Чтение онлайн

Четко соблюдаю короткую амплитуду движений. Завершаю второй подход по двенадцать поднятий широким хватом. В тренажерке пусто, гремит рок, помогая сосредоточиться на выполнении техники горизонтального жима и отгородиться от ерунды, ставшей эпицентром головного ералаша.

Ерунды по имени Наташа Ибрагимова. Дьяволица с ликом ангелочка.

– Антошенька-а, - не унимается клоун, чья ладонь мельтешит у меня перед глазами.
– Здравствуй, сладкий. Я жду свою порцию настоящий мужских обнимашек!

Идиот.

– Завались, - рычу я.

Гад смеется.

– Я щас расплачусь от того, как ты мне рад, - язвит Мирон Градов, один из моих лучших друзей.

Проклятье, или благословение наша дружба - я до сих пор не определился. Наверное, эти понятия идут в комплекте и по отдельности не могут существовать, иначе связь не будет считаться полноценной. А началось все весьма прозаично: мы, тринадцатилетние пацанята, отколошматили друг друга из-за девчонки, которая по итогу не досталась никому из нас и выбрала третьего.

Навалившись на наклонную скамью лицом вниз, качаю мышцы центральной части спины. Трапециевидные, ромбовидные, так же задействованы большие круглые и задние пучки дельтовидных. Перечисляю снова и снова вместо того, чтобы прокручивать имя одного гадкого утенка, вернувшегося из Испании гребаным прекрасным лебедем.

Я растворяюсь в адском жжении, пронизывающем мое потное тело до костей, и упорно добиваюсь того, чтобы прогнать из головы провокационные картинки сисек Ташки. Во время перепалки в коридоре, когда от моего прикосновения у нее затвердели соски, я на мгновение отключился от реальности и допустил мысль о том, чтобы сорвать тряпочку с ее тела. На одно чертово мгновение жажда увидеть Ташу обнаженной завладело всей моей аморальной сутью.

Перед глазами кинолентой мелькают подбрасываемые помутненным сознанием безжалостные образы пухлого девичьего ротика, тонкой изящной шеи, восхитительных дынек… А как вспомню короткие шортики, открывающие вид на загорелые стройные ноги, так кровь хлынет к паху. Ибрагимова влияет как на мой верхний мозг, так и на нижний. Всюду добивает, чертовка.

Если бы Даша, с которой у меня интрижка в стиле «передружбы-недоотношений» не позвонила с просьбой забрать ее из торгового центра, не знаю, что бы я сотворил с крошкой Ташей. Нужно было спустить пар, поэтому мы с Дашкой перепихнулись на задних сидениях моего «эскалейда».

Сводная сестричка не только преобразилась внешне - апгрейтнулась по высшему пилотажу, - но и дерзить в ответ научилась. Бесит, что я от этого даже кайф словил.

Пребывание с ней под одной крышей обещает быть занимательным.

Противостояние - в любом виде - меня заводит, генерирует адреналин. А еще, как выяснилось, теперь меня заводит и Таша. До усрачки. До яростного пульса и помешательства.

– Ты сегодня в ударе, я погляжу, - говорит Мирон, плюхаясь на соседний тренажер.

– Ага, - я на выдохе опускаю гриф и отлепляюсь твердым, как камень, животом от скамьи.

– Все норм?

– Ага.

– Другие слова забыл?

– Ага.

Мирон фыркает и вставляет в уши беспроводные наушники. Отлично.

Я перевожу дыхание перед следующим упражнением - подъемом десятикилограммовых гантелей на скамье Скотта. Сокращаю запланированные пять минут отдыха до двух, поскольку миловидное лицо дочки Настасьи Павловны вновь лишает меня покоя.

Да что б ее!

Заметив на себе пытливо-шарящий взгляд Мирона, я раздраженно всплескиваю руками.

– Чего уставился?

– Да так. Ищу кое-что.

– Ну и что?

– Шило в твоей заднице.

– Ха-ха, остряк, - я закатываю глаза.
– Ржу не могу.

– А я и не шучу. Рассказывай. Что стряслось-то?

Не что, а кто.

Растрепав промокшие волосы на затылке, я начинаю расхаживать перед коренастым, коротко стриженным блондином из стороны в сторону.

– Родственница вернулась, - отчеканиваю я и выкручиваю пальцы по отдельности, добиваясь хруста в каждом. Мама пилила за эту привычку, но меня расслабляет.

– Та самая?
– проницательно уточняет Мирон.
– Как там ее…

Я вздыхаю, посмотрев в зеркальный потолок.

– Та самая. Таша Ибрагимова.

Можно ли намозолить мозг мыслями об одном и том же человеке?

– И-и-и?
– подгоняет меня друг.
– Не затыкайся на самом интересном! Мне нужно из тебя клешнями все вытаскивать? Как у вас прошло?

Я чешу под носом и даю попятную.

– Мы сюда трещать пришли, или заниматься?

Мирон скучающе цокает.

– Напомни-ка, когда одно препятствовало другому? Давай, посплетничай со мной, - Градов подмигивает. Зараза.
– Меня не проведешь. Я вижу, что ты хочешь открыть мне свое сердечко, лапуля.

Не особо тянет выворачивать наизнанку душу. Даже лучшему другу… Мне повезло, что здесь нет Савы и Ярика. Хотя в остальных случаях я не запаривался и в красочных подробностях описывал сексуальные похождения.

С Ташей все иначе. Лишний раз заикаться о ней не осмеливаюсь. От моих спортивных штанов уже попахивает дымом. Если засунуть руку в трусы и дотронуться до набухших яиц и эрегированного члена, то можно получить ожог второй степени.

Нужно подумать о чем-то несексуальном.

О квокках.

Думай о миниатюрных кенгуру, Антон.

Вроде отпускает. Едва-едва.

Мирон выслушивает мое сетование - имитацию скулежа годичной давности, когда мы с Ташкой разлаялись в пух и прах - на похорошевшую сводную сестрицу, не перебивая, и в конце понимающе кивает. Если бы он продолжил подтрунивать меня, я бы точно запустил в него гантелью.

Скрестив ноги по-турецки, пожимает плечами.

– Просто отжарь малышку, как следует.

– Легко сказать.

Если папа узнает, он меня на британский флаг порвет. Затем соберет по кусочкам, и снова порвет.

– Эта девчонка единственная на моей памяти, кто послал тебя далеко и надолго. На этой почве у тебя возникла психологическая травма, - деловито рассуждает Мирон. Я оглядываюсь в поисках чего-то, чем можно заткнуть его.
– Раздвинув ноги Наташеньки, ты закроешь свой гештальт и перестанешь так остро реагировать на ее присутствие. Тебя реально колбасит, дружище, так что срочно займись своей проблемой. Не мне тебя учить, как соблазнять девиц.

Я редко признаю тот факт, что Мирон бывает прав. Сейчас - тот самый случай.