Чтение онлайн

– Мы с Доддсом стремительно спустились в подвал и осмотрели то, что обнаружили Лич и Брейсвелл, – продолжал свой рассказ Маклуски, – (Как оказалось, у нас под первым этажом расположен целый подземный городок… Правда, ему далеко до тех лабиринтов, по которым недавно блуждали мы с Грэхемом и Флинном!) Найденный Личем огнетушитель лежал в каком-то непонятном ящике где-то в тёмном углу, рядом с некой секретной комнатой, запертой на ключ. По виду ящик был похож на шкаф от кухонного гарнитура… Похоже, в своё время его приспособили под какие-то нужды в этом секретном кабинете, а потом, когда он всем там надоел, с позором выставили за дверь. (Между прочим, сперва Брейсвелл не обратил на ящик никакого внимания и прошёл мимо – но шедший следом Лич в силу природного любопытства открыл дверцу и разглядел внутри этот пожарный баллон и приделанную к нему табличку с цифрами 42.) Когда мы сами увидели эту штуку в этом месте, у нас первым делом возник вопрос: Позвольте, а каким образом огнетушитель очутился в этом ящике? Немного пораскинув мозгами, мы пришли к такому выводу: Очевидно, его принёс сюда кто-то из сотрудников нашей конторы. (Посторонним лицам вряд ли удалось бы проникнуть в наш служебный подвал.) Судя по всему, этот тип залез с баллоном в подвал через недавно сломанную решётку на лестнице. Под землёй он случайно наткнулся на этот шкаф и решил использовать его в своих целях. Скорее всего, он временно оставил тут огнетушитель, чтобы при первом удобном случае достать его оттуда и дотащить до конечного места назначения… Придя к такому выводу, мы ещё немного поразмыслили и придумали следующий план, – (шаги Маклуски с каждой минутой становились всё более твёрдыми и сосредоточенными), – Мы решили выследить похитителя огнетушителя и схватить его с поличным. Для этого нам требовалось заманить его в своеобразную мышеловку, используя в качестве кусочка сыра этот несчастный баллон номер 42… Итак, Хитченс из нашей пожарной службы прибыл по нашему вызову и подтвердил подлинность найденного баллона. Мы оставили Лича сторожить ящик и баллон, а Хитченса отвели к заму по кадрам. Выслушав наши соображения, зам полностью их одобрил… Затем мы заставили Хитченса написать расписку о неразглашении информации об обнаружении огнетушителя. Ему запрещено обнародовать этот факт даже своим коллегам по пожарной службе под страхом немедленного лишения квартальной премии…

– Но к чему такие строгости? – не понял Махони, – Почему бы вам не намекнуть пожарникам, что их баллон уже нашёлся? На мой взгляд, вреда от этого не будет…

– Вы ошибаетесь! – опроверг Маклуски, – А вдруг похититель огнетушителя является сотрудником как раз нашей пожарной службы?

– Эта версия не так абсурдна, как может показаться на первый взгляд, – вмешался в разговор Доддс, – Давайте рассуждать логически: А каким образом похититель сумел пронести баллон из административного корпуса в главный через проходную? Если он был обычным сотрудником, ВОХР вряд ли пропустил бы его через вертушки с таким необычным грузом. Но если он был штатным сотрудником пожарной службы, то огнетушитель в его руках выглядел бы вполне естественно и не привлёк бы внимания посторонних, – резонно заметил он.

– Именно поэтому мы и решили соблюсти полную конспирацию, – продолжил свой рассказ Маклуски, – Итак, Хитченс написал расписку и ушёл. Зам пожелал нам с Доддсом удачи в выслеживании похитителя и выдал нам полный карт-бланш на любые оперативно-следственные действия… После этого мы опять отправились в подвал к Личу. В конце концов мы с ним втроём придумали весьма остроумный план… Суть его вот в чём: Неподалёку от ящика с баллоном, как я уже упоминал, находится какая-то секретная комната. Её дверь поставлена на сигнализацию с выводом на малый пульт ВОХР… Мы с Личем вскрыли эту комнату и убедились, что ничего особо секретного в ней нет. Тогда мы свинтили с её двери охранные датчики, отодрали несколько гвоздей с сигнального шнура и перекинули всё это хозяйство на ящик с баллоном. Мы присобачили датчики на дверцу ящика: один – на одну створку, ответный – на другую… Контрольные испытания прошли успешно: При открывании дверцы на малом пульте у ВОХРушников сразу начинала гудеть сирена. Далее мы провели в подвале кое-какие экспериментальные измерения… Лич несколько раз прошёлся туда и обратно с огнетушителем в руках, а мы внимательно следили за его перемещениями, засекая время по секундомеру. По нашим прикидкам, дорога от ящика до выхода на лестницу занимает никак не менее десяти минут… Следующим пунктом нашего плана стало обустройство тайного наблюдательного пункта в подвале, неподалёку от выхода на лестницу. В этом месте очень удачно оказалась какая-то заброшенная каморка, в которой с трудом умещался крошечный столик с телефонным аппаратом. Лучшего наблюдательного пункта нам и не требовалось… Наконец, завершающий штрих нашего плана – сооружение мышеловки для похитителя огнетушителя. Если вы когда-нибудь спускались в подвал по лестнице с перечёркнутой сигаретой, вы наверняка помните: Чуть ниже уровня первого этажа установлена та самая решётка, которую недавно кто-то сломал. Ещё ниже, на самом нижнем пролёте, имеются две двери: одна – в начале пролёта, другая – в его конце. Чтобы попасть в подвал, вы сперва проходите в первую дверь, спускаетесь по ступенькам до самого низа и выходите во вторую дверь; только после этого вы оказываетесь в собственно подвале… В обеих дверях имеются врезные замки, которые уже давно никто не запирает. К счастью, у нашего доблестного ВОХРа отыскались ключи от обоих замков… Таким образом, мышеловка для нашего похитителя оказалась у нас под рукой и ногой почти в готовом виде! Лич заявил, что для него поимка похитителя является делом профессиональной чести. Он выразил готовность участвовать в нашей операции до самого победного конца. (Между прочим, он считается специалистом по задержаниям. Во всех операциях, где он принимал участие, он обязательно хоть кого-нибудь да задерживал.) Подготовительная часть операции началась сегодня с утра: ВОХР негласно распространил ложные слухи о том, что дело о пропаже баллона якобы временно заглохло. Нашим ремонтным службам во главе с Донованом, которые уже собирались приваривать сломанную решётку, был дан отбой. (Таким образом, путь в подвал через дырку в решётке по-прежнему остаётся открытым.) Работникам ВОХР было дано строжайшее указание не приближаться ко входу в подвал, дабы раньше времени не спугнуть похитителя… Судя по всему, вчера его встревожила именно активность ВОХРа в подвальных помещениях. Он испугался и не рискнул сунуться туда за своим баллоном… Но если сегодня нам удастся ему внушить, что в подвале всё спокойно, он наверняка повторит свою попытку. Он опять залезет в подвал через дырку в решётке, подойдёт к ящику и, ни о чём не подозревая, его откроет. В этот момент на малом пульте у ВОХРушников загудит сирена… Лич сегодня весь день сидит у пульта в полной боевой готовности. Заслышав гудок, он схватит ключи и со всех ног побежит в подвал. Пробежав через первую дверь, он запрёт её за собой, а затем через вторую дверь попадёт в подвал и укроется в нашем тайном наблюдательном пункте. Вскоре к лестнице подойдёт похититель с огнетушителем. Он начнёт подниматься по лестнице и наткнётся на запертую первую дверь. Тем временем Лич незаметно подкрадётся сзади и запрёт за его спиной и вторую дверь… Вот и все дела! – подытожил Маклуски с таким победоносным видом, словно изложенный им замысел уже воплотился в реальность, – Мышка сидит в мышеловке – а Лич возвращается в наблюдательный пункт, звонит оттуда на малый пульт и докладывает об успешном завершении операции. Мы с Доддсом немедленно прибываем на место событий вместе с другими сотрудниками ВОХР, отпираем мышеловку, обнаруживаем в ней нашего похитителя с огнетушителем на руках и составляем официальный протокол о задержании… Неплохой план, не правда ли?

– Неплохой! – вынужден был признать Махони, – Насчёт его эффективности ничего сказать не рискну – но выглядит он весьма остроумно…

– Мы с Личем переполнены уверенностью, что операция пройдёт успешно, – продолжал Маклуски, – Вчера вечером мы провели с ним своего рода генеральную репетицию: Доддс засел в подвале у телефона, а я занял место на первом этаже у малого пульта. Доддс дал мне сигнал по телефону и тут же засёк время по секундомеру. Лич точно по сигналу сорвался с места и помчался в подвал. Он добежал до Доддса примерно за минуту двадцать секунд, не забыв при этом запереть за собой первую дверь… По нашим прикидкам, это – вполне приемлемый результат. (Ведь похититель доберётся до лестницы не раньше, чем через десять минут.) В общем, теперь нам остаётся лишь сидеть на рабочем месте и терпеливо дожидаться звонка из службы ВОХР, – подытожил он, – Как только в подземном ящике сработает датчик, а Лич убежит в подвал, ВОХР немедленно известит нас об этом… Вот почему мы сегодня с самого утра безвылазно сидим в этой комнате и даже не выходим в курилку, – не без сожаления добавил он, – Зам пообещал не загружать нас до конца дня никакими посторонними делами. Можно сказать, что он выдал нам своеобразный карт-бланш на проведение нашей подземной операции…

– Причём карт-бланш в прямом смысле этого слова, – уточнил на всякий случай Доддс.

– А разве у этого слова есть и обратный смысл? – не понял Махони.

– А почему бы и нет! – подтвердил Доддс, – Например, на днях наш шеф употребил это слово в каком-то другом, не известном нам смысле… Перед очередным визитом в суд он сказал заму по кадрам буквально следующее: «Я не верю, что суд будет беспристрастным. Он уже и так пристрастен выше всякой крыши! Я чувствую, скрипя сердцем, что они игнорируют мою презуменцию невиновности… Они замышляют против меня хитрый и коварный карт-бланш!» По мнению зама, это высказывание шефа прозвучало довольно сильно, хотя и не совсем вразумительно…

– А мне помнится, как сильно и двусмысленно наш шеф однажды высказался на всеобщем квартальном собрании, – углубился в воспоминания Махони, – Перед тем, как Директор пригласил начальников всех наших отделов зайти к нему в кабинет, вся эта публика неприкаянно слонялась по секретариату и болтала между собой на всевозможные посторонние темы. В частности, начальник Отдела Анализа сказал: «Я слышал, в Лондон прибыл с гастролями какой-то знаменитый симфонический оркестр из России. Говорят, он играет так мрачно и заунывно, что хоть бери пистолет и стреляйся…» «Вам нужно обязательно сходить на этот концерт!» – не замедлил со своим дружеским советом шеф. Конечно, в его словах не было никаких задних мыслей… Но с учётом того, что Отдел Анализа в то время был главным конкурентом нашего Отдела Расследований в борьбе за переходящее красное знамя, кое-кто был склонен заподозрить в этой нехитрой реплике шефа некий подспудный смысл…

– Иногда шеф способен выражаться ярко и образно, – подтвердил Маклуски, – Но далеко не всем по силам понять образы, создаваемые его буйной фантазией… Доддс, вы помните тот случай с Уоддоком и нашей тумбочкой? Если не ошибаюсь, дело было весной, когда мы ездили в Алексвилл…

– Отлично помню эту историю, – согласился Доддс, – Но она случилась не в Алексвилле, а в Крукроуде, где мы как раз занимались подготовкой к Бембриджской операции… (В Алексвилл мы впервые поехали уже после этой операции.)

– Ну да, конечно! – признал свой промах Маклуски, – Мы с вами тогда жили в крукроудской гостинице на три места. Вечером, в конце рабочего дня, мы позвонили шефу из тамошнего полицейского участка… Порассуждав на разные отвлечённые темы, шеф вдруг сказал: «Да, кстати! Сегодня к нам из Бембриджа приезжал Уоддок. Мы с ним зашли в ваше общежитие, но вас там не застали. Между прочим, он оставил вам кое-что в вашей тумбочке…» «А что именно он нам оставил?» – уточнил я. «Я не успел разглядеть – Уоддок очень быстро сунул это в тумбочку и тут же закрыл дверцу», – ответил шеф, – «Вот вернётесь – и сами увидите, что это такое!» Его сообщение меня заинтриговало, и я стал допытываться: «А какого размера был этот предмет?» «Среднего!» – ответил шеф. «Но он свободно влез в тумбочку?» – уточнил я. «Да, вполне!» – подтвердил он. «А на что этот предмет был похож?» – не унимался я. Шеф немного подумал и сказал: «Я видел этот предмет лишь мельком. Но раз вы настаиваете, я попытаюсь хотя бы в общих чертах его описать… Значит, представьте себе: Вы взяли обычную двухвёсельную лодку (но, разумеется, без вёсел), вытащили её на берег, перевернули кверху ногами и отпилили от неё переднюю и заднюю часть; потом вы воткнули в неё под углом пятьдесят градусов один к другому четыре фонарных столба (без середины) – причём, не по одной прямой, а небольшим изломом. Затем вы поместили в центр шпиль от высотного дома – только гораздо более крупного размера… Вот, примерно такую штуку оставил Уоддок у вас в тумбочке!» Я поблагодарил шефа за подробное описание и окончательно ошалел… Весь вечер мы с Доддсом безуспешно пытались догадаться, что же такое Уоддок подбросил в нашу тумбочку. Ночью мне снились какие-то кошмары с лодками, фонарными столбами и высотными домами… Рано утром, едва проснувшись, мы бросились звонить Уоддоку в Бембридж. Нам ответили, что накануне он побывал в Лондоне, а затем отправился куда-то в Шотландию. В данный момент его местонахождение неизвестно… Положив трубку, мы с Доддсом ещё немного побродили по Крукроуду и ещё немного пораскидывали мозгами. Нам в голову пришёл план: найти где-нибудь двухвёсельную лодку, отодрать от неё вёсла, вытащить на берег, перевернуть кверху ногами и отпилить от неё переднюю и заднюю часть – а потом посмотреть, на что это будет похоже… Но никаких лодок мы в Крукроуде не нашли. Пришлось нам тогда всё бросать и срочно выезжать в Лондон… И вот мы – уже на втором этаже общежития Центральной полиции. Не без некоторой дрожи подходили мы к нашей тумбочке и открывали её дверцу… Внутри мы увидели лишь один маленький бумажный конверт, а в нём – записку от Уоддока: «Приехал, но вас не застал. Сейчас на пару дней отправляюсь в Шотландию. Когда вернусь, обязательно выйду с вами на связь. С приветом, Уоддок». Вот и всё! Никаких лодок и фонарных столбов мы в тумбочке не обнаружили… (Судя по всему, шеф описал нам иллюстрацию на бумажном конверте – там была изображена некая абстрактная композиция из разноцветных линий.) Кстати, вскоре мы подарили эту тумбочку Уэлчу, чтобы впредь никому не повадно было оставлять в ней для нас какие-либо сомнительные презенты…

– Да, была такая история! – кивнул головой Доддс, – Я представляю, как непросто придётся шефу в суде с его манерой выражаться… Его оппоненты могут не понять некоторых его выражений, а некоторые другие истолковать превратно. Это может завезти судебный процесс на нежелательные для шефа рельсы…

– Но нет худа без добра! – проявил присущий ему оптимизм Маклуски, – Теперь, когда шефа отправили в отпуск за свой счёт, ему больше нет необходимости каждый день ходить на работу. Наконец-то у него появится время закончить курсы начального автовождения и получить водительские права!

– Вы совсем отстали от жизни! – усмехнулся Махони, – Вы ещё не знаете самого главного: На прошлой неделе шефа отчислили с этих курсов за хронические прогулы. На следующие курсы шеф сможет поступить лишь будущей весной – если, конечно, не загремит к тому времени за решётку…

– Вот видите, как всё удачно получается! – обрадовался Доддс, – Раз шефу теперь не нужно ходить ни на курсы, ни на работу, у него появится целый вагон свободного времени. Он сможет спокойно отдыхать и не ведать вообще никаких забот – за исключением разве что необходимости таскаться в суд и отвечать на вопросы следователей…

– Ах да, вот о чём я хотел вас спросить! – неожиданно вспомнил Махони, – Когда я отправлялся в курилку, вы как раз собирались позвонить в Бембридж и выяснить, где и почему застрял Уоддок; не так ли?

– Да, мы это выяснили, – подтвердил Маклуски, – Майор Спенсер, начальник Уоддока, уверил нас, что его подчинённый уже выехал в Лондон на Большое Совещание, но по дороге почему-то заехал в Маршисайд. Зачем он это сделал, Спенсер нам объяснить не смог. (Похоже, он и сам этого не знает.)

– Действия Уоддока не поддаются никакому разумному объяснению, – заметил Доддс, – Что ему могло понадобиться в этом Маршисайде? Если он хотел застать в нём нас, то он сильно просчитался – ведь мы уже давно оттуда уехали… Ему бы следовало поторопиться на сегодняшнее открытие совещания, а не пускаться в какие-то посторонние вояжи!