Чтение онлайн

– Это вы Хряпова имеете в виду?

– Да... Если... Не буду... Мне своя жизнь... Это из-за его жадности! Он Булкина погубил, а я - за что? Перстни его видели? О-о!..

– Да тише вы!
– сказал я, отложил Бокаччо, встал и встряхнул Михаила Ксантиевича за плечи.
– Что вы?

– Что я?
– сказал Фундуклиди растерянно. Нос его повис.

– Придите в себя.

– Да... Всё... Хорошо, - сказал грек.
– Д-да, Петр Владимирович. Я чего-то... того, - и он постучал себя по башке.

– Ну вот и отменно!
– воскликнул я.
– То есть, не то отменно, что вы... того, а то, что пришли в себя.

Я подобрал газетку, которую читал Фундуклиди.

– Где тут ваша шарада? Ага!... "Один... стрелой летит... лругой... гуляет в шерсти..." Вы невнимательно прочитали. Вот же последние две строки, Михаил Ксантиевич, и в них ключ! Слушайте: "Когда же вместе нас сведут - то нас в хрустальных рюмках пьют"! Ну-те: это же конь, а другой як. Вот и: конь-як! В хрустальных рюмках пьют. Сходится?

– Сходится, - буркнул Фундуклиди.

Он еще постоял и скоро куда-то ушел.

Да, подумал я, с таким напарником надо держать уши на взводе. Кто знает, какое у него окажется настроение в решающий миг. Очень обидно от его глупости погибнуть... Но - не нечистая сила это, не верю. С чего он взял?... Вельзевул, Астарот... Сказки, выдуманные пугливыми скотоводами под синими палестинскими звездами. Нет, не верю.

Вот фрукт этот грек, мало того, что глуп, так еще и суеверен!

23.

Последнее письмо пришло за день до рокового срока, назначенного таинственным злодеем Булкиным и его бандой. Письмо было самое короткое и самое ужасное: "Готовьтесь!". При виде этого листка со зловещими тараканами букв у меня вдоль спины побежали маленькие холодные мыши. У Савватия Елисеевича веко запрыгало в нервном тике, а Фундуклиди вставил сигару в рот пылающим концом и даже не чертыхнулся, хотя ожег губу. Но самое неприятное было в том, что у детектива на лице появилось такое же выражение суеверного страха, как тогда вечером в библиотеке.

– Значит, вскорости будем иметь счастье лицезреть господина Булкина!
– принужденно бодрым, каким-то петушьим голосом сказал Хряпов.

– И сына, - сдавленно прохрипел грек.

– А с ними, возможно, еще пяток образин, - завершил я.

Мы все посмотрели друг на друга с ужасом. До получения этих страшных слов: "Готовьтесь" мы постоянно обманывали себя, в душе притворяясь, что последний акт драмы еще не скоро. Это криво нацарапанное на четвертушке грязной бумаги слово подорвало наши силы. Оказалось, что занавес уже поднимается в последний раз, и кому-то вот-вот, возможно, придется взаправду умереть на подмостках глупого балагана. Как валтасаров пир осветили роковые письмена на стене, так и у нас в сердцах вспыхнуло и запылало слово: "Готовьтесь!"

– Прямо мороз пробирает, - сказал я.
– Знаете, господа, у меня по спине вроде мыши бегают... холодненькие такие...

Хряпов вроде сначала не понял, но потом захихикал и покивал: да, да, надо же...

Он положил письмо на ломберный столик, потому что оно захрустело в его задрожавших пальцах.

Фундуклиди вдруг повернулся и быстро пошел прочь.

– Михаил Ксантиевич! Господин Фундуклиди! Куда вы?
– крикнули мы с Хряповым, но детектив уже скрылся в дверях, зацепив плечом занавеску.

– Вы что-нибудь понимаете?
– спросил Савватий Елисеевич.

– Абсолютно ничего. Может, что-нибудь здесь, - показал я на голову. Давеча в библиотеке он странно разговаривал...

– Нет, что вы... С чего? Это ведь: де-тек-тив. Скорее не здесь, а... там (Хряпов показал - где). Охотники рассказывали: есть такая болезнь у медведей.

– А всё же...
– произнес я, и мы вдруг, не сговариваясь, побежали вслед за греком.

В коридоре уже никого не было, в соседних комнатах тоже, на все "ау!" Фундуклиди не откликался.

– Черт побери!
– пробормотал Хряпов.
– Не перевернулось ли у него и в самом деле там, где вы показали?

– Вы сами изволили сказать: де-тек-тив. Между тем, хорошо известно, что поэты чаще всего сходят с ума, подыскивая рифму, медики - в попытках победить природу, следовательно...

– Что - следовательно?
– спросил Хряпов.
– Что это с вами?

– Тсс...
– прошептал я.

Странный звук, долетевший со стороны входной двери, пронзил нас, как стрела. Это был звук двигаемой задвижки.

– Туда!
– крикнул я.

– Оружие при вас?
– поймал меня Хряпов за рукав.

– Ах, черт!.. Нет! Ну, возьмем это (я ухватил какой-то графин, из него тут же плеснуло на брюки). Скорей...

– А мне... я что возьму?
– как обойденный подарком ребенок заговорил Савватий Елисеевич.
– Погодите, постойте... Неужели здесь больше ничего нет?

– Засучите рукава, - раздраженно заметил я.
– Держитесь сзади и будьте настороже.

Мы словно выжлецы, взявшие след, домчались до прихожей и увидели пропавшего детектива, возившегося у замков. Я живо подскочил и крепко схватил его за руку.

– Эге!... Да что это вы тут делаете?

– Пустите!
– запыхтел любитель сигар.

– Держите его с другой стороны, мне графин мешает. Он в нервическом припадке, может отпереть дверь и выскочить наружу, - заметил я Хряпову.

– Да отстаньте... Я... я вам говорю: отстаньте, - повторял грек, пытаясь нас стряхнуть.

– Господи! Что же нам делать! Он вроде и впрямь не в себе!
– с отчаянием вымолвил Савватий Елисеевич.

Голос миллионера произвел чудо: Фундуклиди замер, словно заколдованный, медвежье тело его обмякло.

– Я в себе, - сказал он.
– Господин Хряпов, я в себе и только хотел проверить запоры. В доме бывает посторонний человек - Степан. И проверять моя обязанность.

– Вот это видели?
– показал я ему графин.
– В следующий раз можете запросто получить им по голове, если будете проявлять излишнюю резвость.

– Савватий Елисеевич, Петр Владимирович!
– быстро заговорил грек. Ведь один день всего остался. О!.. Вы не чувствуете? Я чую: они уже здесь! Они рядом ходят! Каждую щель нужно законопатить, господа. Чтобы мышь не проскочила!.. Муха не влетела...