволюции по захвату власти. В качестве первого, более предпочтительного варианта предлагался проект «тихой контрреволюции» — создания коалиционного правительства в составе «умеренных коммунистов, независимых экономистов, деятелей оппозиции и представителей церкви». Но при формировании такого «плюралистического» правительства как некого промежуточного шага «процесс разложения будет длительным». Второй и менее желательный вариант подразумевал шаги по подготовке «антикоммунистического восстания». Как бы то ни было, но в любом случае Администрация США должна активизировать свою работу по реализации этого плана, получившего кодовое название «Полония». Тогда же Комиссия по иностранным делам Сената США создала под председательством того же З. Бжезинского специальный Координационный комитет по вопросам Польши, который сразу приступил к работе.

Первым и очень успешным шагом в этой работе стало избрание на римский престол первого за всю истории Католической церкви польского кардинала Кароля Юзефа Войтылы, принявшего после интронизации имя Иоанн Павел II. Надо сказать, что Вашингтон частенько прибегал к «услугам» папского престола для реализации разных целей и задач. Так, в мае 1978 года мамаша американского президента Лилиан Картер, будучи на аудиенции у римского понтифика Павла VI, передала ему личное послание от своего сына, в котором он призвал католическую церковь «более активно включиться в борьбу за права человека» в странах социалистического лагеря [1117] .

Новый римский первосвященник, чье восхождение на папский престол стало возможным после очень странной смерти его предшественника Иоанна Павла I, занимавшего свой пост всего 33 дня, был известен тем, что еще в декабре 1970 года обрушился на польские власти с крайне резкой критикой за силовой разгон бастующих гданьских докеров. Однако для Вашингтона главным было даже не это, а то, что новый римский понтифик особое «отеческое» попечение стал проявлять к положению католической церкви во всех странах соцлагеря, и особенно в «матери-Польше». Поэтому его триумфальный визит на родину, состоявшийся в июне 1979 года, носивший не столько религиозный, сколько откровенно политический характер, неимоверно способствовал консолидации всех антиправительственных и антисоветских сил [1118] . Кстати, не зря этого визита так боялись в Москве и лично Л. И. Брежнев был вынужден аж дважды звонить Э. Гереку и требовать его отмены [1119] . Однако лидер ПОРП наивно полагал, что папа-поляк, напротив, станет самым «благоприятным фактором для сохранения политики «разрядки» и спокойствия в Польше и в Европе», чего по факту не произошло. Об этом Л. И. Брежнев вновь попенял Э. Гереку, когда по его приглашению ряд лидеров европейских соцстран слетелись, как он выразился, на «маевку» в Крым в июле 1979 года [1120] .