Чтение онлайн

Следующим был его ремень, но сначала я должна была полюбоваться его прессом. Большинство мужчин, которых я знала, были в чернилах. В последнее время это было в порядке вещей, способ выразить своё отношение к важным для них вещам. Для некоторых это было просто модно. В любом случае, у Франциско их не было. Я провела руками по его коже. На нижней части его пресса виднелись волоски, как будто, когда я сниму с него штаны, смогу увидеть след от его паха вверх. Это была одна из тех прекрасных вещей на мужском теле, которые я хотела бы, чтобы они не удаляли воском.

Похоже, Франциско этого не делал. Не то чтобы я могла представить его в салоне красоты, позволяющего кому-то делать это.

Проведя руками по его обнаженной груди, я почувствовала, как мышцы слегка подрагивают под моими кончиками пальцев. Это говорило о том, что он

настроен на это, готов, хочет большего. Он мог контролировать взаимодействие, но я не была лишена собственной силы.

Я потянула за его ремень, расстегнула его и отложила в сторону. Как и большинство мужчин, носящих скрытое оружие, он носил толстый пояс, чтобы удержать дополнительный вес. Не хотелось бы, чтобы пистолет болтался при каждом шаге. У него был только один пистолет? Это меня удивило. Должно быть, он был уверен, что справится с делами за девять патронов или меньше.

Его тёмные брюки не нуждались в ремне, они оставались на месте, пока я его раздевала. После того как я расстегнула молнию, мне пришлось сильно потянуть их, чтобы спустить. Он сделал мне одолжение, выйдя из них, что было хорошо, потому что я не была уверена, как я смогу снять их с его ног таким образом, чтобы это не было ужасно неловко и совершенно несексуально.

Возможно, секс не должен быть шоу. Для пар, которые были вместе с самого начала, я представляла, что это может быть именно так. Просто два человека соединяются. Но в первый раз? Всегда нужно показать другому человеку, насколько невероятным ты был в постели, настолько чтобы он чувствовал себя удачливым, что он оказался с тобой обнаженным.

Я никогда не была в отношениях достаточно долго, чтобы понять разницу.

Его член упирался в боксеры, показывая, насколько он твёрд, а ведь мы ещё ничего не сделали.

— Можно? — Я хотела прикоснуться к нему.

Он покачал головой.

— После того, как ты их снимешь.

Вполне справедливо. Это было его шоу, и я умела принимать указания. Я стянула с него боксеры и спустила их вниз по ногам, пока он не вышел из них, как сделал это со своими брюками. Я подняла глаза, чтобы встретиться с его взглядом, и он кивнул.

— Да, теперь можешь.

Я погладила его, одним длинным движением от яиц до кончика его члена. Он был длинным, твердым, толстым и тёплым в моей руке. Он шумно втянул воздух, и это был, наверное, лучший звук, который я когда-либо слышала. Я хотела этого. Мои соски болели, умоляя его прикоснуться к ним.

Чем больше я гладила его, тем больше мне хотелось прикосновений. У меня даже рот наполнился слюной. Некоторые женщины не любят минет. А мне нравилось. Мне нравилось доводить мужчину до такого состояния.

— Можно? — Я повторила свой предыдущий вопрос, но в данный момент у меня почти не было слов. Кроме того, казалось, он меня понял.

— Нет. — Он прижал меня назад, пока я не оказалась на спине на кровати. — Я не хочу сегодня так кончать. Я собираюсь кончить в твою киску.

Я улыбнулась. Он говорил на идеальном английском. Казалось, он даже знал грязные слова. Черт, возможно, он знал эти слова раньше других.

Он посмотрел вниз, на мой лифчик. Он был белым, как и трусики, и кружевным. Он также причинял зуд, но в данный момент это было не важно, кроме того, что я хотела побыстрее его снять. Франциско протянул руку между нами и расстегнул застежку спереди.

— Приподнимись немного, — приказал он.

Я выгнула спину, и он снял с меня лифчик, отбросив его в сторону.

— Белое должно быть невинным. Вы все носите его на свадьбах, как будто это символ чего-то. Это такой бред. Ты не девственница, и я благодарен тебе за это.

Было бы совершенно не сексуально, если бы я начала обсуждать исторический контекст того, как после Второй мировой войны женщины стали носить белое на свадьбах. Что это означало в языческих религиях, и вся эта чертова история. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не заговорить. Иногда между моим мозгом и ртом не было никакой границы, как будто я хотела рассказать всем всё, что знаю, чтобы они тоже это знали.

Он приподнял бровь.

— Ты можешь говорить. Я не хочу, чтобы ты молчала. Говори со мной обо всём.

Я покачала головой.

— Ты действительно не захочешь слушать об истории белых платьев.

— Нет, в данный момент не хочу. Но я хочу услышать это позже. Обо всём. — Он подтолкнул меня. — Держись за изголовье.

Это было не так-то просто. На стене было в основном дерево. Не было никаких ручек, за которые можно было бы держаться. Я уставилась на него на секунду.

— Я не...

— Тогда прижмись к нему ладонями, — сказал он, прерывая меня. Похоже, в постели мы были хороши в скороговорках.

Я сделала, как он сказал, хотя и не была уверена, что не собираюсь удариться головой о дерево.

— Я не позволю ничему причинить тебе боль. Даже этой злой стене.

Я рассмеялась.

— Это так очевидно?

— Все твоё тело напряжено. Тебе никогда не стоит играть в покер. У тебя это плохо получается.

Он может быть удивлён.

Франциско схватил меня за грудь. Он не был нежен и быстро нашел мои соски большими пальцами. С размаху он надавил на них. Я вскрикнула. Они болели, и то, что он делал, было как раз то, что мне было нужно. Я оттолкнула его.

— Хорошо, ты женщина, которая знает, как добиваться своего оргазма. Я уже вижу.

Я действительно любила оргазм - а кто его не любил?
– и я требовала кончать со своими любовниками. Если они не могли довести меня до оргазма, я кончала сама. Насколько я могла судить, всё было просто. Если я задалась целью получить оргазм, я его получу. Точка. Конец предложения. Но я не думала, что у меня возникнет такая проблема прямо сейчас. Франциско вёл себя как мужчина, который знает, как дать то, что нужно женщине.

С того места, где я прижалась к стене, это было очень, очень хорошо.

Он поцеловал мою лопатку, затем спину, не торопясь, пока массировал мою грудь. Прошло совсем немного времени, прежде чем я задыхалась от желания. Вдруг он остановился и стянул с меня трусы. Это было облегчение. Я могла бы не надевать их снова, когда всё закончится. Мода часто была болезненной, но я ненавидела эти чертовы трусы.

Франциско ввёл в меня свой палец.

— Ты такая мокрая. Такая красивая и такая мокрая. Я знал, что ты хочешь меня таким образом. Я был уверен в этом.