Чтение онлайн

Все красиво и складно. Но почему я ей не верю?

Сейчас Лиза немного приоткрывается, как будто перестает играть роль. И я вижу, каково ей вспоминать, даже хочу пожалеть, но ей это не надо.

А мой вопрос… Она хмурится, вертит стакан по кругу, не поднимая на меня глаз. И правда, а что тут ответить?

— Вадим, — наконец-то говорит, — ты же не расскажешь ему, — не спрашивает, а констатирует.

И Лиза права.

— Не расскажу, — киваю в ответ, — иначе я сделаю ему очень больно. Он любит тебя. Не понимаю, чем ты его так зацепила, и даже не уверен, что чувства взаимны. Но ты сама хотела меня. Так что, Лиза?

Она закрывает глаза, сжимая стакан так, что костяшки белеют. И ведь это не главное, но почему-то интересует меня больше остального.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, — качает Лиза головой. — Это, наверное, просто физиология и алкоголь.

— Три бокала шампанского, которые наверняка выветрились по дороге? — усмехаюсь, не веря ни единому слову. — Ты сама себя слышишь?

— Вадим, прекрати! — Лиза поднимается и, закурив, начинает наворачивать круги по кухне. — Мне приходится с этим жить, помнить о своей ошибке…

Когда она проходит мимо меня, я хватаю Лизу за запястье и тоже поднимаюсь. Она вздрагивает, едва я ее касаюсь, но молчит и не пытается вырваться.

— Убеди меня, — говорю, не обозначая, в чем и зачем.

— Я не должна, — поднимает на меня глаза.

— Почему ты все-таки вышла замуж за отца?

— Потому что мы полюбили друг друга.

Искренность в глазах, в словах, но я не верю. Или просто не хочу верить?

Вроде бы и все тайны раскрыты, но эта женщина остается для меня загадкой. Есть что-то еще. И даже отбросив все личное, я в этом убежден.

Но это не отменяет того, что, касаясь ее, я схожу с ума. Простое прикосновение к запястью, а уже хочу завалить ее прямо на столе и трахнуть.

Это неправильно, я понимаю. Но… Но ничего не могу с собой поделать.

— Вадим, — Лиза будто читает мои мысли, — это обычная химия, которая не имеет ничего общего с чувствами.

Я притягиваю ее к себе и спрашиваю в самое ухо:

— А со своим так называемым братцем ты трахаешься?

— Ты идиот? — Лиза тушит свободной рукой окурок. — Нет, ты просто ревнивый мальчишка, который слишком много себе позволяет!

Она вырывает руку и уже обеими начинает отвешивать мне пощечины, бьет по шее, груди, но я даже не чувствую. Лиза злится и выглядит при этом… Черт, я же не за этим пролетел через Атлантический океан!

Волосы выбиваются из небрежного, как будто наспех завязанного хвоста. И в своей неконтролируемой злости Лиза как сущий дьявол. Дьявол-искуситель.

Закончив с выплеском агрессии, она сама делает то, что хотел сделать я. Ее губы на моих. И у меня срывает клеммы.

Целовать и целовать… До онемения губ снова впитывать в себя этот поцелуй с привкусом табака и алкоголя. Только помады не хватает. С каких пор я, блядь, стал фетишистом?

Это жена моего отца, но я не могу остановиться. Подхватываю ее и усаживаю на стол.

— Вадим, — шепчет она мне в губы с тяжелым вздохом, — мы должны остановиться.

Должны… Еще как должны. Но я хочу снова испытать весь спектр тех ощущений, когда я в ней. Хочу ее так, что член рвет шорты, но в голове бьется мысль, что нельзя.

Мои руки на ее ногах, ее — на моих плечах. А за окном ямайская ночь. Почти гребаная романтика.

Вот только мы с Лизой ни черта не романтики. Мы просто запутавшиеся люди, которых по какой-то причине тянет друг к другу. Я ей не верю. Она меня ненавидит — чувствую это.

Но сейчас возникает и еще одно чувство. Кажется, что Лиза пытается отвлечь меня от разговора об отце. И способ выбирает действенный, заставляя меня думать членом, а не головой.

Что же она еще скрывает? Или у меня просто атрофировалось доверие?

Отрываюсь от губ Лизы, но не отхожу. Она опускает голову и тяжело дышит, а я стою между ее разведенных ног. Что, блядь, с нами не так?

Я злюсь, только черт знает на кого. Не понимаю ни хрена — и злюсь еще больше.

Хватаю Лизу за подбородок, сжимаю сильно, заставляю поднять на меня глаза.

— Мне больно, — тихо говорит она.

— Что у тебя в голове? Решила затащить меня в постель, чтобы я перестал задавать вопросы?

— Да пошел ты! — Лиза отталкивает мою руку. — Можно подумать, ты приперся сюда, чтобы просто поговорить. Хотя знаешь, мне казалось, что мы поняли друг друга.

Я себя не понимаю, а ее тем более.

И от бессильной злости хочется сесть на первый самолет и свалить отсюда, потому что она права. Я мог дождаться ее возвращения, мог позвонить, а мог и вообще просто рассказать все отцу. Но приехал сюда.

И можно убеждать себя долго, приводить доводы, только я действительно здесь из-за нее. Точнее из-за того, что рассчитываю трахнуть ее еще разочек. Или два.

Признаваться самому себе в этом отвратительно. Но если уж на то пошло…

— Я еще не все понял, — произношу, морщась, и снова целую Лизу.

Она кусает меня за губу до острой боли, но это не только не останавливает меня, а еще больше распаляет.

Черт, какой же я хреновый сын…

И это последняя здравая мысль в моей голове, потому что потом я начинаю думать, как избавить Лизу от одежды.

Я с какой-то обреченностью понимаю, что это, черт возьми, приятно. И сама же поцеловала Вадима. Может, отчасти затем, чтобы не задавал вопросов, но больше потому, что… Захотелось, что ли?

И в груди поселилась почти детская обида, когда Вадим снова посчитал меня расчетливой стервой. Но сомнения его были недолгими. Даже с ними он все равно не может сопротивляться.

Ох, мой мальчик, знал бы ты всю правду, у тебя бы на меня и не встал. А возможно, и придушил бы собственными руками на этом столе.

Но читать мысли Вадим не умеет. А в своих я и сама сейчас путаюсь.

Бросает в жар, когда его руки скользят по моему телу. И пусть я понимаю, что это от прикосновений, но убеждаю себя, что от жаркой ямайской ночи, хотя ветерок колышет шторы и чуть касается моих ног. Контраст усиливает ощущения. Не кожа — оголенный нерв. Только вот на губах уже пекло от наших поцелуев и легкой щетины Вадима. А впечатление, будто прикасаюсь к огню преисподней.

— Лиза… — в голосе обреченность, подобная моей.