Будьте светлы духом (Воспоминания о В. В. Розанове)
Шрифт:
К концу своих университетских занятий он знакомится в 1878 году с Аполлинарией Прокофьевной Сусловой{2}. Так в своем дневнике он записывает свои отношения с ней: «Декабрь, 1878 год. Знакомство с Аполлинарией Прокофьевной Сусловой. Любовь к ней. Чтение. Мысли различные приходят в голову. Суслова меня любит и я ее очень люблю. Это самая замечательная из встречающихся мне женщин. Кончил курс.
Реакция против любви к естествознанию и любовь к историческим наукам, влияние Сусловой, сознание своих способностей к этому, возможность много сделать, но не воздыханием…»
Отец по окончании университета (1882 г.) был назначен в город Брянск в неполную четырехклассную гимназию учителем по истории и географии. Затем оттуда переведен в город Елец преподавателем и воспитателем в старших классах гимназии. В это время он уже был женат на Сусловой. Университетский товарищ отца рассказал нашей маме, что «когда папа венчался на первой своей жене — Сусловой, то она (Суслова) шаферами пригласила его и Любавского. Был среди них Белкин, красивый, Аполлон Бельведерский; он и говорит: „Давайте увезем Ваську“ (от венца), но они не решились, так как были приглашены и должны были свою должность исполнять». Женитьба на Сусловой была в 1880 году.
Товарищи моего отца верно угадали положение дел. Брак с Сусловой был несчастен. В Ельце уже начались неприятности между Сусловой и моим отцом. Она всячески насмехалась над его работой и ему, со своей рукописью «О понимании», приходилось уходить в номер гостиницы, дописывать ее. Начал он ее писать в 1881 г., а напечатана в 1886 г. Книга эта была очень большая, в 700 страниц, с большими диаграммами и схемами. О ней дали два плохих отзыва в печати и что она написана под влиянием Аристотеля. Перед написанием этой книги Василий Васильевич совместно с преподавателем гимназии Первовым сделал впервые перевод «Метафизики» Аристотеля. Первов перевел с греческого на латинский, а отец мой с латинского на русский. Об этом уже гораздо позднее, в наше время, упоминалось в прессе, как о первом и труднейшем переводе «Метафизики» Аристотеля.
Книгу «О понимании» не стали покупать, а отец, нуждаясь в деньгах, продал ее на бумагу, на вес с пуда. А между тем, для того только, чтобы издать свою книгу, он откладывал по двадцать пять рублей ежемесячно из своего учительского заработка. Суслова презрительно относилась к этой его работе, очень его оскорбляла и в конце концов бросила его. Это был большой скандал в маленьком провинциальном городе. Об их отношениях имеется письмо отца, к кому, не помню. Письмо это передано мною в Государственный литературный музей.
До женитьбы моего отца на Аполлинарии Прокофьевне Сусловой, она была одной из сильных увлечений Достоевского. Он изобразил ее в своей повести «Игрок». Аполлинария Прокофьевна Суслова была старше моего отца почти на двадцать лет. Когда-то она была, как папа пишет в том письме, очень красивой, но характер, как он говорил нам, был у нее невозможный. Она уехала от него, не давая ему развод, несмотря на то, что он для получения его, брал всю вину на себя. Сохранились письма В. В. Розанова о Сусловой. Они находятся в Государственном литературном музее.
В это время отец был морально убит, гимназисты над ним смеялись; особенную дерзость проявил мальчик Пришвин. Отец на педагогическом совете требовал его исключения. Его исключили, и потом, как мы узнали, юноша этот убежал не то в Америку, не то в Германию и там работал [14] .
В это время отец мой знакомится в Ельце с моей матерью — Варварой Дмитриевной Бутягиной {3} и с ее маленькой дочерью Шурой {4} от ее первого брака. Она жила в то время со своей матерью Александрой Андриановной Рудневой, вдовой священника. Отец сразу же ее очень полюбил, стал бывать у них в доме, а затем совсем переехал к ним на квартиру в качестве жильца. Он настаивал на браке, снова стремясь получить развод от Сусловой. Но ничего не получалось, та отказывалась дать развод, а бабушка не соглашалась отдать дочь без церковного брака. Таким образом отец оказался двоеженцем, что наложило печать на всю нашу дальнейшую жизнь и оторвало нас от наших родных. Эту трагическую историю он описал в конце жизни в книге под названием «Смертное» [15] . Это было в 1891 году.
14
История довольно сложных отношений В. В. Розанова и M. М. Пришвина достаточно отчетливо раскрывается в публикации дневниковых записей M. М. Пришвина в сборнике «Контекст» 1990. Дневник Пришвина свидетельствует, что на протяжении всей своей сознательной жизни M. М. Пришвин обдумывал и переживал проблематику Розанова, его религию пола.
15
Напечатана в пятидесяти экземплярах. Один экземпляр находится в Государственной библиотеке им. Ленина.
Отец, ухаживая за моей матерью, подарил ей свою фотографию. На обороте была надпись:
«Мое и Ваше прошлое было грустно. Настоящее у нас хорошо. Станем же поддерживать друг друга, жалеть и не осуждать за взаимные недостатки, чтобы и будущее стало для нас не хуже».
Внизу на фотографической карточке надпись:
«Варваре Дмитриевне Бутягиной от преданного, любящего и уважающего друга Василия Розанова».
Елец, 1889 г. — мая 25. [16]
16
Эта фотография находится в Государственном литературном музее в Москве.
А вот надпись на другой фотографии В. В. Розанова, подаренной моей матери:
«Варваре Дмитриевне Бутягиной от глубоко уважающего В. Розанова. Одной из тех праведниц, чистой и благородной В. Д. Бутягиной».
Елец, 5 июня 1889 г.
На своей карточке, где его узнать нельзя, столько скорбных складок на лице, он написал на обороте следующие слова:
«Много, много, свет мой, путь мой, расправила ты морщин на этом лице. Не таково оно было в 1890 году. Ты христианка в любви. Никто не умел так сочетать любовь женщины, чувство женщины с самопожертвованием христианским, как друг мой, подруга моя. Спасибо тебе, дорогая. Спешу в Эртелев переулок [17] . Но ведь ты знаешь, куда бы я не поспешал и где бы ни был, около тебя ведь душа моя, около твоих худеньких ручек худенького личика. Прощай, мой Ангел.
Да хранит тебя Бог, как ты меня в жизни хранила с 1891 по сей 1899 год. Твой вечно, любящий муж Вася Розанов. Варваре Дмитриевне Розановой».
17
В Эртелевом переулке находилась редакция «Нового Времени».
Официально фамилии этой она никогда не носила. Брак был незаконный, так как первая жена не давала развода. Подробности этого дела описаны отцом в книге: «Смертное». (1899 — 8 мая, СПБ.) [18]
В 1901 году отец мой подарил маме моей свою книгу «В мире неясного и неразрешенного» с надписью:
«Дорогому моему покровителю и защитнику, который никогда не сказал слова поперек, а по глазам ее всегда видел, если что не нужно было делать, — и всегда ее слушался, как совести своей, жене моей Варюше Розановой.»
СПБ., 1901 — 21 февраля [19]
18
Фотография находится в библиотеке им. Ленина в Москве.
19
Книга пожертвована в библиотеку им. Ленина.
«Флоренский, — писала Надя в 1918 году, — посоветовал мне, как-нибудь написать, что мама говорит, считая ее язык очень красочным и изобразительным, и я решила как-нибудь записать.
Мама рассказывала, а я сидела в отдалении и записывала. Мама говорила Вознесенскому Константину Васильевичу, папиному университетскому товарищу, с которым он одно время жил в одной комнате: „Мать моя детей учила, сама безграмотная была. Приехал Иннокентий{5} (знаменитый архиепископ Херсонский, он приходился родственником бабушке моей. Прим. Т.Р.), он любил к нам приезжать на лошадях…“
„Когда, Александра Андриановна, дети приходят?“
— „Никогда, никогда не приходят“, — растерялась она. Иннокентий спросил: — „Сколько они тебе платят?“
— „Три рубля в год“, — отвечала мать.
— „Так пусть они к тебе никогда не приходят, я тебе буду присылать“…
И присылал.
Да он скоро умер».
«Когда я к Василию Васильевичу ходила, он меня только черным хлебом угощал и чаем с молоком. А на столе у него бутылка водки стояла и штопор на самом видном месте, а сам никогда не пил.