Чтение онлайн

Пуатье — столица одноименного графства, которое сейчас принадлежит королю Англии. Когда-то оно принадлежало знакомой мне Элеоноре Аквитанской. С тех пор город стал немного больше, а стены и башни — выше. Прежним осталось только количество ворот — шесть. Несколько лет назад неподалеку от города произошло сражение, в результате которого отец нынешнего короля оказался в плену, где и умер, дожидаясь, пока за него выплатят четыре миллиона флоринов выкупа. В нашей армии встречались участники этого сражения, причем с обеих сторон. И те, и другие не любили вспоминать о нем. Мы подошли к Пуатье во второй половине дня, расположились в виноградниках, которые начинались сразу от пригородных слобод. На городских стенах и башнях находились воины и горожане. Они догадывались, что сегодня штурма уже не будет, поэтому вели себя, как зрители, которым показывают неприятный рекламный ролик, но нельзя переключить канал. Меня сразу вызвали к коннетаблю Франции.

Бертран дю Геклен стоял напротив так называемых «Парижских» ворот города, на удалении километра от них, ждал, когда установят его новый шатер. Рядом с коннетаблем сидел на трехногой табуретке его побратим Оливье де Клиссон. Оба держали по бронзовому бокалу с вином. Мне не предложили. Значит, прикажут что-то делать.

— Пойдем ночью на штурм? — упредил я приказ.

— За что ты мне нравишься, так это за шустрость! — произнес Бертран дю Геклен таким тоном, будто хотел сказать «не нравишься». — Дай тебе волю, ты бы Пуатье одним своим отрядом захватил!

Я не стал говорить, насколько он близок к истине. У меня в последнее время пропало рвение. Выслуживаться больше не надо. Хватит наработанного ранее и влиятельного тестя. Острой нужды в деньгах тоже нет. Я был бы не против, если бы перемирие наступило завтра, но рисковать, чтобы приблизить его, не собираюсь. Оплата у меня повременная, а не по результату.

— Ночью будь готов въехать в город через эти ворота и прорваться к замку. Может быть, удастся захватить его слету, — приказал коннетабль Франции.

— А когда их откроют? — спросил я.

— Когда доберется осел, нагруженный золотом! — со смешком ответил Оливье де Клиссон.

— И большая сумма? — поинтересовался я.

— Не очень, — ответил Бертран дю Геклен и добавил: — Ни к чему сильно тратиться на них. Король Эдуард задолжал много денег гарнизону и другим войскам в Аквитании. Многие уже сегодня бы перешли на нашу сторону, но боятся потерять заработанное в прошлом году. Как только получат английские деньги, прибегут за французскими.

— А как только получат французские, побегут в обратную сторону?! — шутливо произнес я.

— Это вряд ли! — уверенно сказал Оливье де Клиссон. — У короля Эдуарда в последнее время сильно сократились доходы с материковых владений и от морской торговли и выросли расходы на армию. Приходится ведь платить не меньше короля Карла.

— В современной войне всё решают деньги, — с не меньшей убежденностью произнес Бертран дю Геклен.

Странно, что он верит в это оправдание бездарных полководцев. Его к таковым трудно отнести, несмотря на любовь попадать в плен. Впрочем, он, скорее, тактик, чем стратег, а в тактических вопросах деньги — немаловажный фактор.

— Хорошо, я со своим отрядом расположусь напротив ворот и буду ждать сигнал, — заверил их.

Что и сделал. Обе мои усиленные новым набором сотни заняли позиции рядом с дорогой, ведущей к «Парижским» воротам. Лошадей не распрягали, держали привязанными к коротким кольям, которые поддерживали шесты для виноградной лозы. Пока что лоза располагается невысоко над землей. Времена стальной проволоки еще не пришли. Я лег спать, приказав разбудить, когда прибудет гонец от коннетабля.

Проснулся рано утром, перед восходом солнца. Выбрался из фургона, в котором провел ночь на мешках с мукой, накрытых холстом. Выпачкался не сильно. Французская армия тоже проснулась, принялась готовить завтрак. На дрова пустили колышки и шесты с виноградников. Судя по всему, то ли осел не дошел, то ли золота оказалось маловато, пожадничал скупой бретонец, хотя деньги тратил не свои. Через полчаса прискакал гонец от Бертрана дю Геклена с приказом двигаться в авангарде армии в сторону замка Монкотур, расположенного километрах в двадцати пяти от Пуатье. Видимо, полководец не в духе. Иначе бы пригласил на завтрак и рассказал о планах на будущее.

Замок Монкотур был красив. Шесть стрельчатых башен делали его похожим на те, какими будут изображать замки в мультфильмах для детей. Стены высотой более шести метров сложены из хорошо отесанного камня. Ров широкий, метров пятнадцать, и, как выяснили позже, глубокий, не меньше пяти метров. Гарнизон состоял из шестидесяти англичан под командованием рыцарей Джона Крессвелла и Дэвида Холлгрейва. Говорят, своими вылазками они сильно досаждали соседям-французам. Видимо, среди соседей был кто-то очень влиятельный, потому что коннетабль Франции заявил, что не уйдет отсюда, пока не захватит замок. Впрочем, такие заявления делали почти все командиры во время осад и обязательно так, чтобы услышал гарнизон. Это один из видов психологического воздействия на осажденных.

Ров засыпали четыре дня. Занимались этим пехотинцы и согнанные из соседних деревень крестьяне. Поскольку грабить деревни запрещалось, я со своим отрядом вел разведку, наблюдал за перемещениями противника. Крупных отрядов поблизости не было. Лорд Томас Перси, сенешаль Пуату, увел свой отряд в Ла-Рошель. До нас дошел слух, что этот город осадили с моря наши союзники кастильцы по приказу их короля Энрике. На пятый день начался штурм Монтокура. Мои арбалетчики обеспечивали огневое прикрытие. Двоих потерял убитыми, шесть человек ранеными. Среди атаковавших замок латников и пехотинцев потери были еще больше. Слишком много в замке английских лучников. На шестой день Бертран дю Геклен изменил тактику. Воины больше не карабкались на стены по лестницам, погибая от стрел. Вооружившись кирками, топорами, мотыгами и прикрывшись толстыми деревянными щитами, пехотинцы начали делать пролом в стене. Людей меняли примерно каждый час. Поскольку лучники не могли им помешать, работа спорилась. К вечеру в стене была выдолблена ниша шириной метра три, высотой и глубиной около полутора метров. Еще день или два такой работы — и ворвемся в замок.

Поняли это и англичане. Что их ждет в случае захвата замка — они знали. Выкупом не отделаешься. Слишком много людей уже погибло при штурме. Такое не прощают. Утром Джон Крессвелл и Дэвид Холлгрейв прибыли на переговоры. Это были мужчины немного за сорок с грубыми лицами бывалых вояк. У обоих были красивые кони, серые в «яблоках». Английские рыцари намеривались уйти с оружием и награбленным имуществом. Бертран дю Геклен не согласился. Им показали нишу, выдолбленную в стене. Судя по тому, как помрачнели лица у обоих, Джон Крессвелл и Дэвид Холлгрейв ожидали увидеть более скромный результат нашего вчерашнего труда. После чего они согласились уйти без оружия и имущества, только с золотом и серебром. Рыцарям и оруженосцам разрешили ехать на лошадях. Остальным пришлось топать пешком до Пуатье. Сопровождать англичан поручили моему отряду. Я выделил для этого сотню под командованием Хайнрица Дермонда. Со второй сотней отправился в авангарде французской армии в сторону Сен-Севера.

Этот небольшой город тоже был занозой в заду других важных персон — герцогов Беррийского и Бурбонского. Сен-Север располагался рядом с графствами Овернь и Лимузен, где у герцогов и их родственников были владения. К тому же, город принадлежал английскому рыцарю Джону Девро, который был сенешалем Лимузена и одним из тех, кто сопровождал Изабеллу, мать моего тестя, когда ее вывозили из замка Белльперш. Уверен, что Людовик Бурбонский с удовольствием отомстит ему. По слухам, сейчас Джон Девро находился со своим отрядом в Ла-Рошели. По его приказу гарнизон Сен-Севера возглавляли рыцарь Вильям Перси и оруженосцы Ричард Джил и Ричард Орм. Город окружал ров шириной метров десять, судя по отвалам подсохшего ила, недавно прочищенный. Стены высотой метров пять с половиной. Башни недавно подновили, приделав островерхие крыши, крытые черепицей. Поскольку осадных орудий у нас нет, придется повозиться.

Опять прозвучала ритуальная клятва Бертрана дю Геклена, что не уйдет, пока не захватит город. К этой фразе прилагалась еще и оговорка о форс-мажорных обстоятельствах, которые отменяли клятву. К таковым обстоятельствам относились отчаянное сопротивление осажденных, приход помощи им и прочие такие же непреодолимые препятствия. Оговорку не принято было произносить вслух.

Я вспомнил, как осаждали города монгольские войска. Сен-Север они взяли бы приступом за день-два, причем большую часть времени ушло бы на сборку и регулировку требюшетов. Мы не таскали с собой осадные орудия. Во-первых, как ни странно, не хватало опытных «артиллеристов»; во-вторых, слишком замедляли движение армии, отставали от нее и часто захватывались противником. Иногда город или крепость сдавались быстрее, чем до нее добирались требюшеты.