Чтение онлайн

По коже бегут мурашки, когда рука соприкасается с низом моего живота. Я кладу ладонь на грудь Вадима и медленно веду вниз. Останавливаюсь на резинке шорт и поднимаю голову.

Мы смотрим друг другу в глаза, и снова тонкой нитью образовывается эта связь между нами. Вадим должен понять меня без слов. Хочу, чтобы мы стали как оголенные нервы, где каждое прикосновение чувствуется острее. Все должно быть медленно, чтобы мы успевали осознать и запомнить.

Он понимает. Ведет руками по моей спине. Без нажима, едва касаясь. Через секунду лифчик падает на пол, а я тяну вниз шорты Вадима. Делаю шаг к нему и, встав на цыпочки, целую в шею, а потом толкаю на диван.

Вадим не теряется — тут же начинает гладить мои уже подкашивающиеся ноги и… О, господи! Целует меня в живот, обводит языком пупок, а я запускаю руки в короткие темные волосы и не могу сдержать стон.

Наконец и мои шорты пусть медленно, но падают на пол. Вадим уже готов, и я становлюсь коленями на диван, пальцами касаюсь легкой щетины, а языком — губ с легким запахом табака.

Вадим пытается надавить на мою поясницу, чтобы ускорить процесс, но, заметив сопротивление с моей стороны, ослабляет хватку и выдыхает мне в губы:

— Что ты творишь?

Не отвечаю. Целую и, будто дразня, опускаюсь на член. Двигаюсь не спеша, позволяю прочувствовать каждый момент. И Вадиму это нравится. Он включается, только не со своим жестким напором.

В какой-то момент оказываюсь лежащей на диване, а Вадим нависает сверху. Медленно входит, пара толчков — и неизбежный момент прощания.

Я даже закрываю глаза ладонью, но по виску бежит одинокая слезинка. Слишком чувственно получилось. Эмоции переполняют, но выхода им нет.

Вадим поднимается, слышу, как надевает шорты и идет в кухню. Щелчок зажигалки — тогда только я поднимаюсь и нахожу одежду. Натягиваю лишь стринги и футболку и тоже иду в кухню. Закуриваю, держась за спиной Вадима, а он говорит, выдыхая дым:

— Мне надо завтра уехать. Я уже заказал билет.

— Уезжай, — стараюсь, чтобы голос звучал равнодушно.

— Не буду тебя будить.

— Не буди, — отзываюсь эхом.

Мы не говорим о том, что будет, когда вернусь и я. Но оно и не надо. Потому что не будет ничего…

Все закончилось сегодня на Карибском побережье. Как, блядь, романтично! Посмеялась бы, да что-то не совсем не смешно.

Мой мозг отказывается воспринимать будильник.

Я не хочу отсюда уезжать. Открываю глаза и смотрю на дверь спальни.

Она ушла и не позвала меня с собой. А на что я рассчитывал? Занять постоянное место в ее постели?

Вспоминаю, что Лиза делала со мной, с нами. Эти ощущения, прикосновения, поцелуи. Да, это было… Как она там говорила? Ах, да… Чувственно. Но было что-то еще — пока не мог поймать эту мысль. Эмоциональный фон все еще затмевал интуицию.

Отбросить все нахрен. С этой женщиной все слишком непонятно.

Пью кофе, курю, прислушиваясь к любому шороху, и ловлю себя на мысли, что жду Лизу. Жду, что она выйдет… И потом?

Нет, все.

Еду в аэропорт и надираюсь в самолете. Спасибо тому, кто придумал бизнес-класс. Здесь выделяют дополнительно к своему и их алкоголь. А на свое стюардесса даже не обращает внимания, когда я ей подмигиваю, прямо из горла глотая ром.

Да, я выбираю именно его. В нем вкус нашего откровения, нашего единения и той ямайской ночи.

Делаю еще глоток — и вдруг как в голову стреляет…

Не чувственность, не прощальная ночь даже, а прощение. Лиза просила за что-то прощение.

— Чертова баба, — говорю иллюминатору, глядя, как приближаются огни города.

Двенадцать часов до Москвы пролетают незаметно, при пересадке в аэропорту уже накидываюсь кофе, потому что жутко хочу спать. Будет прямо комедия положений, если я здесь попаду на один рейс с отцом и буду объяснять, откуда еду. Хорошо, что легкий ямайский загар не схватился за сутки.

К дому подъезжаю совсем разбитым и сразу заваливаюсь на диван в гостиной.

Отец приезжает на следующий день утром, когда я пью кофе в кухне перед открытым ноутбуком.

— Привет, — говорит он, а я отвечаю тем же, но не могу поднять глаза.

Как мне, черт возьми, смотреть на него? Я не знаю.

Все не будет как прежде. Я только недавно трахал его жену, ну, или она трахала меня — тут сам черт ногу сломит.

— Никуда уезжать не собираешься? — спрашивает отец, я отрицательно качаю головой. — Я тогда в душ, сделаешь мне кофе?

— Хорошо.

Он уходит, а я выхожу на веранду и закуриваю. Руки подрагивают, горло саднит от глубоких затяжек, глаза слезятся от дыма.

Что она со мной сделала, если я без зазрения совести трахаю ее, а потом эта же самая совесть меня мучает? Я вообще ни хрена не понимаю, что происходит. Меня не волновали чувства девушек, которым я не перезванивал. Мне было плевать, кто и что думает. Но это, черт возьми, мой отец.

Затушив окурок, возвращаюсь в дом и наливаю кофе, слыша, как отец спускается по лестнице, разговаривая по телефону. И его слова «милая», «дорогая», «беспокоюсь» просто выбивают из колеи. Чувствую себя еще отвратительнее.

Не думал, что чувство вины накатывает вот так. Вроде живешь с ним, даже удовольствие получаешь, а тут… Груз на плечи, ярмо на шею — и ко дну.

Да, Вадим, увяз ты по самые…

— Выйдем на веранду? — спрашивает отец, взяв чашку.

Киваю, и мы выходим. Сразу молча пьем кофе, я закуриваю и думаю. Ну не мог он узнать. Скорее всего, разговор пойдет о делах отца, к которым он давно хочет меня приобщить. Но по телефону он произнес фразу вроде «и не только о бизнесе».

Неужели Лиза настучала? Не удивлюсь, если она собиралась так сделать, но… Не сейчас же.

А почему нет? Потому что мы потрахались пару раз? Кажется, я лишнего уже надумал. Осталось только поплыть от ее прелестей.

— Как дела в Москве? — начинаю разговор первым.

— Не очень, — отвечает отец, а потом добавляет с усмешкой: — Старею, наверное, вот и хватку теряю.

Или здесь что-то другое. Но как связать свою интуицию с фактами, которых пока мало?

— А этот Фил тебе помогает? — спрашиваю аккуратно. — Он вроде неплохой финансовый аналитик.

— Он меня за последний год не раз выручил. Фил тебе чем-то не понравился? — интересуется отец, намекая, что не просто так я его пробивал.