Чтение онлайн

Собранные Гарольдом сухопутные и морские силы уже несколько месяцев охраняли берега. Его постоянное войско составлял отряд гвардейцев, но их численность позволяла им служить только ядром армии. С другой стороны, общее ополчение легко было собрать для одной битвы, но трудно было содержать долгое время. Собрать ополчение—значило на время прекратить все работы: люди, собравшиеся под знаменами короля, были земледельцами. Его военными кораблями были простые рыболовные суда. В сентябре удерживать их вместе оказалось невозможным, но, едва они разошлись, как над государством разразилось две бури, так долго собиравшихся; перемена в направлении ветра облегчила действия флота Вильгельма, но еще раньше ветер, удерживавший герцога, принес к берегам Йоркшира армию Гарольда Хардрада. Король с наличным войском поспешил к северу и отразил пришельцев в решительной битве при Стамфордбридже близ Йорка, но прежде чем он успел возвратиться в Лондон, нормандское войско переправилось через море, и Вильгельм, высадившись 28 сентября в Певенси, стал опустошать берег с целью принудить Гарольда к сражению.

Страшное разорение берегов, действительно, заставило Гарольда поспешить из Лондона на юг, но король все-таки благоразумно воздержался от битвы теми силами, которые он наскоро успел собрать под свои знамена. Если бы ему пришлось дать сражение, то он думал дать его на избранной им самим позиции и потому, подойдя к берегу, чтобы остановить опустошения Вильгельма, укрепился на холме, известном под названием Сенлак, вблизи Гастингса. Эта позиция прикрывала Лондон и заставила Вильгельма стянуть свои силы. Но стягивать армию, существующую за счет грабежей, значило обрекать ее на голод, и потому для Вильгельма не оставалось выбора между решительной победой и гибелью.

Ранним октябрьским утром герцог повел свои войска по возвышенности от Гастингса к устью Тельгема. С этого места нормандцы увидели английскую армию, тесно построенную за окопами и частоколом на высотах Сенлака. Ее правый фланг был прикрыт болотом, а левый — самую опасную часть позиции — защищали телохранители Гарольда в полном вооружении, с громадными секирами; над ними развевались Золотой дракон Уэссекса и королевское знамя. Остальная часть позиции была занята толпами полувооруженных крестьян, собравшихся по призыву Гарольда для борьбы с врагом. Своих рыцарей Вильгельм направил в центр этой грозной позиции, а фланги велел атаковать французским и бретонским наемникам. Общая атака нормандской пехоты открыла сражение; впереди ее ехал менестрель Тайлефер, бросавший в воздух и снова ловивший свой меч и распевавший при этом песню о Роланде. Он первый из нормандцев нанес удар, первый и пал. Тщетно пытались нормандцы овладеть крепкой изгородью, из-за которой сыпались дротики и удары секир, слышались дикие крики: «Вон! вон!» За отражением пехоты последовало отражение конницы.

Несколько раз собирал герцог войско и водил его к роковой изгороди. Весь боевой пыл, клокотавший в его нормандской крови, вся беззаветная храбрость, обеспечившая ему победу на склонах Валь-Эс-Дюн, соединились в этот день с хладнокровием, стойкостью и неистощимой находчивостью, проявленными им в битвах при Мортемере и Варавилле. Бретонцы с левого фланга попали в болото и пришли в расстройство; паника охватила все войско, когда разнесся слух о том, что герцог убит. «Я жив, — закричал тогда Вильгельм, сняв с головы свой шлем, — я жив и, с божьей помощью, еще одержу победу!» Взбешенный неудачей, герцог ринулся прямо на королевский штандарт; его сбили с коня, но он своей тяжелой палицей сразил Гирта, брата короля. Выбитый опять из седла, он своей рукой поверг на землю всадника, не уступившего ему коня. Среди грохота и шума битвы он увидел бегство части своей армии, остановил её и использовал для победы. Хотя частокол был прорван его бешеной атакой, но стена из щитов стоявших за ним воинов все еще удерживала нормандцев; тогда притворным бегством Вильгельм выманил часть англичан из их неприступной позиции, затем обратился против пришедших в беспорядок преследователей, прорвался сквозь покинутые линии и овладел центром позиции.

Тем временем французы и бретонцы удачно поднялись на флангах. В три часа холм представлялся взятым; в шесть битва еще кипела вокруг штандарта и дружинники Гарольда стойко бились на том месте, где впоследствии был воздвигнут главный алтарь аббатства Битвы. Наконец герцог выдвинул вперед стрелков, и тучи их стрел сильно разредили густые массы, столпившиеся вокруг короля; при закате солнца стрела поразила в правый глаз самого короля Гарольда; он пал среди знамен, и битва закончилась отчаянной схваткой над его трупом. Ночь прикрыла бегство англичан; Вильгельм Завоеватель поставил свою палатку на том самом месте, где пал Гарольд, и они «сели есть и пить среди трупов».

Обеспечив за собой владения Ромней и Дувр, герцог двинулся через Кентербери на Лондон. Интриги партий уже работали в его пользу. Король пал вместе со своими братьями, и из дома Годвина не осталось ни одного претендента на корону, да и из прежнего королевского рода уцелел один лишь мальчик, сын старшего из детей Эдмунда Железнобокого, Эдгар Этелинг, отец которого бежал от преследования Кнута в Венгрию. Этот мальчик и был избран королем, но избрание его мало помогло национальному делу. Вдова Исповедника отдала Вильгельму Уинчестер. Собравшиеся в Лондон епископы склонялись к покорности. Сами лондонцы не знали, что делать, когда Вильгельм, пройдя мимо стен, предал пламени Саутуорк.

Королю ребенку необходима была поддержка графов Мерсии Эдвина и Нортумбрии Моркера, но Вильгельм перешел Темзу и, вступив в Херефордшир, грозил отрезать их графства; это заставило обоих графов поспешить к себе домой, а затем тотчас сдался Вильгельму и Лондон. Сам Эдгар явился во главе делегации к Вильгельму предложить ему корону. «Они преклонились перед ним по необходимости!» патетически восклицал английский летописец, но, в сущности, они преклонились перед нормандцем так же, как некогда преклонились перед датчанином, и Вильгельм принял корону совсем в духе Кнута. Лондон, правда, был обеспечен постройкой крепости, превратившейся потом в Тауэр, но Вильгельм желал царствовать не как завоеватель, а как законный король. Он принял корону в Вестминстере из рук архиепископа Элдреда среди криков «Да! да!» своих новых английских подданных. Он наложил штрафы на крупных землевладельцев в наказание за сопротивление, признанное теперь мятежом, но, за исключением этого, все меры Вильгельма указывали на его желание править, как подобало наследнику Эдуарда или Альфреда.

Правда, большая часть Англии еще оставалась в стороне, и едва ли можно сказать, что его признавали королем Нортумбрия или большая часть Мерсии. Зато к востоку от линии между Норвичем и Дорсетширом власть Вильгельма была бесспорна, и этой частью он управлял как английский король. Свое войско он содержал в строгой дисциплине, ни в чем не менял законов и обычаев, признавал привилегии Лондона особой грамотой, и поныне хранящейся в качестве самого почтенного памятника старины в лондонских архивах. Мир и порядок были восстановлены. Вильгельм даже пытался, хотя и тщетно, выучиться английскому языку, чтобы лично судить подданных в суде. Королевство казалось настолько умиротворенным, что через несколько месяцев после Сенлакского сражения король Вильгельм, оставив Англию на попечение своего брата Одо, епископа Байе, и министра Вильгельма Фиц Осберна, вернулся на время в Нормандию.

Глава IV

НОРМАНДСКОЕ ЗАВОЕВАНИЕ (1068—1071 гг.)

Именем Завоевателя Вильгельм обязан не победе при Сенлаке, а новой борьбе, последовавшей вслед за возвращением его из Нормандии. В его отсутствие тирания епископа Байе принудила жителей Кента обратиться за помощью к графу Евстафию Булонскому, между тем как князья Уэльса поддерживали подобное восстание на западе; однако большая часть страны еще оставалась верной новому королю. Дувр был спасен от Евстафия, а недовольные бежали за море и искали убежища даже в Константинополе, где с этого времени англичане составили большую часть гвардии врагов восточных императоров. Возвратившийся Вильгельм снова стал править как король Англии. При помощи английских войск он подавил восстание на юго западе, поднятое Эксетером; во главе английской же армии он закончил покорение страны. Поход на север снова вынудил Эдвина и Моркера к подчинению. Новое восстание закончилось занятием Йорка, и таким образом вся Англия до Тиса спокойно подчинилась Вильгельму.

На самом деле, только народное восстание 1068 года превратило короля в Завоевателя. Сигнал к восстанию был дан извне: датский король Свейн два года готовился отвоевывать Англию у нормандцев, и лишь только его флот появился в Гембере, как весь север, запад и юго-запад Англии восстали как один человек. Во главе восстания в Нортумбрии стоял Эдгар Этелинг с толпой изгнанников, искавших убежища в Шотландии. На юго-западе жители Девона, Сомерсета и Дорсета начали осаду Экзетера и Монтакута, и только нормандский лагерь в Шрусбери помешал всеобщему восстанию на западе.

Восстание было задумано так хитро, что застало врасплох даже Вильгельма. Он охотился в Динском лесу, когда к нему пришло известие о возмущении Йорка и избиении трех тысяч нормандцев, составлявших его гарнизон. В порыве дикой ярости король поклялся «славой самого Бога» жестоко отомстить за это северу. Но гнев у него уживался с самой холодной рассудительностью, и потому, быстро сообразив, что центром восстания служит датский флот, он поскакал с кучкой всадников к Гемберу и там дорогой ценой купил устранение и невмешательство датчан. Затем, оставив Йорк напоследок, Вильгельм быстро направился с собранными по пути войсками к западу и очистил уэльскую границу до самого Шрусбери, а Фиц Осберн подавил в это время восстание вокруг Эксетера.