Чтение онлайн

– Ладно, - выдыхаю я и делаю неуклюжий шаг вперед.

Вот и поговорили.

– Зачем ты вернулась?
– Антон разрывает в клочья тишину низким голосом со звенящей в ней пассивной агрессией.

Я выдавливаю напряженную усмешку, больше не решаясь взглянуть на него.

– Здесь мой дом.

– Этот дом никогда не был твоим и не будет, - орошает недружелюбным напоминанием.

Узнаю старого «доброго» Антона Куркова.

Я нервно тереблю пальцами ткань шортиков, сражаясь с желанием развернуться, забежать в свою комнату и закрыть дверь на замок, чтобы оградиться от высококонцентрированного негатива, исходящего от мрачной личности напротив.

Нетушки. В этот раз я лишу его удовольствия, вызываемого превосходством надо мной.

Его любимым лакомством были мои расшатанные нервы, а любимым развлечением - доводить меня до крайностей и истерик, не обходившихся без морей слез. Я терпела необоснованную ненависть годами, смаковала насмешки, проглатывала обиду, не в состоянии дать отпор.

– Твой отец думает иначе, - парирую я, нацепив на лицо улыбку милейшую из милейших.
– Он называет меня дочкой. Может, и тебе пора прекратить сопротивляться? Мы одна семья. Братик, давай жить дружно!

Скрежет зубов Антона слышен через весь коридор. Он сжимает квадратную челюсть, демонстрируя вздувшиеся желваки, засовывает телефон в передний карман и сдвигается с места. Звук его увесистых широких шагов долбит по вискам ударами кувалд.

– Не шути так, на хрен, со мной, - процеживает Антон, остановившись в полушаге от меня.

Сглотнув, я измеряю беглым взором его внушительную величину. Вымахал-то как! В прошлом году разница в росте не казалось столь значительной. Сейчас же я едва дотягиваю макушкой до волевого подбородка.

– Мне мнение не изменилось. Я уверен, что через годик-другой твоя мать разобьет моему отцу сердце, - делится шатен гениальным умозаключением, вдалбливая меня в пол свинцовым взглядом.

– Не равняй всех со своей матерью, - протестующим тоном отзываюсь я, выдерживая колоссальное зрительное давление.

После моего ответа Антон клацает зубами. Ауч. Задела его за больное. Это приятно, однако. Он бесится, что я посмела упомянуть мать его всуе. Я смело смотрю в потемневшие, пылающие синим пламенем глаза и молюсь Богу, чтобы продержаться до самого конца, чтобы не сдаться и не вернуться к роли беззащитной жертвы.

– Именно ты причиняешь людям боль. Поступаешь, как твоя мать.

– Надо же, какая разговорчивая стала, - шипит Курков, оттесняя меня к стене.

– О, ты не представляешь, насколько!
– блефую я.

Безрассудно играю с огнем. В последний раз, когда мы остались наедине, Антон…

– Любопытно, - склонив голову набок, сводный брат медленно проводит кончиком языка по верхней губе, как хищник, облизывающийся на свою добычу.
– У тебя наконец-таки прорезаются зубки, - присвистнув, Курков растягивает рот в оскале.
– Мне уже начинать бояться?

– Пошел ты.

Ай да умница, Таша! Ничего умнее не могла придумать? Ответила, так ответила. По-взрослому.

– Пойду, - голубоглазый демон надвигается на меня, шаг за шагом.

– Ну и прекрасно!
– я пячусь назад.

Мы возвращаемся к прежним ролям. Он - агрессор. Я - жертва. Он доминирует, подавляет, обходится без слов, швыряя меня с небес на землю. Ему достаточно просто хмуро смотреть на меня исподлобья, чтобы вызывать смертельный ураган эмоций.

Я отчаянно цепляюсь за ускользающую отвагу. Моя, казалось бы, прочная броня, литая из жаропрочной стали, не выдерживает напора Антона. Доспехи крошатся в пыль, мне нечем укрыться от зрительных атак парня. Его молчание страшит сильнее саркастичных посланий.

Я закусываю щеку изнутри, стараясь не моргать. Глаза печет от подступающих слез, в носу пощипывает. Я вновь перестаю дышать. Антон чувствует мою слабость - у него встроенный радар, безошибочно вычисляющий моменты наибольшей уязвимости.

Истязатель движется увереннее, уголки его рта, подрагивая, поднимаются выше, каждый раз, когда я громко сглатываю комок в горле. Проникновенный взгляд Куркова скользит от моих плотно сомкнутых губ к пульсирующей жилке на шее, напряженным плечам.

Мне не по себе от пристального изучения и мизерного расстояния между нами.

– Отойди от меня, - ослабевшим голосом требую я.

– А ты заставь. Мой дом. Что хочу, то и делаю.

– Ты вторгаешься в мое личное пространство. Я на тебя в суд подам.

Звонко хохотнув, Антон щелкает меня по носу.

– Как была святой простотой, так и осталась. Никто тебя с такими просьбами в суде слушать не станет, - неторопливо подавшись вперед, истребив еще несколько сантиметров пространства, затаивается в опасной близости от моих губ.
– Чего тебе не жилось спокойно в своей Испании?

Сердце екает в груди, когда Антон смещает большой палец вниз, проводит подушечкой по губному желобку и оттягивает вниз мою нижнюю губу. Я с жадностью глотаю воздух, но изнутри горю так, словно у меня острая нехватка кислорода, плавящая внутренности в кашицу.

– Не трогай меня!
– рявкнув на Антона и сбросив оковы оцепенения, я стряхиваю его клешню со своего лица.

Он безвольно роняет руку вниз, костяшками задевая мою грудь. Я взволнованно охаю, покрывшись мурашками от случайного касания. Курков пялится на мои округлости с наглой ухмылкой. Разумеется, от его зорких, лисьих глаз не укрываются затвердевшие соски, едва-едва топорщащиеся через ткань майки.

– Твоему телу понравились мои прикосновения, - будоражащий голос звучит у самого уха. Он с шумом втягивает воздух и на выдохе обдувает огнем. Мои ощущения смутные, размытые. И страшно, и горячо, и… сладко.

Я вжимаюсь в стену, мечтая раствориться в бетонной кладке, и прикрываю грудь.

– А ты изменилась, - Антон отстраняется и беззастенчиво разглядывает меня, как выставочный экспонат, с умным видом потирая ладонью подбородок.
– Сиськи больше стали. Это факт.

Нахал!

Телефон в его кармане снова начинает безостановочно вибрировать. Отвернувшись от меня, сводный брат вынимает последнюю модель айфона и приковывает внимание к экрану. Медлит секунду и бросает в мою сторону последний беглый взгляд, прежде чем ответить на звонок.

– Привет, сладкая, - мурлычет собеседнице.

– Придурок, - буркнув, я отлипаю от стены и торопливо семеню к лестнице.

АНТОН

– Антошка!
– раздается глумливое шипение сверху.

Нацепив на лицо суровую гримасу, я тяну штангу весом пятьдесят килограммов к поясу и не отвлекаюсь на посторонние звуки. В частности - на шелест знакомого голоса рядом.