Чтение онлайн

— Все! — наконец произнесла я, сверяясь со своим внушительным списком. — Пора по домам.

Зорянка уже спала, прижавшись к моему боку, когда мы заехали в ограду.

— Тише! — прошептала, когда Ярослав, громко произнес: — Тпрр-р-у-у-у!

Он обернулся, вжав голову в плечи и тут же кинув поводья, легко соскочил на землю, шепча, да протягивая руки: — Давай ее мне, отнесу в дом, а ты пока кровать ей расстели. Поклажу всю потом стаскаю.

Я отдала ему ребенка, его ладони будто невзначай скользнули по моим, заставив меня вздрогнуть. Тело отозвалось горячей волной. Я сглотнула, облизнув сухие губы, и соскочила с повозки, шепнув: — Ступай за мной.

Будто он не знал, куда идти!

Тихий скрип половиц комнат, погруженных в сумрак, писк комара, прокравшегося не замеченным в покои.

Мы в детской. Я откидываю одеяло, взбиваю подушку, а Ярослав бережно опускает ребенка на подготовленное ложе.

— Она темноты боится. Ночник нужно зажечь. — шепнула, стараясь неслышно ступать по тонко скрипящему полу.

Воевода молчаливо кивнув, вышел из комнаты, а я, поставив на прикроватный столик светильник, подоткнув одеяльце со всех сторон, да поцеловав в румяную щечку, скользнула следом, осторожно прикрывая дверь.

Там меня уже ждали нетерпеливые мужские руки, да горячие губы.

— Наконец-то мы одни! — шепот, прямо в ухо, и следом невесомый поцелуй в шею.

ИНФОРМАЦИЯ ВЗЯТА ИЗ ОТКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ.

Таврели— русская игра, похожая на шахматы, но с некоторыми особенностями. Сходство с шахматами: игра ведётся на обычной шахматной доске, фигуры имеют названия, соответствующие обычным шахматным фигурам: король — волхв, ферзь — князь, ладья — ратоборец, слон — лучник, конь — всадник, пешка — ратник. А вот и отличия:- фигуры не рубят, а «берут в плен». На фигуру, которая потерпела поражение, ставят поразившую её фигуру и совершают ходы верхом на ней, создавая «башню».

Фигуры передвигаются не только в горизонтальной плоскости, но и в вертикальной — они могут вставать друг на друга, приобретая новые качества.

Есть дополнительная фигура — хелги, которая не имеет аналога в индийских шахматах. В хелги превращается ратник (пешка), стоящая перед волхвом и дошедшая до последней горизонтали.

Хотите историю их возникновения: Вот она!

Игра уходит корнями в глубокую древность. Упоминания о ней встречаются в древнерусских летописях, а также в былинах о Садко и Владимире Красное Солнышко. в IX–X веках таврели были широко распространены на Руси. Исчезновение игры из традиций русского народа учёные связывают с крещением Руси и общего отношения Церкви к играм. В эпоху Петра I таврели оказались полностью забытыми — их вытеснили индийские шахматы, которые пришли в Россию с Запада.

А вот и немного правил игры:

Партия играется между двумя партнёрами, по очереди передвигающими фигуры на квадратной клетчатой доске. Доска состоит из 64 клеток, восьми горизонталей и восьми вертикалей. У каждого игрока — по 16 фигур (таврелей). Ходом считается передвижение таврели (одной или в составе башни по правилам верхней таврели) с одного поля на другое. Ни одна из таврелей в процессе партии не снимается с игровой доски. Цель — поставить волхва соперника «под удар» таким образом, чтобы соперник не имел возможного хода. Игрок, который достиг этой цели, «пленил волхва» соперника и выиграл партию. Если позиция такова, что ни один из игроков не может пленить волхва соперника, партия заканчивается вничью.

Ярослав прижал меня спиной к себе, словно в плен взял. Получается, я вся была, будто в нем спрятана. Его могучие руки опоясывают тело, словно стальные канаты. Спиной чувствую, как бьется его сердце, как нарастает желание.

— Ты одна мне нужна, Ксанюшка! — Шептал, покрывая шею короткими поцелуями. Его ладони, набираясь наглости, жадно заскользили по моему телу, исследуя все изгибы да выпуклости. — Ты будто для меня создана! И шея лебединая, и талия тонкая, и грудь высокая. — ладони, накрывали то, что Ярослав озвучивал. Будто объяснял мне, непутевой, что именно его в моем теле!

Он замолчал ненадолго, а затем резким рывком развернул к себе лицом, впиваясь в губы так, что дыхание перехватило.

— Ксанюшка! — хриплый шепот проникал в сознание, подчиняя себе. — Только о тебе думаю, только тебя во снах вижу!

Я прогибалась под натиском, уступала настойчивым рукам. Позабыв, что еще утром просила дать мне время.

Как раз его мне сейчас стало мало! Всего мало! Жадных рук, ненасытных горячих губ.

— Ярослав! — простонала, обвивая руками могучую шею.

Он, зарычав, подхватил меня на руки, разворачиваясь, чтобы занести в комнату.

Громкое испуганное ржанье лошадей вклинилось в сознание.

— Яр! Слышишь? — прошептала, отрываясь от мягких губ.

— Да! — прохрипел воевода, утыкаясь мне в шею, — Пусть стоят. Сейчас выйду.

Его палец скользил по впадине между грудей, распахивая то, что еще было скрыто.

— Ярослав! — начала вырываться из объятий. — Зорянка от шума проснуться может.

Грозный рык, меня сажают на стол, притягивая к себе так, что воевода оказывается между моих ног. Ткань на длинной юбке натягивается, не подпуская воеводу ближе. Его губы, заскользили следом за пальцами, а испуганное ржанье все нарастало.

— Холера мне в глаз! — воскликнул Ярослав, тут же испуганно на меня взглянув, — Прости, ласточка моя! Я сейчас.

Он развернулся, уходя от меня, продолжавшей сидеть на столе.

— Боже! — очнулась, соскакивая на пол, поправляя юбку и приходя в ужас от того, в каком состоянии была блуза.

Мужской бас перемешивался с лошадиным ржанием. Прошла минута, другая, а воевода не возвращался. Решив, что он пошел распрягать тройку, что было бы правильным, да напоить усталых лошадей, я вернулась к себе в комнату, быстро ополоснувшись, да переодевшись в домашнее, вышла во все еще пустующую гостиную.

— Что там такое?! — Тревога поселилась в сердце, она нарастала, заставляя взволнованно ходить по комнате в ожидании возвращения воеводы.

Тишина, стоявшая на улице мне, не нравилась, но и выходить одной туда, куда было запрещено, я не решалась.

Наконец, услышала скрип дверей, топот ног и Ярослав, груженный мешками, холщовыми сумками, да и просто тюками, с трудом протискивается в двери.

— Что ты так долго? — кинулась навстречу, стараясь помочь.

Он опустил все у входа, нежно посмотрел на меня и, прокашлявшись, проговорил: — Прости меня, Ксанюшка, не сдержался я. Обещаю, больше не повториться такое.

Он говорил, а во мне словно лампы гасили, впуская в душу темень кромешную. Даже дышать стало трудно. Я поднесла к горлу руку, будто так смогу сделать вдох. Отступила на пару шагов, проговорив что-то, чего даже не поняла, и, развернувшись, ушла к себе в спальню, закрыв на щеколду дверь. Едва не позабыв про дочку. Скользнула к ней в комнату, заперла внешнюю дверь, оставив распахнутым проход между нашими покоями, и, скользнув под одеяло в холодную постель, закрыла глаза, в надежде, что усталость возьмет свое и я смогу заснуть.