Чтение онлайн

— …И я не понимаю! — голос Маши дрогнул, в ее глазах стояли слезы обиды и несправедливости. — Я сидела и думала: что? Что не так с нашей семьей? Мама, папа… они же идеальная пара! У нас идеальная семья! Или… или нет? Марьяна, ты всегда все знаешь. Если есть что-то, что скрывали от меня, чтобы не ранить… скажи сейчас. Пожалуйста. Я должна понять, почему этот человек так ненавидит нас всех.

Я закрыла глаза на секунду. Внутри все кричало. Я хотела защитить ее. Оставить ее в том счастливом неведении, где папа — герой, а мама — ангел, где наша семья — это крепость. Но Александр уже разрушил эту крепость одним махом. И теперь молчание, ложь во спасение, стали бы еще одним предательством. Она пришла ко мне за правдой. И я была обязана ее дать.

— Чай остывает, — глупо произнесла я, чтобы выиграть еще пару секунд.

Сделала глоток. Обжигающе горячая жидкость обожгла горло, вернув дар речи.

— Маш… То, что я скажу, не имеет никакого отношения к маме и папе. Их отношения, их любовь — это настоящая, чистая правда. Они одни из немногих, кому действительно повезло.

Она смотрела на меня, широко раскрыв глаза, не дыша.

— Эта правда имеет отношение ко мне. И к отцу Матвея. К Александру.

Я увидела, как в ее глазах мелькнуло непонимание. Она ждала семейной тайны поколений, а я говорила о чем-то современном, о себе.

— Тот мужчина… Тот, с которым я встречалась почти год. Тот, который не приехал в прошлый Новый год, а ты тогда шутила про «принца на белом мерседесе».

Маша медленно кивнула, припоминая.

— Ну… да. Ростислав, кажется? Ты тогда очень переживала.

Я горько усмехнулась. — Его зовут не Ростислав. Его зовут Александр. Александр Викторович, успешный бизнесмен, влиятельный человек. И он… он отец твоего Матвея.

В квартире повисла тишина, такая густая, что в ушах зазвенело. Маша смотрела на меня, и я буквально видела, как ее мозг отказывается воспринимать эту информацию. Она моргнула, потом еще раз, пытаясь сложить два плюс два и получив взрывчатое уравнение.

— Что? — это был не вопрос, а выдох неверия. — Твой Александр… и папа Матвея… это один человек?

— Да, — тихо сказала я. — Один и тот же человек. Я не знала, что он женат. Он представился другим именем, солгал о своей жизни, о работе… Я была для него просто глупой игрушкой. А когда я все узнала… это было ужасно. Я случайно дала понять его жене о себе и… он попал в неприятную ситуацию. Вспомни, что Матвей рассказывал о разводе своих родителей. Он просто не знал причину. Мы с Димой помогли вернуть Александру свободу, но не семью. Я думала, что это конец.

Я рассказала ей все. О нашей встрече, о его обаянии, о тех подарках и внимании, которые так ослепили меня. О том, как я начала что-то подозревать, о случайной находке в интернете, о ситуации на выставке, о последующей встрече с его женой.

Я говорила, смотря в стол, не в силах поднять глаза на сестру. Мне было стыдно. Бесконечно стыдно за свою наивность, за свою слепоту, которая теперь больно бьет по ней.

— Он, видимо, узнал от Матвея твою фамилию, — голос мой сорвался. — И понял, кто ты мне. И его злость, его месть… Он не мог ударить по мне, вот он и ударил по тебе. По нашей семье. Эта «помойная яма»… это он про меня. Потому что я посмела его расколоть, посмела назвать его подлецом в лицо и уйти.

Маша сидела неподвижно. Слезы давно высохли. На ее лице было выражение, которого я никогда раньше не видела — жесткое, взрослое, отстраненное. Она перерабатывала шок, и из обиженной девочки превращалась в женщину, столкнувшуюся с жестокой реальностью.

— Так вот почему, — прошептала она наконец. — Он не просто против наших отношений. Он мстит. Он пытается разрушить все, что связано с тобой. И Матвей… мой Матвей… просто пешка в этой игре.

Она подняла на меня взгляд, и в ее глазах я увидела не осуждение, а острую, режущую жалость.

— Марьяна… а ты? Ты как пережила это? Ты же любила его.

Этот простой вопрос, заданный тихим, заботливым голосом, сломал всю мою защиту. Слезы, которые я держала в себе все эти месяцы, хлынули потоком.

Я закрыла лицо руками, чувствуя, как меня трясет от рыданий. Все это время я играла роль сильной старшей сестры, которая все может, все решит, а на самом деле я была всего лишь глубоко травмированной женщиной, которую жестоко обманули.

— Я… я до сих пор иногда просыпаюсь ночью и не могу поверить, что все это было со мной, — выдохнула я сквозь слезы. — Это было самое страшное предательство в моей жизни. После того звонка… я чувствовала полное опустошение. Как будто меня вывернули наизнанку. И теперь… теперь он снова врывается в мою жизнь. Через тебя. И я так жутко виновата перед тобой, Маш. Из-за моих ошибок страдаешь ты.

Маша встала, обошла стол и обняла меня. Она прижалась щекой к моей голове, как это делала мама, когда мы были маленькими.

— Ты ни в чем не виновата, — сказала она твердо. — Виноват он. Только он. Ты была жертвой. А он… он просто монстр. Красивый, успешный, но монстр.

Мы сидели так несколько минут, пока мои рыдания не стихли. Потом Маша отодвинулась, вытерла мои слезы своим рукавом и посмотрела на меня с решимостью.

— Так. Что мы будем делать?

— Я не знаю, — честно призналась я.

Маша взяла меня за руки. Ее пальцы были холодными. Но голос— железным.

— Слушай, мы справимся. Вместе. Первое: Матвей. Я ему все расскажу. Всю правду. Он должен знать, кто его отец на самом деле. Он не примет его сторону, я уверена. Он уже сегодня ему отказал. Второе: твоя свадьба. Она будет прекрасной. И Дима тебя любит, а это главное. Александр не имеет права разрушать и это.

Я смотрела на свою младшую сестру и не могла поверить. Минуту назад она была разрушена, а теперь она, моя маленькая Машуля, составляла план спасения и держала на плаву меня.

— Ты права, — выдохнула я, чувствуя, как камень вины с сердца немного сдвигается. — Ты абсолютно права. Секретам конец.

— А теперь выпей свой чай, — снова став хозяйкой положения, приказала Маша. — Он уже совсем холодный. Я сейчас налью свежего.

— Маша, я должна тебе еще кое-что рассказать…

Я была намерена раскрыть Маше всю правду до конца. Я видела, что сейчас самое подходящее время, но в этот момент в квартире раздался звонок. Звонили в дверь. Мы переглянулись. Дима вернуться так рано не мог.

Мое сердце снова ушло в пятки. Предчувствие, ледяное и нехорошее, сжало горло.

Маша посмотрела на меня вопросительно.

— Не открывай, — прошептала я.

Звонок повторился — настойчивый, но на этот раз не резкий, а скорее нетерпеливый.

— Кто это? — шепотом спросила Маша, замирая с чайником в руке. Ее глаза, только что полные решимости, снова расширились от тревоги.

Ледяная полоса страха пробежала по моей спине. Иррациональная, но жутко убедительная мысль пронзила мозг: «Александр. Он стоял за дверью. Он все знал, он проследил за Машей, он приехал, чтобы закончить разговор на своих условиях.»