Чтение онлайн

В сладостном мире теперь он живет, не зная тревоги.

250 Мы же – потомство твое, нам чертог небесный сулил ты,

Мы, потеряв корабли, из-за гнева одной лишь богини

(Страшно молвить) вдали от Италии вновь оказались.

Вот благочестью почет! Ты так нашу власть возрождаешь?"

Ей улыбнулся в ответ создатель бессмертных и смертных

255 Светлой улыбкой своей, что с небес прогоняет ненастье,

Дочери губ коснулся Отец поцелуем и молвил:

"Страх, Киферея [392] , оставь: незыблемы судьбы троянцев.

Обетованные – верь – ты узришь Лавиния стены,

И до небесных светил высоко возвеличишь Энея

260 Великодушного ты. Мое неизменно решенье.

Ныне тебе предреку, – ведь забота эта терзает

Сердце твое, – и тайны судеб разверну пред тобою:

Долго сраженья вести он в Италии будет, и много

Сломит отважных племен, и законы и стены воздвигнет,

265 Третье лето доколь не узрит, как он Лацием правит,

Трижды зима не пройдет со дня, когда рутул [393] смирится.

Отрок Асканий [394] , твой внук (назовется он Юлом отныне, —

Илом был он, пока Илионское царство стояло), —

Властвовать будет, доколь обращенье луны не отмерит

270 Тридцать великих кругов; перенесши из мест лавинийских

Царство, могуществом он возвысит Долгую Альбу.

В ней же Гекторов род, воцарясь, у власти пребудет

Полных трижды сто лет, пока царевна и жрица

Илия двух близнецов не родит, [395] зачатых от Марса.

275 После, шкурой седой волчицы-кормилицы гордый, [396]

Ромул род свой создаст, и Марсовы прочные стены [397]

Он возведет, и своим наречет он именем римлян.

Я же могуществу их не кладу ни предела, ни срока,

Дам им вечную власть. И упорная даже Юнона,

280 Страх пред которой гнетет и море, и землю, и небо,

Помыслы все обратит им на благо, со мною лелея

Римлян, мира владык, облаченное тогою [398] племя.

Так я решил. Года пролетят, и время настанет:

Род Ассарака тогда Микенами славными, Фтией

285 Будет владеть и в неволе держать побежденных аргивян. [399]

Будет и Цезарь рожден от высокой крови троянской,

Власть ограничит свою Океаном, звездами – славу,

Юлий – он имя возьмет от великого имени Юла,

В небе ты примешь его, отягченного славной добычей

290 Стран восточных; [400] ему воссылаться будут молитвы.

Век жестокий тогда, позабыв о сраженьях, смягчится,

С братом Ремом Квирин, седая Верность и Веста [401]

Людям законы дадут; войны проклятые двери [402]

Прочно железо замкнет; внутри нечестивая ярость,

295 Связана сотней узлов, восседая на груде оружья,

Станет страшно роптать, свирепая, с пастью кровавой".

Так он сказал и с небес посылает рожденного Майей, [403]

Чтоб Карфагена земля и новая крепость для тевкров

Дверь отворила свою, чтоб Дидона перед гостями,

300 Воле судеб вопреки, ненароком границ не закрыла.

Мчится, плывя на крылах, по воздуху в Ливию вестник,

Там исполняет приказ: по веленью бога пунийцы

Тотчас жестокость свою позабыли; первой царица,

Сердцем к миру склонясь, дружелюбьем исполнилась к тевкрам.

305 Благочестивый Эней, от забот и дум не сомкнувший

Глаз во всю ночь, поутру, лишь забрезжил рассвет благодатный,

Все решил разузнать: куда их забросило ветром,

Кто владеет страной (невозделано было прибрежье) —

Люди иль звери одни, – и спутникам тотчас поведать.

310 Флот под сводом лесов укрыв в углубленье скалистом,

Там, где деревья вокруг нависают пугающей тенью,

В путь пустился Эней, с собою взяв лишь Ахата;

Шел он, зажавши в руке две пики с жалом железным.

Мать явилась ему навстречу средь леса густого,

315 Девы обличье приняв, надев оружие девы —

Или спартанки, иль той Гарпалики [404] фракийской, что мчится

Вскачь, загоняя коней, настигая крылатого Эвра.

Легкий лук за плечо на охотничий лад переброшен,

Отданы кудри во власть ветеркам, свободное платье

320 Собрано в узел, открыв до колен обнаженные ноги.

Первой молвит она: "Эй, юноши, мне вы скажите,

Может быть, видели вы сестер моих? Здесь они бродят,

Каждая носит колчан и одета шкурой пятнистой

Рыси; гонят они кабана свирепого с криком".

325 Так Венере в ответ сказал рожденный Венерой:

"Нет, я здесь не видал и не слышал сестер твоих, дева, —

Как мне тебя называть? Ты лицом не похожа на смертных,

Голос не так звучит, как у нас. Ты, верно, богиня, —

Или Феба сестра, иль с нимфами крови единой.

330 Счастлива будь, кто б ты ни была! Облегчи нам заботу:

Где мы, под небом каким, на берег края какого

Нас занесло, ты открой. Ни людей, ни места не зная,

Здесь мы блуждаем, куда нас прибило волнами и ветром.

Мы ж пред твоим алтарем обильные жертвы заколем".