Чтение онлайн

– Сейчас печку затоплю и пойдём в магазин, – повторяет Платон, проходя мимо комнаты.

Я иду за ним чтобы не оставаться одной. Вместе как-то повеселее, хотя и сказать иду – соврать. Из комнаты до печки и Платона всего-то пять шагов. Дом очень маленький внутри, хотя снаружи показался больше и обычно бывает наоборот.

– Хочешь, научу печку топить? – улыбается мне Платон.

– Во сколько печку топить научился? – интересуюсь с улыбкой.

– В семь уже мог полностью сам растопить, если дров не считать.

– Я с десяти сама топила. Эх! Хотела тебя переплюнуть, но увы, – пожимаю плечами.

– Точно, ты же в частном доме жила, – припоминает Платон и хлопает себя по карманам жилетки.

– Что потерял?

– Спички, принеси, пожалуйста, там в кармане куртки.

– Ага, – киваю я и разворачиваюсь к двери.

Спеша выполнить просьбу Платона, я иду в прихожую и переступив порог, сразу начинаю ощупывать карманы куртки. Что-то похожее на коробок спичек находится сразу, я лезу в карман и достаю... 

Пачка презервативов. Три штуки. Смотрю на эту пачку и хлопаю ресницами, читая несколько раз сколько там штук.

– Нашла? – тихо спрашивает Платон, сидящий у печки.

Кричать тут смысла нет, площадь маленькая.

– Ищу! – кричу я и чертыхаюсь тому, как это глупо.

Зачем кричать? Всё слышно. Но у меня нервы натянулись до предела. Я готова или нет? Вчера вроде бы да. Сегодня уже не совсем понимаю. На нервах я и пачку с презервативами не возвращаю в карман, а прячу под ворох шапок и перчаток на полке.

– Забыл, что ли. Можно у соседа попросить, – говорит Платон, присоединяясь к поискам через секунду после моей выходки.

– Да нет, вот они, – достаю коробок из другого кармана и протягиваю Платону. – Почему спички? 

– Зажигалками не умею пользоваться, – смеётся Маркелов и мы вместе возвращаемся к печке.

– Как так? 

– Ну вот как-то так. Спичками приятней, больше у меня к ним доверия. Там ещё второй этаж есть. Сходи, посмотри, – предлагает Платон и я соглашаюсь. 

Мне нужно что-то поделать, чтобы унять волнение, вызывающее во всём теле дрожь. Нет, меня не из-за холода трясёт, а из-за той заначки под кучей старых шапок.

– Где ты говоришь? – уточняю я, не найдя хода на второй этаж. 

– Там, за шторкой лестница, – объясняет Платон.

Старенькая коричневая шторка, явно произведённая ещё при советском союзе, действительно в прихожей имеется. Я отвожу её осторожно в сторону, чтобы не вызвать пылеизвержение этой шторкой и смотрю вверх. Металлическая винтовая лестница, покрытая чёрной краской, ведёт почти вверх.

Преодолеваю всего четыре крутых ступеньки, раздумываю о той злосчастной пачке. Когда Платон планировал ею воспользоваться? Вчера, но так не вовремя устал и заснул? Или мы здесь специально? Телевизора нет, заняться особо нечем, вот тебе и развлечение. Можно трижды развлечься без последствий. 

Мои хаотичные и даже панические мысли отступают, я оказываюсь в прошлом. Попадаю лет на пятнадцать назад. Именно в стиле тех времён замерла эта комната под самой крышей. Комната мальчика лет тринадцати. На стенах поблёкшие от солнечного света постеры музыкальных групп. Они были популярны во времена двухтысячных. По некоторым и я сходила с ума.

Календарь за две тысячи третий год с первого января зачёркнут красными крестиками до даты его дня рождения. Пятого июня маленький Платон очень ждал. Это так мило, что я невольно начинаю улыбаться. На стуле висит маленькая футболка, оставленная здесь всё те же лет пятнадцать назад. Стол завален инструментами и деталями непонятно от чего. Наверняка и в ящиках ещё много всего интересного, но я ничего толком не успеваю разглядеть, снизу меня уже зовёт Платон.

– Давай я тебя покатаю, – предлагает Платон, встретив меня у лестницы и подав мне руку. 

– На своей шее? – смеюсь я, принимая помощь. 

– Ха-ха! Могу и на шее, если хочешь, но потом, а то в магазин не успеем. Закроется, – вздыхает Платон.

– А на чём успеем? 

Маркелов делает паузу и произносит со сказочной интонацией: 

– Есть у меня тут конь! 

Платон ведёт меня на улицу. Подходим к сараю и из его недр Маркелов с шумом и поскрипыванием выкатывает старенький велосипед на мощной самодельной раме. Идентификации модель не поддаётся, но смахивает двухколёсный конь на «Урал», который был у моего папы. 

– Ого, – оцениваю я, глядя на большие колёса, мне чтобы до педалей достать нужно сначала встать на табурет. 

Реальный конь, а не какой-то там велик. Маркелов выкатывает этот чудо-транспорт за ворота, садится на него поставив одну ногу на педаль и приглашаем меня. 

– Садись сюда! – просит Платон, хлопая по заранее примотанной к раме импровизированной сидушке из сложенного вдвое куска поролона. 

– Сюда? Может быть, я лучше на багажник сяду? – спрашиваю с сомнением, да и попросту со страхом. Как-то на багажнике мне, кажется, ехать безопасней, там и держаться сподручней и водителю мешать не буду. 

– Багажник под продукты пойдёт, да не бойся. Я тебя не уроню, – обещает Маркелов и подтягивает меня за руку. 

Едва я усаживаюсь на vip-место, как Платон отталкивается от земли и мы, стремительно набирая скорость, скатываемся вместе на дорогу с небольшого пригорка. Я крепко вцепляюсь руками в руль, пониже, чем держится за него Платон. Стараюсь держать ноги повыше, хотя транспорт и так высок, даже сидя на раме до моих ног дорога далеко. 

– Удобно? – спрашивает Платон и целует меня в макушку, пользуясь тем, что я сижу перед ним. 

– Да, но страшно, вдруг упадём? – усмехаюсь я. 

– Не бойся, я же с тобой, а я падать не планировал, – твёрдо просит Платон. 

– Всё равно страшно, ты не болтай, а на дорогу смотри, там впереди горка, – с испугом в голосе предупреждаю я. 

– А смотри, как я умею! – произносит Платом доехав до горки и отпускает руль. – Уля! Я тебя люблю! – горланит он. 

Это признание разносится эхом по макушкам голубых елей и мурашками по моим рукам пока мы мчим с довольно крутой горы по отнюдь не асфальтированной дороге.