Чтение онлайн

— Помни, куда положил носки, рубашки, полотенца, чтобы потом легко найти.

Я ласково погладил ее по руке, но она не могла успокоиться. Я понимал, что во всем сам виноват: обещал всегда брать ее с собой, куда бы меня ни забросила судьба, а теперь снова уезжаю один и не могу с точностью сказать, когда возьму ее к себе.

И вот наступило утро.

Агил-киши оседлал коня. Я вынес чемодан и хурджин с едой. Домашние столпились у кибитки, тетушка Ипек держала на руках Герая, чтобы он случайно не попал под ноги коню. Кеклик со слезами смотрела на меня. Я часто оглядывался на кибитку: Кеклик стояла рядом с отцом и махала мне рукой. Было грустно: я долго не увижу свою Кеклик…

Когда кочевье скрылось из глаз, я заметил, что ко мне скачет какой-то человек. Только вблизи я узнал Джабира. Он на скаку крикнул мне:

— О чем говорил с тобой милиционер?

— О тебе!

— Что ты ему сказал?

— Что знал!

— И все же?

— А ты забыл, что наговорил мне позавчера?

— Ты им это пересказал?

— Да нет же! Сказал, что тебя давно знаю, а кто обезобразил коня, не знал и не хочу этого знать!

Джабир несколько минут ехал рядом со мной молча. Потом остановил коня.

— Скажу тебе честно, самое главное во всей этой истории для меня, что ты оказался настоящим другом!.. Если бы ты что-нибудь сказал милиционерам, не знаю, что было бы… А сейчас… Знаешь, я и сам раскаиваюсь в том, что сделал. Дьявол попутал, а может, выпитое, ведь я не очень-то умею пить… — Джабир виновато опустил голову.

Я не отвечал ему. Стоило ли мучить бедного коня, лишь для того, чтобы узнать потом, крепка ли наша с ним дружба?.. Я молча посмотрел на Джабира и тронул коня. А Джабир грустно глядел мне вслед.

В конце августа на сцене шушинского педагогического техникума силами учителей была поставлена пьеса Джафара Джабарлы «Айдын». Роль Айдына в ней исполнял Атабаба Мусаханлы.

Спектакль прошел с большим успехом. Когда восхищенные зрители аплодировали артистам, Атабаба Мусаханлы поднял руку, требуя внимания. В наступившей тишине Атабаба сказал, что в зале среди зрителей находится автор пьесы Джафар Джабарлы. Снова раздались аплодисменты, и на сцену поднялся худощавый молодой человек, немногим старше меня, среднего роста, с зачесанными назад волосами, в больших роговых очках. На нем была вышитая косоворотка, подпоясанная шелковым шнуром. Он был смущен вниманием зала. Когда стих шум приветствий, Джафар Джабарлы негромко сказал:

— На меня ложится большая ответственность перед вами, читателями и зрителями моих пьес. Если я смогу еще что-либо написать, то постараюсь сказать о том, что мешает нам жить… Я благодарен за прием, а особенно актерам, которые приложили столько труда, чтобы показать вам эту мою пьесу.

На следующем уроке Атабаба Мусаханлы сказал, обращаясь к слушателям курсов:

— Джафар Джабарлы идет вслед за великими просветителями нашего народа Мирзой Фатали Ахундовым и Джалилом Мамедкулизаде. Он по-настоящему талантливый писатель, учился у Шекспира и Шиллера. Материал для своих произведений он черпает из жизни нашего народа… — И кратко охарактеризовал творчество драматурга.

Однажды я встретил в Шуше Джабира. Он тут же набросился с упреками на меня:

— У тебя даже нет времени поинтересоваться, где я и что я!

— Что с тобой может произойти?

— До сих пор вызывают в милицию! Никак не могут успокоиться… Знаешь, Будаг, кто занимается этим делом о гриве и хвосте?

— Кто?

— Свояк твоего Керима! Может быть, ты попросишь его вступиться за меня?

И мы отправились к Кериму. По дороге зашли на базар, я купил детскую одежду, конфеты. Мы договорились с Джабиром, что он немного переждет на улице, а лишь потом зайдет в дом Керима. Так и поступили.

…Радости Керима не было конца.

— Показывай ребенка! — попросил я.

— Уснул только что, проснется — посмотришь. Замучились мы с ним! Ночью плачет и нам спать не дает. Особенно матери трудно, очень устает, бедняжка.

«Такова материнская доля — терпеть все капризы ребенка». Я подумал, что и нам с Кеклик когда-нибудь предстоит такое.

В этот момент пришел Джабир. Я сразу же начал уговаривать Керима помочь Джабиру.

— Керим, такое случается не часто — Джабир раскаивается в том, что сделал. Надо ему помочь. Твой свояк занимается этим делом. Неужели он не согласится принять во внимание чистосердечное раскаяние виновника этой истории?

Керим насупился:

— Не люблю я обращаться к свояку с такими просьбами, но ради тебя, Будаг, так и быть.

К нам вышла Мюлькджахан с ребенком на руках. Я подошел к ней и с осторожностью взял младенца на руки, а потом подошел с ним к зеркалу и посмотрел на себя: показалось, что я неплохо выглядел бы в роли отца. Мальчик был копией Керима: те же толстые губы и широкие брови, большие глаза и длинные ресницы. Наверно, много времени Мюлькджахан отдавала уходу за ним: ребенок был чистенький, нарядный и красивый.

Все складывалось как нельзя более удачно: открылась дверь и вошел тот самый свояк Керима, который вел следствие по делу о хулиганском поступке на эйлаге Салварты. Увидел нас с Джабиром, и первым его побуждением было отступить через порог, но Керим задержал его:

— Якуб! Подожди, ты мне нужен!

Мюлькджахан взяла у меня ребенка и вышла из комнаты. Мы остались вчетвером.

— Якуб! Перед тобой человек, который в Салварты надругался над конем председателя эйлачного комитета. У них была старая вражда. Теперь он сам пришел повиниться в содеянном. По-моему, такого человека надо простить. А ты как думаешь?

Якуб слушал молча, не прерывая Керима. Потом с просьбой к Якубу обратился я. А он все молчал. Только тогда, когда и Джабир сказал свое слово, он заговорил:

— Дело я могу прекратить только в том случае, если председатель эйлачного комитета сам заберет свое заявление. Кстати, Халил сейчас в городе. Разыщите его и постарайтесь с ним помириться. Только так вы сможете чего-нибудь добиться!

Джабира будто змея ужалила:

— Нет, он не согласится!

— Без его согласия ничего не выйдет! — твердо сказал Якуб.

— Что ты на это скажешь? — спросил меня Керим.

Снова я обратился к Якубу:

— Как ты, Якуб, думаешь?

— Я думаю, что вам сейчас надо разыскать Халила, привести его сюда. И пусть Джабир при всех попросит у него прощения. Тогда, я думаю, он возьмет назад свое заявление.

— Мы с ним не помиримся! — упорствовал Джабир.

В дверях снова появилась Мюлькджахан. Якуб направился к ней, взял малыша из ее рук и подошел ко мне:

— Ну как, дядя, нравимся мы тебе?

Маленький Айдын крошечной ручкой провел по моему лицу, и моя душа затрепетала от нежности. В этот миг раздался умоляющий голос Джабира: