Чтение онлайн

Позади раздался мальчишеский выкрик:

— Легавые!

Два полицая бежали с площади к забору. Толпа не дрогнула.

— Р-ра-зой-ди-ись! — крикнул полицай, в котором Костя узнал Ахмета, бывшего байдарского спекулянта, торговавшего на базаре.

Растолкав людей, Ахмет протиснулся к забору и хотел сорвать газету. Лист, плотно прилипший к пористому камню, не отставал. Второй полицай пронзительно свистел, призывая на помощь патруль. Ребята улюлюкали, смеялись. Ахмет снова попытался сорвать листок, но безуспешно.

— Ты ножом, ножом, — подсказал второй полицай.

Когда Ахмет принялся перочинным ножом соскребать со стены газетный листок, из толпы крикнули:

— Правды ножом не выскоблить!

Ахмет как ужаленный повернулся к толпе, и маленькие глазки его злобно сверкнули.

— Это ты сказаль? Ты? — Он угрожающе тыкал пальцем то в одного, то в другого. — В подвал захотель?

Донесся топот сапог: с площади приближался солдатский патруль. Толпа стала быстро редеть. Костя свернул в боковую улочку, круто взбиравшуюся вверх. Взбежав по лестнице в гору, он остановился перевести дух.

С горы открывались дали. С одной стороны ярко-лазоревая полоса моря с длинными, причудливо изогнутыми рукавами бухт, окаймленных желтыми берегами с белыми пятнами старых крепостных фортов; с другой — на горизонте — в матовой дымке волнистые очертания Мекензиевых гор и темная грива яйлы с синевато-лиловой трапецией Палат-горы. А вокруг, на холмах, лежал в развалинах мертвый город. Из четырех с лишним тысяч в центре города уцелело лишь восемь домов.

Нагорные улицы пустынны. Только по Суворовской от собора лениво брели два жандарма. Время от времени они останавливались, срывали со стен газеты, наклеенные здесь ночью Петькой и Саней, и вывешивали какие-то бумажки. Выждав, когда жандармы прошли мимо и свернули за угол, Костя подбежал к забору. Перед ним был приказ военного коменданта города, отпечатанный под копирку:

«…В город проникли партизанские бандиты, которые на улицах расклеили свою печатную газету, — читал он. — Тот, кто укроет их, будет расстрелян на месте. Тому, кто выдаст лазутчиков, распространивших газету, будет выдана награда: 30 тысяч марок и, кроме денег, особый специальный паек на все время оккупации города».

Костя, оглянувшись по сторонам, сорвал не просохший еще листок и спрятал в карман.

Весело насвистывая, он брел к спуску на улицу Ленина. Но, подойдя к нему, остановился. С той стороны, где виднелось мрачное здание ортскомендатуры, доносились истошные свистки полицейских. Трое ребят, сидевших верхом на парапете лестницы, с любопытством глазели вниз.

— Что там такое? — спросил Костя черноглазого вихрастого паренька.

— А ты и не знаешь?! — воскликнул тот, обрадованный возможностью первым сообщить новость. — Там партизан ловят. По всем подвалам шарят.

— Каких партизан? Что ты мелешь! — Костя спрятал в углах рта улыбку.

— Каких? Будто сам не знаешь! — Мальчик изумленно уставился на него и тоном заговорщика продолжал: — Тех самых, которые ночью газеты порасклеили и в полицию пробрались…

Снизу по лестнице, блестя на солнце металлическими бляхами, поднимался наряд полевой жандармерии.

— Тика-ай! — крикнул вихрастый парнишка и стрелой понесся мимо.

Боясь, что горные улицы будут оцеплены, Костя побежал в сторону Исторического бульвара, держась поближе к развалинам.

Соленый ветерок плескал в лицо, обдавал прохладой разгоряченное тело. Костя был доволен своей разведкой. Будет что рассказать.

Веселый, раскрасневшийся, шел он через Зеленую горку садами на Лабораторную.

Ревякина и Кузьму он застал во дворе.

Александр отвел Костю подальше от ворот к веранде, на ступеньках которой Кузьма разматывал моток тонкого желтого провода, и, понизив голос, спросил:

— Почему запоздал? У меня были с Корабельной, с Рудольфовой горы, а тебя все нет. Случилось что?

— Ух, ты бы видел, какой в городе переполох! У заборов народу-у! Полицаи мечутся, как чумные, на Ленинской и Пушкинской обыски…

— Ну добре, добре. Главное знаю, об остальном потом… Мы тут дело одно закончим… Кузьма, давай живей.

Старшина поставил возле акации, росшей у забора, табуретку, вскочил на нее и стал подрезать финкой кору ствола, осторожно оттягивая ее. Надрез в коре поднимался от земли вверх к густой кроне дерева, через которую с улицы тянулся провод в соседнюю хату, занятую фашистскими офицерами.

Костя с любопытством следил за Кузьмой, который вытащил из-под порога веранды черный, в каучуковой изоляции провод и стал укладывать его в небольшую узенькую канавку, проложенную от порога к стволу акации. Один конец провода скрывался под полом веранды и, как Костя догадался, шел дальше под кухней в подземелье; другой, пройдя возле корня дерева, упирался в надрез коры. Кузьма присоединил к нему тонкий желтый проводок, который он размотал раньше, и принялся аккуратно заделывать его под кору. Костя взял лопату и стал засыпать канавку.

— Остановка теперь за током, — заметил старшина.

Он ничего больше не прибавил, но Костя понял, что за его скупыми словами скрывается многое.

До сих пор все подпольное хозяйство было разбросано по разным концам города: машинка — здесь, шрифты — у Жоры, радиоприемник перенесли к Мише Шанько. Мотайся из конца в конец. А теперь вся «техника» будет собрана здесь, в подземелье, которое они выкопали под домом. Вот здорово! Мечта становится явью. У них будет своя настоящая типография! Саша, конечно, хочет тайно подключиться к проводу. Ток ведь дается только в квартиры немецких офицеров.

— Хлопцы, уходите со двора! — сказал Александр. — Полицай идет через гору. Побудьте пока на веранде. Когда надо, я кликну.

Кузьма и Костя не замедлили скрыться.

Александр вышел на видное место, скинул с себя синюю матросскую фланельку, затем снял с бельевой веревки старый мешок и не спеша подоткнул его под пояс, прикрыв им, как фартуком, коричневые брюки. Затем принес бадью с известью и, поставив ее под окном кухни, стал смешивать известь с коровьим пометом.

По тропе шел Жорка Цыган. Ходили слухи, что этот уголовник в день появления оккупантов заявился в полицию с предложением своих услуг и был в особой милости у обер-лейтенанта Шреве и начальника СД Майера.

Дойдя до соседнего сада, полицай остановился, с минуту глядел во двор, где возился с бадьей старшина, затем круто свернул и узким проходом между заборами спустился на улицу.

Выждав, Александр окликнул Кузьму.

— Кто это был? — тихо спросил тот.

— Все он же, Цыган.

— Ух гад! Опять выслеживает. Ты знаешь, сколько он коммунистов выдал?

— Придет время — рассчитаемся. — Куда он пошел? К Женьке?

— К ней. А она глаз не сводит с нашего дома.