Буколики. Георгики. Энеида (Предисловие к изданию)
Шрифт:
60 Волк скотине засад, никакие тенета оленям
Зла не помыслят чинить – спокойствие Дафнису любо.
Сами ликуя, теперь голоса возносят к светилам
Горы, овраги, леса, поют восхваления скалы,
Даже кустарник гласит: он – бессмертный, Меналк, он бессмертный!
65 Будь благосклонен и добр к своим: алтаря вот четыре,
Дафнис, – два для тебя, а два престола для Феба.
С пенным парным молоком две чаши тебе ежегодно
Ставить я буду и два с наилучшим елеем кратера.
Прежде всего оживлять пиры наши Вакхом обильным
70 Буду, зимой у огня, а летом под тенью древесной,
Буду я лить молодое вино, Ареусии [38] нектар.
С песнями вступят Дамет и Эгон, уроженец ликтейский.
Примется Алфесибей подражать плясанью сатиров.
Так – до скончанья веков, моленья ль торжественно будем
75 Нимфам мы воссылать иль поля обходить, очищаясь.
38
Стих 71. Ареусия – гора на греческом острове Хиосе, славящемся виноделием.
Вепрь доколь не разлюбит высот, а рыба – потоков,
Пчел доколе тимьян, роса же цикаду питает,
Имя, о Дафнис, твое, и честь, и слава пребудут!
Так же будут тебя ежегодно, как Вакха с Церерой,
80 Все земледельцы молить – ты сам их к моленьям побудишь!
Как я тебя отдарю, что дам за песню такую?
Ибо не столь по душе мне свист набежавшего Австра,
Ни грохотание волн, ударяющих в берег скалистый,
Ни многоводный поток, что в утесистой льется долине.
85 Легкую эту свирель тебе подарю я сначала.
Страсть в Коридоне зажег…" – певал я с этой свирелью,
С нею же я подбирал: «Скотина чья? Мелибея?» [39]
Ты же мой посох возьми – его Антигену я не дал,
Он хоть и часто просил и в то время любви был достоин.
39
Стихи 86-87. «Страсть в Коридоне зажег…», «Скотина чья? Мелибея?» – Стихи, начинающие соответственно II и III эклоги; здесь обе эти эклоги представлены как песни, известные аркадским пастухам.
90 Посох в ровных узлах, о Меналк, и медью украшен.
ЭКЛОГА VI
Первой решила, что петь пристойно стихом сиракузским, [40]
И средь лесов обитать не гнушалась наша Талия [41] .
Стал воспевать я царей и бои, но щипнул меня Кинфий [42]
За ухо, проговорив: "Пастуху полагается, Титир,
5 Тучных овец пасти и петь негромкие песни!"
40
Стих 1. Сиракузский стих. – Имеется в виду буколический жанр. Сиракузы – главный город древней Сицилии, родины Феокрита.
41
Стих 2. Талия – муза комедии, считавшаяся покровительницей и пастушеской поэзии; иногда изображалась с пастушеским посохом.
42
Стих 3. Стал воспевать я царей и бои… – Вар хотел увидеть себя прославленным в эпической поэме; цари и сражения – предмет эпической поэзии.
Кинфий – эпитет Аполлона, от названия горного хребта Кинф на острове Делосе, родине бога.
Стало быть (ибо всегда найдется, кто пожелает,
Вар, тебя восхвалять и петь о войнах прискорбных),
Сельский стану напев сочинять на тонкой тростинке.
Не без приказа пою. Но, Вар, кто мое сочиненье
10 Будет с любовью читать, увидит: все наши рощи,
Верески все воспевают тебя! Нет Фебу приятней
В мире страницы, чем та, где есть посвящение Вару.
В путь, Пиериды мои!.. Хромид и Мназилл, мальчуганы,
Раз подсмотрели: Силен лежит, уснувший, в пещере. [43]
43
Стих 14. Силен – лесное божество, фигура одновременно и «низкая» (его вечное пьянство; комические ситуации, в которые он попадает) и «высокая»: он воспитатель Вакха, наделенный даром прорицания мудрец.
15 С вечера был он хмелен, как обычно, – жилы надулись,
И, соскользнув с головы, плетеницы поодаль лежали.
Тут же тяжелый висел и канфар [44] на ручке потертой.
Тихо подкравшись (старик их обманывал часто обоих,
Петь им суля), на него плетениц накинули путы.
20 К ним, робевшим еще, подходит союзницей Эгла,
Эгла, наяда красы несравненной, и только открыл он
Веки, она шелковицею лоб и виски его мажет.
44
Стих 17. Канфар – сосуд для питья вина на низкой ножке, с двумя ручками.
Он же, их шутке смеясь: "Что меня оплетаете? – молвит. –
Дети, пустите меня! Сумели – так с вас и довольно.
25 Песни, каких вы просили, спою, – но лишь вам, мальчуганы,
Ей же награду найду не такую". Сказал он и начал.
Ты увидал бы тогда, как пляшут фавны и звери
В такт и качают дубы непреклонными кронами, вторя.
Даже о Фебе не так веселятся утесы Парнаса,
30 Исмар с Родопой – и те не столько дивятся Орфею. [45]
45
Стихи 29-30. Парнас – обиталище Аполлона и муз. Исмар и Родопа – горные хребты во Фракии, где Орфей оплакивал Эвридику.
Петь же он начал о том, как в пустом безбрежном пространстве
Собраны были земли семена, и ветров, и моря,
Жидкого также огня; как зачатки эти, сплотившись,
Создали все; как мир молодой из них появился.
35 Почва стала твердеть, отграничивать в море Нерея [46] ,
Разные формы вещей принимать начала понемногу.
Земли дивятся лучам дотоль неизвестного солнца,
И воспарению туч, с высоты низвергающих ливни,
46
Стих 35. Нерей – морской старец, божество.
И поражает их лес, впервые возросший, и звери
40 Редкие, что по горам, дотоле неведомым, бродят.
Вот о камнях он Пирры [47] поет, о царстве Сатурна
И о кавказских орлах, о хищенье поет Прометея. [48]
Пел он, как, возле воды оставив юношу Гилла [49] ,
Звали его моряки. «Гилл! Гилл!» – неслось побережьем.
45 Пел, как жилось хорошо – если б не было стад! – Пасифае [50] ,
47
Стих 41. Камни Пирры. – Намек на миф о потопе и возрождении человеческого рода. Спасенные в ковчеге, Пирра и ее муж Девкалион (сын Прометея) должны были, по оракулу, бросать через плечо камни (кости матери-Земли). Камни Девкалиона превратились в мужчин, камни Пирры – в женщин.
48
Стих 42. …о кавказских орлах, о хищенье… Прометея. – Намек на миф о титане Прометее, похитившем огонь у Зевса, за это Прометей был прикован к скале на Кавказе, куда прилетел орел и выклевывал его печень.
49
Стих 43. Гилл – любимец и оруженосец Геракла, был похищен во время похода аргонавтов нимфой источника, к которому отправился за водой. Этот сюжет разработан в ХIII идиллии Феокрита.
50
Стих 45. Пасифая – дочь Солнца и жена критского царя Миноса. Пасифая, воспылав страстью к быку, родила чудовище Минотавра.
Как ее страсть облегчил, полюбив ее, бык белоснежный.
Женщина бедная! Ах! Каким ты безумьем объята!
Дочери Прета и те по-коровьи в поле мычали, [51] –
Всё же из них ни одна не пошла на постыдное ложе
50 Скотского брака, хотя и страшилась плуга на шею,
Хоть и частенько рогов на лбу своем ровном искала.
Женщина бедная! Ах! Теперь по горам ты блуждаешь.
Он же на мягком простер гиацинте свой бок белоснежный,
51
Стих 48. Дочери тиринфского царя Прета в безумии, насланном на них Юноной, воображали себя коровами.