Будни после праздника
Шрифт:
– Заходите, Татьяна Александровна.
– Владимир Владимирович, не отсылайте меня в КПЗ. Я вам все расскажу.
– Почему же ты следователям до конца все не рассказала?
– Да ну их. Их только техника интересует, как убила, как заманила. Один там такой, усатый, пытался копнуться, но слишком грубо и вульгарно. Сразу начал: "Тебя насиловали? Ты их знаешь?" Знаю, но ему об этом не сказала, противно с ним говорить было.
– Ты не боишься, что рассказав мне, я все равно дело пошлю на доследование?
– Не боюсь. Время на меня работает.
Тут что то не так.
– Давай рассказывай.
– Это было десять лет назад. Меня, как пионервожатую, послали в Артек. Я была очень общительна и со всеми ребятами запросто дружила. Пионервожатые, такие же ребята и девчата, присланные со всего Союза, составляли особый клан. Меня вечно окружало 6-7 мальчиков и я была счастлива властвовать над ними. Пришло время разъезжаться. Одному из этих парней пришла в голову идея изнасиловать меня. Он уговорил остальных ребят и однажды вечером, меня затащили в спорт зал, заткнули рот, сначала привязали к доске настольного тениса. Парни сменяли друг друга. Я была уже без памяти и сил. Кто то развязал руки и ноги и этим еще больше усилило их похоть. Теперь со мной делали все что хотели, у кого богаче была фантазия. Итак было до утра. А утром, заводила, сунул мне туда... кедровую шишку.
Не знаю кто отвез меня в больницу, но я там пролежала месяц. Следователи сначала активно взялись, а потом бросили мое дело.
– Почему?
– Парень, который это начал, был сыном одного из членов ЦК партии.
– Что же было дальше.
– Как только вылечили, приехала домой и поняла, что ненавижу мужиков до кончиков ногтей. Поступила в медицинский институт, выучилась, окончила и сама напросилась на работу в морг. Однажды, два года назад, привезли молодого человека, что то знакомое увидела в его лице и вспомнила, это был один из них. Теперь я издевалась над его телом, кромсала и резала, как капусту. Потом кое как сшила голову к остаткам туловища и одела в одежды. После этого жажда мести одолела меня. Стала собирать все сведения. Подняла архивы комсомола и фактически узнала про всех все, где живут, где работают.
Беспокойство вдруг охватило меня.
– Сколько их было, твоих мучителей?
– Семь человек
– Значит в живых осталось - двое?
– Да. Первым я убила того, что загнал мне шишку. Мы встретились в Москве на вечеринке. Он меня совсем не узнал. Я старалась во всю и сумела охмурить его сразу, он сам меня затащил на свою квартиру. У меня все болело и чесалось от его любви и поганых рук. Когда он задремал, я сходила на кухню, взяла нож и профессиональным взмахом руки отсекла голову. Потом перевернула его на спину, раздвинула ноги и сунула голову туда, с чего он начал меня обижать...
– Почему именно так?
– Конечно можно было и наоборот, - усмехается она, - но мне очень хотелось оторвать ему голову.
– Тоже было с другими?
– Да. Сценарий тот же. Завлекала, ублажала, убивала.
– Тебя посадят...
– Я знаю. Я знаю, что моя психика здорова. Но моя жизнь кончиться, когда последний подонок ляжет в сырую землю.
– Иди, Королева, я пока тебя не верну в КПЗ.
– Але, Харитонов, это я, Володя из психушки.
– Здорово, чертяка. Давай проспорим, я догадался, почему ты ко мне звонишь, ты нашел зацепку на Королеву.
– Спорить с тобой невозможно, но ты угадал.
– Переходи к нам в розыск, зачем ты там закисаешь.
– Хватит петь дифирамбы. Лучше помоги сделать доброе дело.
– Только не это. Нам по статусу нельзя делать добрых дел. Так что там у тебя?
– В районе Артека надо найти больницу, где десять лет назад лечилась Королева. Нужно найти ее больничную карту, если конечно она сохранилась. Где то там же, в районном отделе милиции зарыто дело Королевой.
– Ого. Я вижу, старик, ты много откопал. Недаром ЗК сказал, что с психушкой лучше жить в мире и отказывать ей нельзя.
– Я очень рад, за твоего умного ЗК.
– Володька, ты мне испортил такое хорошее дело. Мог бы послать ее в психушку и все бы поверили, что она больная, а теперь... Когда вернешь Королеву обратно?
– Когда документы добудешь.
– Хорошо. Придется нашим туда слетать. У тебя все, старик?
– Все.
– Тогда, пока.
Хохлова я застал смеющимся в палате у Королевой.
– Надеюсь не помешал?
– Нет, Владимир Владимирович.
– Вы обследовали Наталью?
– Нет. Она отказалась раздеваться.
– Вы что, санитаров не могли пригласить. Мне безрукие помощники не нужны.
Я повернулся и вышел.
Через час Хохлов принес все первоначальные данные о женщине- гиганте, гражданке Кирееве.
– Я хочу с вами поговорить, доктор Хохлов.
– Слушаю вас, Владимир Владимирович.
– В первый день, когда вы сюда пришли, я вам говорил, что мы, врачи, должны быть как судьи, беспристрастны к пациенту. Но я за вами замечаю другое. Как вы можете дать заключение своему больному, если заранее восхищаетесь им?
– Владимир Владимирович, но у меня своя точка зрения, чтобы понять пациента, надо войти к нему в душу, в доверие наконец.
– И как, вошли?
– Вхожу.
– Ради пробы, я разрешу вам этот эксперимент, но если он не выйдет, мы расстанемся.
– Почему вы так ко мне относитесь? Мы же занимаемся одним делом.
– Я это дело выстрадал, а вам еще надо страдать...
– Хорошо. Хорошо. Я все понял, Владимир Владимирович.
ДЕНЬ ВОСЬМОЙ ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА
Я только вошел в свой кабинет, как раздался телефонный звонок.
– Володька, это ты?
– Я.
– Это Мишка Харитонов. Я внизу здесь у тебя. Ты, пожалуйста, отложи там все дела, подожди меня.
– Давай приходи, жду.
На Мишкином лице смешно выделялся клочок бороды клинышком. Он ввалился в кабинет и сразу заполнил все шумом и энергией размахиваемых рук.
– Ну и конура же у тебя, старик.
– Плохая?
– Больничная. Так и хочется раздеться.
– Только не надо сейчас.
– Успокойся, я не предоставлю тебе удовольствия царапать и ковырять мое тело. Я тебе сейчас лучше покажу другое.
Мишка расстегивает чемоданчик и вытаскивает несколько больших фотографий.
– Смотри.
На фотографиях с разных сторон снят безголовый труп голого мужчины. Его голова заткнута между раздвинутых ног.
– Это что, из дела Королевой?
– Нет, это нашли вчера...
– Что...?
– Да, старик, вчера. Ты это, того, Королеву никуда случайно не отпускал?