Будни после праздника
Шрифт:
– Да она же больная, Владимир Владимирович. Это же механизм, а не женщина. Ни детей, ни мужа, ни семьи, ни нервов, ей же ничего не надо.
– Она здорова. Механизм пока работает исправно.
– Так передайте ее в изолятор?
– Я здесь работаю давно, Галина Сергеевна и знаю, что такие люди как она, до суда не дойдут.
– Их... убьют?
– Обычно они исчезают... А что с ними потом, мне никто не докладывал. Кто у нас там следующий?
– Никифорова...
– Давай ее сюда.
Это пожилая женщина, больна. У меня уже готово заключение. Ее поймали, когда она ела человечину. Ее застали, когда она... отварила ляжку и ножичком снимала пласты мяса с кости. В ее холодильнике, в полиэтиленовых пакетах еще находилась половина нижней части неизвестной женщины. Милиция так и не узнала, кого она убила. Говорит, увидела на улице пьяненькую молодую бабенку, пригласила к себе выпить и зарезала. Пришел навестить свою родственницу деверь и застукал на месте.
Никифорова спокойно садиться напротив меня.
– Ольга Викторовна, здравствуйте.
– Здравствуйте.
Ее лицо испещрено многочисленными морщинами и... спокойно.
– Ольга Викторовна, вы в прошлый раз сказали мне, что это не первая ваша жертва и была еще...
– Была...
– Вы тогда голодали?
– Голодала. Давно это было, еще в войну.
Голос спокойный и равнодушный.
– Но сейчас, у вас была пенсия, деньги...
– Так ведь все сыну...
Этот пункт у меня в голове не укладывается. Но она уже раньше мне говорила, что вкус сладковатого мяса человека преследовал ее с того случая.
– Так вы специально голодали, чтобы попробовать еще...?
– Был грех...
– Мы сегодня с вами, Ольга Викторовна, расстаемся. Я вас отправляю на лечение.
Интересно, кто и что ей поможет. Психушка за хорошее поведение через пол года выкинет из своих стен и может быть новая жертва попадет ей на жаркое.
– Вам видней, доктор.
Наконец приводят новенькую. Она нервничает и это видно только по глазам.
– Здравствуйте, Татьяна Александровна.
– Здравствуйте.
– Я начальник женского отделения психологической экспертизы. Можете меня звать, Владимир Владимирович.
– Хорошо.
– Раз мы с вами познакомились, то я хотел бы задать вам несколько вопросов.
– Зачем, доктор? В моем деле все записано.
– Нет не все. Вы следователям вразумительно не объяснили, что вас толкнуло на эти убийства.
– По-моему, я ничего не утаила.
– Скажите мне честно, ваши жертвы были знакомы друг с другом?
– Нет, - быстро ответила она.
Глаза ее беспокойно метнулись.
– Врете. Они знали друг друга.
Уже два года в разных городах России начались непонятные случаи убийства молодых людей. Жертву находили без одежды и... головы, ее отрезали и, раздвинув ноги, прижимали губами к гениталиям. Так было убито четыре человека. Милиции удалось поймать вот эту милую женщину, работающую патологоанатомом в морге... Жизнь выкидывает иногда, удивительные перлы.
– Нет.
– Но не первого же попавшегося мужчину вы убивали?
– Я с ними знакомилась и потом, когда был удобный случай... расправлялась.
Вот что значит патологоанатом, так спокойненько заявить, "расправлялась", еще может говорить и вспоминать об этом.
– Хорошо. Поверьте мне, Татьяна Александровна, я на своей работе видел десятки больных, здоровых, лгунов, правдивых и редко, когда мое внутреннее чутье меня подводило.
– У меня тоже было так.
– Идите в палату, Татьяна Александровна.
– Что у нас еще на сегодня?
– спрашиваю Галину Сергеевну.
– Остальные на обследовании. Я еще хотела вам напомнить, в 12 вас вызывает главный.
– Это еще зачем?
– Секретарша не сказала.
Я взглянул на часы. Осталось сорок минут.
– Пока я поизучаю дело Королевой...
Галина Сергеевна тихо уходит.
Главный не один, с ним полковник. Я его знаю, не раз встречались по работе. Это куратор с Большого дома.
– Здравствуй, Владимир Владимирович, - он протягивает руку.
Улыбка до ушей, ладошка мягкая, теплая.
– Здравствуйте, товарищ полковник.
– Полковника интересует ваша подопечная, - говорит главный, - Мария Григорьевна Ковач.
Так и есть. Недаром я ее задержал.
– Чего это вдруг так? В следствие не вмешивались, а тут вдруг заинтересовались.
– Она шизик?
– спрашивает полковник.
– Здорова как бык, то есть... лошадь.
Полковник облегченно вздыхает.
– Нам надо, что бы вы отдали ее нам.
– Полковник, вы знаете что я всегда работаю так, чтобы под меня нельзя было подкопаться. Что вы хотите, выбирайте. Устройте ей побег или после передачи в псих больницу, через неделю выпустите как вылечившуюся, но только не надо пользоваться моими руками.
– Вы все такой же, Владимир Владимирович. Договоримся так. Направление выпишите на Иркутскую спец больницу номер 24 и через три дня выдайте нам ее для транспортировки. С прокурором мы договорились. Мария Ковач лечиться от шизо.
– Бери, бери. Через годика два, если ее не убьют, она опять очутиться у нас.
– Что-нибудь нашел?
– Да. Стоит механизму сломаться и конец.
– Какому механизму?
Вот черт, сказал слова Галины Сергеевны.
– Понимай это так. Если она серьезно заболеет или ее покорежит, то последствия могут быть плачевные. Она начнет сомневаться...
– Сейчас она не сомневается?
– Нет.
– Тогда моя миссия закончилась. Мы ее забираем.
Полковник прощается с нами и уходит.
– Я тебе тут еще одну заботу на голову хочу свалить, - говорит мне главный.
– Это входит в твои обязанности, делать пакости своим подчиненным.
Главный хохочет и, склонившись к селектору, просит.
– Попросите зайти доктора Хохлова.
В кабинет входит молодой парень с зализанной прической и большими ушами, торчащими по бокам.