Чтение онлайн

Ночь прошла без сна, я ворочалась, сбивая под собой простынь в большой влажный ком, стараясь перестать думать. Считала овец, мерзла, стоя у распахнутого настежь окна, с наслаждением вдыхая ароматный ночной воздух, затем ныряя под одеяло, чтобы уже через пару минут с недовольством откинуть его в сторону. Ровно дышала, стараясь сосредоточится только на этом. Но все было безрезультатно.

Гулкие мужские шаги врезались в мой мозг огненными вспышками, я слышала, как передвигается по гостиной Ярослав. Он то подходит вплотную к двери, то уходит куда-то в сторону, его шаги становятся практически неслышны.

Наконец, тихо хлопнула входная дверь, и в доме наступила абсолютная тишина. Было слышно, как жужжит где-то над ухом, несанкционированно пробравшийся в комнаты комар, да ветки, скрипя и склоняясь в разные стороны от ветра, царапают стекло на окне в моей уютной спальне.

«Больше такое не повторится!» — сердце выстукивает именно этот ритм, не позволяя забыть обидных слов.

«Мать меня женить хочет!» — повторял снова и снова воевода, стоило мне только закрыть глаза.

— Пусть женится! — шептала, зарываясь с головой под подушку.

В итоге едва на горизонте затеплился рассвет, я поднялась с растерзанной кровати. Проверила Зорянку, не удержавшись, поцеловала ее в курносый носик и, заплетя волосы в косы, вышла в темную, пустую гостиную. Нужно было готовиться к предстоящему дню.

Большая кастрюля на печь, наполняю ее водой и кладу туда две жирных курицы. К сожалению, другого способа, как сделать мясо для шаурмы, я придумать сейчас не могу. Пока она варится, наполняя кухню ароматами, я шинкую капусту — тоже два вилка, пусть лучше останется, чем не хватит. К ним делаю соус по собственному рецепту, одно плохо, здесь нет миксера, поэтому приготовление майонеза займет много времени.

Становится немного грустно — жаль потраченного времени, когда знаешь, что это можно было бы сделать намного быстрее.

— Мне бы сейчас помощник не помешал! — Бормочу себе под нос, ясно понимая, кого имею в виду.

Даже зажмурилась, чтобы сдержать выступившие слезы, в душе все леденеет, покрывается плотной коркой. Становится так тяжело, что даже вдох сделать трудно.

Я кладу в глубокую миску: яйца, горчицу и начинаю их перемешивать. Сосредоточенно наблюдаю за тем, как ингредиенты превращаются в однородную массу, но до результата еще далеко. Так увлеклась, погруженная в свои мысли и монотонные действия, что не заметила, как за спиной кто-то появился.

— Дай помогу! — хриплый голос, заставляет вздрогнуть, а по спине, проносится волна из мурашек.

«Пришел!» — ликует сердце.

Мне стоит большого труда не обернуться. Я лишь напрягаюсь, чувствуя, как Ярослав становится прямо за мной, наклоняется, обжигая дыханием кожу на затылке, и тянется к моей руке, держащей вилку — венчика здесь тоже нет.

Его крепкие пальцы обхватывают мои и мы начинаем молчаливый танец, моя рука крепко зажата в его — взмах, поворот, снова взмах, разворот. Дыхание, и без того неровное, сбивается, заставляя учащенно биться сердце, будто и правда танцуем. Во рту становится сухо. Воздуха нет совсем, я дышу часто, рвано, но все — равно недостаточно. Голова начинает кружиться.

— Я делаю все правильно? — шепчет мне прямо в ухо воевода.

Даже не понимаю сперва, о чем он. С трудом собираю мысли в кучу, безрезультатно успокаивая ликующее сердце.

— М-м-м? — его сухие губы едва касаются мочки, а у меня перехватывает дыхание.

Нужно срочно что-то делать!

«У него будет невеста! Мать решила его женить!» — набатом колотится в голове.

— Да! — чуть не кричу, выпуская из рук вилку и делая шаг в сторону.

Воевода опускает голову так, что мне не видно выражение его лица, да и не хочу я его видеть.

— Правильно. Спасибо за помощь. — Мой голос не слушается, срывается. Я морщусь от досады, отворачиваясь, делая вид, что проверяю курицу в кастрюле.

— Пожалуйста! — голос воеводы серьезен.

Но я так боюсь увидеть насмешку в его глазах. Ведь только вчера мне дали от ворот поворот, а сегодня что?

— Долго еще …м-м-м...взбивать? — Густой бас Ярослава, проникает в мои внутренности, заставляя их в ответ вибрировать.

«Успокойся!» — уговариваю себя и поворачиваюсь, чтобы тут же встретиться с воеводой. Буквально глаза в глаза, губы в губы. Его огромная ладонь захватывает мой затылок, тянет на себя, а губы требовательно впиваются в мои. Его язык скользит по нежной коже, стараясь найти вход. Я сжимаю зубы так сильно, что они вот-вот начнут крошиться. И Ярослав, чувствуя сопротивление, тут же меня отпускает, отводя глаза в сторону.

«Я же говорила!» — ворчит внутренний голос, а мне так хочется кинуться за воеводой, обнять его за шею, притянуть к себе и не выпускать, несмотря на то, что уже сказано.

— Да! — голос сорвался. Я пытаюсь откашляться и снова повторяю, увереннее. — Да, спасибо, еще чуть-чуть и будет все готово.

Ярослав кивает, мы молча продолжаем готовить. По деревянной доске стучит острый нож, равномерно барабанит: — Тук-тук-тук.

О края миски бьется вилка, а мы молчим, каждый сосредоточен на своем или только делает вид. Но сейчас это не важно. Напряжение нарастает, и чтобы хоть как-то его снизить, я начинаю говорить, что собираюсь готовить: — Нельзя куриному бульону пропадать, жалко все-таки. Я пожарю хлеб, сделаю сухарики. Потом добавим их прямо в тарелку, когда уже бульона нальем. Должно получиться очень вкусно. Бабушка ее называла — похлебка. Нужно лишь еще обжарить немного грибов, да добавить туда. Чтобы вкус стал более насыщенным.

Кидаю быстрый взгляд на хмурого Ярослава, и тут же ныряю в холодильную комнату.

— Что это такое? — воевода искренне удивляется, когда я снимаю кипящую жидкость с огня, улыбаясь мужчине: мне просто приятно, что смогла его удивить.

— Наше с сестрой любимое блюдо. Вернее, одно из нескольких. — Отвечаю, кидая на раскаленную сковороду, кусок сливочного масла, а следом крупно нарезанные шампиньоны.

— А остальные — какие? — Ярославу будто искренне интересно, и я не сдерживаюсь больше, улыбаюсь, начиная рассказывать о себе, сестре и нашем детстве.

— О! Бабушка была той еще затейницей, а тетя постоянно говорила, что в обеих нас заложен огонь, который загорится лишь тогда, когда придет время. Знаешь, мы постоянно этого ждали — когда же оно наступит, а потом Лера вышла замуж, родилась Агата, а время все не приходило. Даже тогда, когда пришло то злополучное СМС, я не стала волноваться, была уверена, что когда нужно будет — мы окажемся рядом. А теперь — я в другом мире, а Лера об этом и не догадывается.

Я замолчала, потрясенно уставившись на воеводу. Отложила в сторону острый нож и посмотрела в окно, пробормотав: — Получается, мое время пришло, раз я здесь оказалась? А Лера? Как же она там без меня?

— Эй! — теплые ладони легли мне на плечи, легонько их сжимая. — Ты чего? Все будет хорошо! — Легкий поцелуй в висок. — Точно говорю. — Ведет носом по основанию шеи и хрипит прямо в ухо. — Так какие блюда у вас были самые любимые?

Я с трудом понимаю, о чем он меня спросил, а Ярослав перехватывает у меня нож, начиная кромсать огурцы, лежавшие до этого в глубокой миске. — А про блины ты не забыла, Ксанюшка?

— Ох, и правда! — спохватилась, возвращаясь в реальность. — Конечно! Блины. В том мире мне как раз они очень удавались. А еще торты да пироги.