Чтение онлайн

Планам Оффы препятствовали не столько боязнь силы вестсаксов, сколько становившееся опасным морское могущество франков обстоятельство, на которое король Мерсии не мог не обратить самого серьезного внимания. До того времени интересы английского народа сосредоточивались в пределах завоеванной им Британии, но с этого момента политический горизонт внезапно расширился, и судьбы Англии оказались теснейшим образом связанными с судьбами всего западного христианства. Через посредство английских миссионеров Британия завязала первые отношения с франкским двором. Нортумбриец Уиллиброд и знаменитый вестсакс Бонифаций, или Уинфрид, последовали за первыми проповедниками, работавшими среди германских язычников, и особенно между теми, которые теперь стали подданными франков. Связи франкского короля Пипина с английскими проповедниками привели его к постоянным отношениям с Англией; нортумбрийский ученый Алкуин был истинным центром литературного оживления при его дворе. Сын Пипина Карл, впоследствии известный под именем Карла Великого, проявлял тот же интерес к английским делам, и его дружба с Алкуином способствовала установлению тесных отношений со всей Северной Британией. У него же нашел убежище и претендент на западносаксонский престол Эгберт, проживавший там с 787 года, т.е. с того времени, как Оффа породнился с Беортриком.

Впрочем, и с самим Оффой отношения Карла были самые дружеские, но мерсийский король тем не менее заботливо избегал всяких случаев, которые могли быть истолкованы как признание им верховенства франков. Для таких опасений он имел серьезные основания: богатые дары, которые рассылал Карл английским и ирландским монастырям, указывали на стремление франкского владыки подчинить своему влиянию эти страны; сверх того, он поддерживал связи с Нортумбрией, Кентом, со всей английской церковью, оказывал гостеприимство при своем дворе изгнанникам из всех английских государств: королям Нортумбрии, танам Восточной Англии, беглецам из самой Мерсии; в его свите, вероятно, находился Эгберт, когда ликующий народ вместе с духовенством провозгласил Карла римским императором. Когда же в 802 году смерть Беортрика открыла изгнанникам дорогу к возвращению в Уэссекс, то еще более тесные отношения с ними Карла прямо указали на его мечту — возвратить империи потерянную вместе с другими западными провинциями Британию, возвратить теперь, когда Рим восстал из пепла в еще большем блеске, нежели когда бы то ни было раньше; при таких условиях революции внутри Англии как нельзя более содействовали его планам.

Годы, протекшие со времени бегства Эгберта, произвели мало перемен в положении Британии. За захватом Восточной Англии в 796 году последовала смерть Оффы, а при его преемнике Сенвульфе Мерсийское архиепископство было упразднено, а вместе с тем прекратились и всякие дальнейшие попытки установления верховенства Центрального королевства. Сенвульф не предпринял ничего и тогда, когда на западносаксонский престол взошел Эгберт; он даже поддерживал мир с новым правителем Уэссекса в течение всего своего царствования. Между тем, Эгберт прежде всего направил свое оружие на уэльсцев, вторгся в самое сердце Корнуолла, и после восьми лет упорной борьбы последние остатки самостоятельности британских народов на Западе были окончательно уничтожены. Как целый народ, бритты перестали существовать после победы при Дергеме и Честере; из отдельных британских народов, боровшихся с тремя английскими королевствами, бритты Кумбрии и Стратклайда еще раньше вынуждены были подчиниться Нортумбрии, бритты Уэльса уплатой дани Оффе признали верховенство Мерсии, а теперь и последний еще непокоренный народ, западные уэльсцы, склонились перед господством Уэссекса.

В то время как Уэссекс возвращал себе давно утраченное внешнее могущество, его соперник в Средней Британии все более погружался в самую беспомощную анархию. Непрерывные внутренние междоусобицы в Мерсии, начавшиеся после смерти Сенвульфа в 821 году, так ослабили это королевство, что, когда преемник Сенвульфа, Беорнвульф, возобновил борьбу с Уэссексом и проник в Уильтшир, то потерпел полное поражение в кровавой битве при Эллендене. Вся Англия к югу от Темзы подчинилась Эгберту Уэссекскому, а Восточная Англия подняла отчаянное восстание, оказавшееся роковым для ее мерсийских правителей. Двое королей Мерсии пали в Восточной Англии, и не успел вступить на престол третий, король Уиглаф, как его истощенное королевство опять было вынуждено вступить в борьбу с вестсаксами. Тут Эгберт понял, что пробил час решительного нападения. В 828 году его армия двинулась на север, не встречая сопротивления; Уиглаф беспомощно отступал перед неприятелем, и вскоре Мерсия признала над собой верховенство Уэссекса. Из Мерсии Эгберт двинулся в Нортумбрию, которую полувековая анархия ослабила до такой степени, что морские разбойники безбоязненно разоряли ее берега; дело кончилось тем, что нортумбрийская знать вышла навстречу Эгберту и признала его государем. Замыслы, не удавшиеся Освью и Этельбальду, были наконец осуществлены, так как все английские народы в Британии оказались в первый раз связанными общим управлением. Как ни была еще продолжительна и жестока борьба за независимость в Мерсии и на севере, но с того момента, как Нортумбрия подчинилась Уэссексу, на деле, хоть еще и без названия, сформировалась Англия.

Глава V

УЭССЕКС И ДАТЧАНЕ (802—880 гг.)

Едва началось национальное объединение, как кратковременное величие Уэссекса было низвергнуто датчанами. В продолжение всей той эпохи, когда в Британии происходили не только борьба, но и установление гражданского порядка, жители Скандинавии и островов Балтийского моря оставались совершенно чуждыми христианскому миру и боролись за существование лишь с суровым климатом, бесплодной почвой да морскими бурями. Набеги и морские грабежи пополняли их скудные средства для жизни, и вот, в конце VIII века, эти разбойники выступили за пределы тесной области побережья северных вод.

Не успел Эгберт подчинить своей власти всю Британию, как в Англии появились викинги, или «люди заливов», как называли тогда приезжих авантюристов, и двинулись на юг, к Темзе. На первый взгляд, можно было подумать, что колесо истории повернулось на триста лет назад. Норвежские фиорды и фризские отмели опять начали выбрасывать на берега Англии целые флоты пиратов, точь-в-точь, как это было во дни Генгеста и Кердика. Повторился тот же панический ужас при виде черных лодок пришельцев, проникавших в глубь страны по рекам или пристававших к островам, те же страшные сцены, сожжение жилищ, избиение людей, захват женщин для рабства или позора, метание детей на копья или продажа их на рынках, — словом, все то же, что происходило в Британии при нашествии англов. Опять христианских священников при самых алтарях убивали поклонники Одина, опять литература, искусство, религия, гражданственность исчезли под ударами северян, как исчезли они за три века перед тем.

Но когда гроза миновала, страна, люди, правление появились опять в прежнем виде, Англия осталась Англией. Победители растворялись среди массы побежденных, и культ Одина уступил без борьбы культу Христа. Тайна различия между двумя нашествиями на Британию состояла в том, что на этот раз борьба велась между совершенно различными расами, т.е. не было борьбы между бриттами и германцами или между англами и уэльсцами. Образ жизни пришельцев был образом жизни предков англичан: их обычаи, религия, социальный строй еще не совсем исчезли из самой Англии. Скандинавы были родичами англов, перенесшими снова в Британию некогда общий для тех и других варварский быт. Нигде в Европе борьба не была такой свирепой, потому что нигде сражавшиеся не были столь родственными по крови и языку, но именно по этой же причине нигде слияние двух народов не было столь мирным и полным.

Британия должна была выдерживать нападение с двух сторон: северяне Норвегии двинулись на запад, к Шетландским и Оркнейским островам, и оттуда направились к Ирландии, в то время как родичи англов, жившие на месте их старой отчизны, двигались около берегов Фрисландии и Галлии. Замкнутая таким образом между двумя линиями неприятелей, Британия составила центр их враждебных операций, и к концу царствования Эгберта их нападения уже направлялись на окраины вестсаксонского государства. Разорив Восточную Англию и Кент, пришельцы поплыли по Темзе с целью ограбить Лондон; в это же время их единомышленники призывали к восстанию весь Корнуолл — прибавилась новая опасность. Тем не менее Эгберт разбил объединенные силы неприятелей при Генгестдене, что затянуло неравную борьбу еще на несколько лет.

Король Этельвульф, который наследовал Эгберту в 839 году, ревностно защищал свое государство и в двух сражениях, при Шармоуте и Аклее, из которых в первом потерпел поражение, а во втором одержал победу, лично командовал своими войсками против морских разбойников; он усмирил также северных уэльсцев, которые, пользуясь случаем, подняли против него оружие. Невзирая на то, что скандинавы и уэльсцы терпели поражение за поражением, опасность все-таки росла из года в год. На защиту христианской религии, оскверняемой язычниками, поднялось и духовенство. Суитен, епископ Уинчестерский, стал министром Этельвульфа, а Ильстан, епископ Шерборнский, находился в рядах воинов креста и участвовал в изгнании неприятеля из устья Перрета. Новое тяжелое поражение скандинавов повлекло за собой небольшую передышку. В 858 году Этельвульф умер и на восемь лет норманны оставили страну в покое.

Однако эти набеги были лишь прелюдией к страшной буре. До сих пор речь шла лишь о разбойничьих вторжениях неприятеля, но вскоре встал вопрос о полном завоевании острова. Эту задачу взял на себя другой северный народ — датчане. При Этельреде, третьем сыне Этельвульфа, вступившем на престол после кратковременного царствования его двух братьев, новое нашествие наводнило Британию. Характер нападения на этот раз был совсем иной: действовали не маленькими отрядами, имевшими целью грабеж и насилие, а целой регулярной армией, задачей которой были завоевание острова и постоянное на нем поселение. В 866 году датчане высадились в Восточной Англии и ближайшей же весной направились через Гембер на Йорк. Обычные гражданские междоусобицы происходили в это время в Нортумбрии, где двое претендентов оспаривали друг у друга королевскую корону.

При виде неминуемой опасности соперники объединились, выступили против общего врага и оба пали мертвыми под стенами своей столицы. Нортумбрия подчинилась датчанам, и сама Мерсия спаслась только благодаря помощи короля Этельреда. Ноттингемский мир, которым Этельред в 868 году спас от гибели Мерсию, повлек за собой поход неприятеля к богатым аббатствам в Фен, и вслед за тем запылали Питерсборо, Кроуленд и Или; жившие в них монахи бежали или были перебиты на развалинах монастырей. Отсюда датчане бросились неожиданно на Восточную Англию, король которой Эдмунд, взятый ими в плен и приведенный к их предводителю, был привязан к дереву и расстрелян стрелами. Его мученическая кончина от рук язычников сделала его святым Себастьяном английской легенды. В позднейшие дни его фигура изображалась на разноцветных стеклах храмов на восточном берегу и над его могилой возвысилось величественное аббатство Сент-Эдмундсбери. Это был и последний восточноанглийский вице-король; его королевство было не только покорено, но через десять лет и разделено между датскими воинами, предводитель которых, Гутрум, надел на себя корону. Как велик был наведенный датчанами страх, видно из примера Мерсии, которая, не будучи еще покоренной, тем не менее преклонилась перед завоевателями и уплатой дани признала их в 870 году своими повелителями.